Первая история: Жертва проклятья
Сын хапчхонского наместника был от природы человеком спесивым и беспутным и не годился ни на какое порядочное дело. Однако, вняв наставлениям настоятеля монастыря Хэинса, он одумался и со временем дослужился до должности пхеньянского губернатора.
Настоятель строго-настрого наказал ему: в такой-то день, месяц и час он пришлёт монаха, и губернатор непременно должен уложить того на ночлег в одной комнате с собой.
Спустя несколько лет монах из Хэинса и впрямь явился, и губернатор исполнил наказ настоятеля. Посреди ночи в комнате резко запахло парным железом; зажгли огонь и увидели, что монаха ударили ножом в живот и он лежит мёртвый, а весь пол залит кровью.
Стали дознаваться — оказалось, сделал это казённый раб. Затаив злобу на губернатора, он подумал, что на самом тёплом месте, у печи, непременно спит сам господин, и ударил ножом.
Настоятель заранее всё знал и нарочно послал монаха, чтобы тот принял напасть на себя.
«Чхонгу ядам» (официальные предания Зелёных холмов»)
Женщине на траурном портрете на вид было лет тридцать.
Перед портретом, опустившись на колени, не шелохнувшись сидел ребёнок и смотрел на него снизу вверх. Из-за чёрной одежды его лицо казалось совсем бледным, и на нём выделялись лишь огромные глаза.
За спиной у него послышались голоса:
— Дан? Тебя ведь Дан зовут? Помнишь меня? Я твоя двоюродная бабушка из Моктона.
— Да оставь ты его. У него мать на глазах погибла — разве он нас слышит сейчас?
— Ох, ну как же можно семилетнего мальчонку вот так одного бросать? Отец-то его где, чем занят? Говорили же, он у них единственный?
— Да кто ж знает. Раньше души в нём не чаял, а теперь и смотреть не хочет.
— Я-то знаю почему. Сын один живой вернулся — вот отцу и жутко, и противно на него глядеть.
— Да и немудрено. Странный он какой-то. Ты на левый глаз его погляди!
Мальчик, не отрывавший взгляда от фотографии матери, резко обернулся.
В то же мгновение его левый зрачок налился кроваво-красным цветом.
Облик шушукавшихся гостей вдруг исказился. На добродушном лице седовласого старика рот разъехался до самых ушей, обнажив жуткую пасть, и он мерзко захихикал.
Твари, притворявшиеся родней, не были людьми. Нечисть, протиснувшаяся в толпу скорбящих. Существа, которых звали то злыми духами, то оборотнями.
— У-у…
Мальчик смертельно побледнел и заозирался.
Но никто из взрослых не смотрел в их сторону. Они вели себя так странно, будто вовсе ничего не замечали, — нечисть явно что-то подстроила.
«Какое редкое око! Откуда оно у тебя? Принёс мамочку в жертву и выменял, а?»
«От таких людей, что нас видят, одни беды. Надо сию же секунду вырвать этот глаз!»
«Дитя моё, иди сюда! Это же мама».
Хихикая, они двинулись к нему, и одна из тварей обернулась его матерью.
Несмотря на сковавший его ужас, в мальчике вскипела ярость.
— Пошли вон!
Непонятно откуда взялись силы: он принялся бить кулаками и пинать наступавшую нечисть. Вдруг вспомнив о чём-то, он сорвал с запястья чётки, которые вложила ему в руку тётя, и швырнул в тварей.
«Ки-и-ик!»
Они тут же обратились в чёрный дым и растаяли.
Тяжело дыша, мальчик наконец бессильно опустил плечи.
И в этот миг...
Бум! Что-то с глухим стуком ударило его по затылку.
— ...!
Ю Дан рывком распахнул глаза.
Его левый зрачок полыхнул багровым пламенем и медленно вернул свой привычный чёрный цвет. Перед Ю Даном предстала унылая пустота комнаты.
«...Опять этот сон».
Прошло уже десять лет, а воспоминания до сих пор стояли перед глазами так чётко, будто это случилось только вчера.
