— Эй, Чжоу Цзе, пора вставать, — в темноте раздался слегка хрипловатый мужской голос.
Сонный парень перевернулся в постели и невнятно пробормотал:
— Всё равно на работу не надо, чего так рано вставать...
«Подождите-ка!»
Чжоу Цзе резко открыл глаза, воспоминания хлынули подобно приливу, мгновенно разгоняя весь сон.
«Я не забыл! Отлично! Я и правда не забыл!»
Он подавил внутреннее волнение и осторожно, на ощупь, нажал на выключатель у изголовья кровати.
Тусклый желтоватый свет медленно загорелся, разгоняя темноту в комнате. Маленькая лампочка на потолке излучала мягкое сияние, достаточное, чтобы осветить это тесное и убогое пространство.
Чжоу Цзе огляделся вокруг — это была его спальня, обстановка точно такая же, как перед его уходом, без каких-либо изменений. Односпальная кровать, маленький деревянный столик и один пластиковый табурет занимали почти всё пространство.
Его взгляд наконец упал на угол комнаты: Ян стоял там, повернувшись к нему спиной, и, казалось, держал в руках что-то. Из-за угла обзора Чжоу Цзе не мог разглядеть предмет в его руках.
Парень, окинув взглядом угол комнаты, приглушив голос, осторожно спросил:
— Старина Ян, сколько я проспал? Меня же… подвергли же той самой A-уровневой очистке памяти?
Выжить в подобной аварии и не иметь потом проблем — это было бы действительно странно. Скорее всего, в данный момент он всё ещё находился под каким-то наблюдением.
— Память — самое ценное сокровище человека, это краеугольный камень, на котором строится его «я»… — мужчина не обернулся, в его голосе слышалась легкая хрипотца, словно он что-то пережёвывал.
Он сделал паузу и, только проглотив пищу во рту, продолжил:
— Она формирует нашу личность, определяет наше существование. Если бы её так легко могли стирать, это было бы ужасно. М-м, ты был без сознания четырнадцать часов.
Видя, что старина Ян не запрещает ему говорить, Чжоу Цзе наконец немного успокоился.
Он молча смотрел на мужскую спину, в глубине души размышляя про себя.
Ян всегда такой: на первый взгляд кажется, что он отвечает на его вопрос, но на самом деле он отвечает совсем не на то, о чём его спрашивают.
О самых главных и самых важных моментах мужчина не говорит ни слова.
Если продолжить расспрашивать дальше, в ответ можно получить лишь какие-то правдоподобные, но по сути неверные ответы. За всё долгое время общения парень уже привык к такой манере разговора Яна.
В конце концов, старина Ян — человек способный, и, возможно, такие люди любят говорить всякие глубокомысленные вещи, превращаясь в отвратительных людей, говорящих загадками.
К тому же, с точки зрения Чжоу Цзе, Ян, скорее всего, страдал каким-то психическим расстройством.
Парень вздохнул про себя и решил сменить тему:
— Что опять ты ешь? Сырую говядину?
— Сырой говяжий паштет, — равнодушно ответил мужчина.
Затем Ян медленно повернулся. Его налитые кровью глаза в тусклом свете выглядели особенно зловеще, лицо было таким же измождённым, как всегда. Уголки губ были испачканы какими-то тёмно-красными пятнами, а в руках он держал бесформенный комок кровавого месива, который трудно было узнать.
— Ты передумал? — спросил старина Ян, в его тоне слышалась насмешка.
— Чего? — Чжоу Цзе не сразу понял, но быстро сообразил.
Он махнул рукой с брезгливым выражением на лице:
— И зачем ты постоянно ешь эту дрянь? Человечеству понадобились сотни тысяч лет, чтобы эволюционировать от поедания сырого мяса к приготовлению пищи, а ты решил пойти обратным путём?
— Твоё тело само подскажет тебе, что ему нужно на самом деле. Поверь мне, это так же просто, как поверить в то, что от одновременного поедания мороженого и бананов может случиться расстройство желудка…
Мужчина пожал плечами и с невозмутимым видом ответил:
— Я знаю, что тебе это не нравится, поэтому, как видишь, я каждый раз прячусь, когда ем. Не понимаю, но уважаю, понял?
— Ладно-ладно… прости, — Чжоу Цзе не знал, ему смеяться или плакать.
Но когда его взгляд снова упал на то, что было в руках у старины Яна, выражение его лица снова стало довольно мрачным.
Этот бесформенный комок кровавого говяжьего фарша вдруг напомнил ему двоих сотрудников класса D в камере сдерживания, которых пронзило лазером.
Их тела после смерти превратились в нечто подобное.
Чжоу Цзе тряхнул головой, изгоняя эти отвратительные картины из своего сознания, спрыгнул с кровати и быстрым шагом направился к раковине.
Он открыл кран, умылся несколько раз, затем протянул руку и протёр запотевшее зеркало. Глядя на пустую комнату в зеркальном отражении, он на мгновение застыл, а затем спросил, не оборачиваясь.
— Старина Ян, что ты имел в виду, когда говорил… о тех проблемах, которые мы натворили? — Чжоу Цзе сделал паузу и добавил: — Разве это не был несчастный случай?
Мужчина в зеркале жадно проглотил весь говяжий паштет, который держал в руках, затем неторопливо достал носовой платок, вытер рот и только после этого медленно заговорил:
— Чжоу Цзе, оцени объективно, как ты считаешь, насколько тебе везёт?
«Везение? И при чём тут это вдруг…»
Парень с горькой усмешкой переспросил:
— Неплохо?
На самом деле он уже давно изредка узнавал из разговоров охранников за дверью, что уровень смертности среди сотрудников D-класса чрезвычайно высок. С этой точки зрения, то, что Чжоу Цзе дожил до сих пор, конечно же, можно считать невероятным везением.
Но если уж говорить, что ему действительно везёт, то как же он тогда попал в этот мир в качестве сотрудника класса D и оказался в этом месте подопытным кроликом?
Разве в романах попаданцы не должны получать золотой палец, чтобы выпендриваться, бить по щекам и заводить гарем — полный набор?
Старина Ян в зеркале после мгновения молчания медленно заговорил, почти пропев:
— Дары судьбы имеют уже установленную цену, попытка изменить предначертанную траекторию всегда требует ещё большей платы. Это как рыба, плывущая против течения: она должна прилагать больше усилий, чтобы противостоять потоку. Или как прорванная плотина: нужно больше песка и камней, чтобы заделать брешь…
«Всё, опять загадки загадываешь, да?!»
Чжоу Цзэ мысленно выругался, быстро вышел из умывальной комнаты и, глядя на мужчину, тихо произнёс:
— Так ты хочешь сказать… что если мне нужна удача, то кто-то другой должен оказаться без неё? Ты что, считаешь меня идиотом? — парень стиснул зубы. — И вообще, не мог бы ты перестать говорить загадками? Что плохого в том, чтобы говорить прямо, как я?
— Так ведь неинтересно, дружище, надо же мне как-то развлекаться.
— Да ёбаный…
— Тише, кто-то идёт… — мужчина взглянул на дверь и, обернувшись, наставительно произнёс: — Помни, сейчас у тебя стёрли память о прошлом эксперименте, смотри не проговорись.
Услышав это, Чжоу Цзе тут же замолчал, быстро сел на кровать и уставился прямо на пустую стену, приняв вид послушного мальчика. Но краем глаза он всё время настороженно следил за дверью.
— D-87465, выходите из комнаты.
В смотровом окошке двери показалась пара безразличных глаз, ледяной голос пронзил застывшую тишину.
«Вот и он… — сердце парня сжалось. — Я знал, что это дело так просто не закончится…»
Он притворился испуганным, его тело слегка дрогнуло, в голосе появилась нарочитая тревога:
— Настала моя очередь приступить к работе?
Чжоу Цзе сделал паузу, словно что-то вспомнив, и осторожно добавил:
— Но я ещё не ел…
— Хватит болтовни, выходи быстрее! — В голосе того человека слышалось нетерпение, он явно не желал вдаваться в подробности.