Ю Дан немного посидел в оцепенении, а затем тряхнул головой, взъерошив торчащие во все стороны волосы.
Возникло недоброе предчувствие, что день сегодня не задастся.
Дурные предчувствия никогда не обманывают.
«И чего меня сегодня дёрнуло поехать на метро?»
— ...
Ю Дан молча уставился на сиденье напротив.
Заходящее солнце заливало всё вокруг багровым светом, и кроме сидевшего напротив человека в вагоне Ю Дан был один.
— Кхе! Кхе-кхе!
Сидевшая напротив школьница уже некоторое время кашляла, белая как полотно. То и дело она испуганно вздрагивала, оглядывалась назад, смотрела себе под ноги или проводила ладонью по шее, где ничего не было. Будто...
«...Да нет».
Ю Дан отвёл взгляд.
«Не обращай внимания».
С каменным лицом он достал телефон. Глаза со вздёрнутыми уголками скользили по строчкам на экране, но смысл текста совершенно не доходил до сознания.
«Как весело. Как весело».
Отовсюду доносился тихий, еле слышный шепот.
«Чёрт».
Ю Дан натянул повыше плотно намотанный шарф и крепко зажмурился. Но...
— Кхе! Кхе-кхе!
От звука надсадного, удушливого кашля он тут же открыл глаза.
Лицо девочки посинело. Казалось, она вот-вот задохнётся.
Делать вид, будто ничего не происходит, дальше было нельзя. «Пожалею ведь потом», — подумал он и слегка прищурил правый глаз.
Очертания вагона подёрнулись мутной пеленой. Зато «оно» проступило с пугающей чёткостью.
Это оказались змеи.
Мерзкие змеи с присосками намертво сдавили девочку. И прямо сейчас с потолка одна за другой продолжали сползать новые.
А виновником этой пакости была неведомая тварь на багажной полке — или, правильнее сказать, ёкай?
Уродливое существо, сплошь покрытое нарывами и сочащееся гноем, безостановочно доставало из чёрной бусины мелких чудищ и спускало их вниз.
Зачем оно вообще это делает?
Впрочем, одно было ясно.
Как обычно: решив, что никто их не видит, они втихомолку творили пакости, пока не попались с поличным.
— Может, хватит уже?
От голоса Ю Дана ёкай на полке вздрогнул и замер.
Школьница тоже испуганно посмотрела на него.
— Простите... Мне просто нехорошо...
— Я не тебе.
Огрызнувшись, Ю Дан вперил тяжёлый взгляд в пространство над полкой.
— Весело? Думаешь, это весело? А ну слезай! И эту треклятую бусину живо отдай!
Ёкай помертвел.
Все они одинаковы: стоит поймать на подлой выходке, как у них сразу начинается паника.
Тварь не смела даже взглянуть на него открыто и лишь испуганно озиралась. Как раз в этот момент двери вагона открылись, и она, словно только того и ждала, метнулась наружу.
Ю Дан цокнул языком.
«Ну вот. Опять лишняя морока».
Он резко вскочил и, прежде чем двери захлопнулись, бросился вслед за тварью, попутно протянув руку к школьнице.
Девочка в страхе сжалась.
Ей и без того было до смерти жутко оттого, что старшеклассник с недобрым лицом вдруг принялся орать в пустоту.
Однако рука парня схватила пустоту возле самой её шеи. Словно там и впрямь что-то было.
В то же мгновение в груди у неё разом полегчало. Душащая боль бесследно исчезла.
— А?..
Девочка с недоумением посмотрела ему в спину.
Двери уже закрывались.
На улице совсем стемнело. Вывески питейных заведений замигали раньше первых звёзд. Ёкай юрко петлял в толпе спешащих с работы клерков.
— Вот морока...
С досадой бурча себе под нос, Ю Дан шёл следом.
Тварь, похоже, и подумать не могла, что за ней увяжутся, поэтому, едва свернув с широкого проспекта, принялась высматривать новую жертву. Заметив одинокую девушку, ждавшую автобуса на остановке, ёкай резво кинулся к ней.
Когда ёкай уже готовился присосаться к спине жертвы, Ю Дан схватил его за шкирку.
— Хи-и-ик!
Тварь истошно взвизгнула от ужаса.
Его передёрнуло от этого осклизлого прикосновения. Но раз уж схватил, отступать было некуда. Ю Дан поволок извивающуюся тварь за собой и со всего размаха впечатал в стену глухого переулка.
— Ты человеческую речь вообще всерьёз не воспринимаешь?
— Простите, виноват!
Ёкай тут же пал ниц и стал молить о пощаде. Зрелище было омерзительное: его сплошь покрывали язвы и сочащаяся сукровица.
— Правда, виноват! Мне самому так тяжело в этом обличье, что я просто не мог не сорвать зло хоть на ком-нибудь, сил больше не было терпеть...
— Заткнись! Кто тебя спрашивал? Плевать мне на твои оправдания, и слушать ничего не хочу — проваливай! И чтобы на глаза мне больше не попадался!
— Н-но ведь обычно людям нас не положено видеть...
Ёкай украдкой покосился на левый глаз Ю Дана.
— Этот глаз... откуда у вас такой глаз?..
— Заткнись, говорю!
— П-простите. Виноват. Я ухожу.
— Стоять.
Ю Дан наступил на хвост потихоньку пятившемуся ёкаю, заставив его замереть на месте.
— А отдать кое-что не забыл?
— А? Ах, да-да.
Ёкай сунул изуродованную руку за пазуху и достал пачку денег. Увидев ошарашенный взгляд Ю Дана, он сам поспешно опустил её парню в карман.
— Ты что творишь? Кто у тебя деньги просил? Не это, а чёрную бусину! Бусину, которой ты чудовищ подчиняешь!
— Что? Ту самую бусину?
Ёкай ошарашенно переспросил.
Ю Дана раздражало, что тот опять прикидывается дурачком.
У таких тварей, которые пакостят людям, всегда есть источник колдовства. Старое оружие вроде меча или копья, украшение наподобие ожерелья или мешочек с непонятным содержимым.
Попадается всякое, но чаще всего это бусины. Стоит заметить такуб — и нужно любой ценой отобрать и разбить. Вырвать заразу с корнем. Иначе тварь объявится снова и доставит хлопот.
— Отдавай по-хорошему. Буду таскаться за тобой и орать, пока не отдашь. Глядишь, кто-нибудь из прохожих — шаман, монах или священник — обратит внимание... Кому из нас двоих тогда хуже придётся?
Ёкай растерялся.
Обычно на этом они сдавались: грешков за душой у каждого хватало с избытком.
— Х-хорошо, я понял.
На уродливой морде ёкая промелькнуло странное выражение.
— Раз просите, я отдам. Но вы правда хотите его забрать? Может, всё-таки хорошенько подумаете?
— Что за чушь ты несёшь! Живо гони сюда!
— А, да...
Ёкай суетливо полез за пазуху и вскоре вытащил абсолютно чёрную бусину.
Ю Дан протянул руку и взял его.
На ощупь бусина напоминала панцирь ракообразного — казалось, чуть сожми, и он рассыплется. Поверхность была матовой, но изнутри исходило странное сияние.
«Что это такое?»
Стоило вглядеться левым глазом, как по бусине пошла мелкая рябь. От смутно колыхавшейся тьмы невыносимо пахнуло чистым злом.
Как же не хотелось об этом вспоминать...
Точно как тогда.
Сколько он ни пытался вспомнить, на ум приходило лишь то, что произошёл какой-то несчастный случай. Раздались человеческие крики, а в следующее мгновение во тьме один за другим вспыхнули огоньки: два, четыре, шесть, восемь...
Когда он очнулся, все лежали поверженными. Даже мама.
И страшно болел левый глаз.
Ю Дан сам не заметил, как вцепился в край шарфа.
— Как же достало.
Другой рукой он изо всех сил сжал бусину.
Едва по чёрной поверхности побежала тонкая трещина, затылок обдало ледяным ветром. Когда Ю Дан понял, что что-то пошло не так, было уже поздно.
Скорлупа раскололась, и вырвавшаяся густая, как тушь, чернота захлестнула его с головой. Непонятно почему, но лоб обожгло нестерпимой болью, будто к нему прижали раскалённое железо.
«Что происходит?»
В панике Ю Дан уставился на ёкая.
Скорчившееся существо медленно распрямлялось, превращаясь в огромную тень ростом много выше человека. Язвы и гной, покрывавшие тело, исчезли без следа.
— Надо же, и впрямь...
Голос ёкая — нет, этого неведомого нечто — внезапно зазвучал властно и величаво.
— Ты ведь действительно ни черта не смыслишь? Этим глазом ты способен только видеть! Такой глаз — и пропадает зря!
— О чём ты вообще?!
— Это бусина проклятья, в ней заключено зло. Это настолько старая вещь, что даже я принял её за сокровище и подобрал по ошибке. Стоило мне завладеть им, как я был обречён принять проклятье на себя... но чтобы кто-то сам потребовал отдать её! Благодаря тебе я наконец свободен!
Существо гордо выпрямилось во весь рост, сбросило безобразную личину и распахнуло крылья.
— Ведь теперь ты стал жертвой проклятья вместо меня!
— Что? Жертвой проклятья?!
Ю Дан опешил.
Земля под ногами задрожала.
Бетонная мостовая с треском раскололась, обнажая зияющую чёрную дыру. Та самая тьма из бусины разверзлась бездной без дна. Из немыслимой глубины донеслись душераздирающие вопли нежити — эти твари звали Ю Дана к себе.
«Что за чертовщина?!»
Ю Дан едва успел увернуться от провала, который пытался его поглотить. В последний миг выбежав из переулка, он со всех ног бросился на людную улицу.
Обычно такие твари, какими бы злобными ни были, избегали людских сборищ. Они прятались и выжидали более удобного момента. Ю Дан усвоил это в ходе бесчисленных погонь.
Но в этот раз всё пошло иначе.
Дыра продолжала преследовать его. Пожирая всё на своём пути, она беззвучно надвигалась, словно хищник на охоте. Стоило побежать быстрее, как она тоже прибавила ходу.
В глазах потемнело.
«Да откуда мне знать, напасть это или что?! Не надо было лезть. Надо было просто не лезть в чужие беды!..»
Но раскаиваться было поздно.
Его ведь предупреждали: если наказывать нечисть наобум, повинуясь порывам, рано или поздно накличешь беду. Сгинешь в мгновение ока, даже пикнуть не успеешь.
И всё же...
Оборотень, принявший облик матери. Мелкий бес, втихомолку подбирающийся к ребёнку, забравшемуся на самую верхушку лазалки на детской площадке, чтобы столкнуть его вниз с головокружительной высоты.
И ещё...
Юная школьница, которая чуть не задохнулась в пустом вагоне метро.
Видя такое, Ю Дан не находил себе места. Когда нечисть переступала черту, внутри него поднималась глухая застарелая ярость, и он просто не мог пройти мимо.
Он не оправдывал себя, но...
Ю Дан крепко прикусил губу.
Как бы то ни было, сначала надо выжить. С мамой уже такое стряслось — если ещё и он погибнет, для тёти, дяди, нуны Миа и хёна Сухёна это станет страшным ударом.
«Точно. Нуна Миа!»
На бегу Ю Дан зашарил по карманам и вытащил телефон.
На Миа.
Его двоюродная сестра тоже умела видеть потустороннее, пусть и не так отчётливо. Более того, она даже подрабатывала благодаря этой способности.
«Знаешь, на такой работе порой ходишь по краю, но способ выкрутиться найдётся всегда».
«И какой же?»
«Цыц! Тебе знать не положено! Это только мне под силу».
Вспоминая тот разговор, Ю Дан снова и снова набирал её номер.
— Слушаю.
Миа наконец сняла трубку. Её голос был неприветливым.
— Я вообще-то в кино собралась. Не знаю, что там у тебя, но сделай одолжение, не мешай.
Рядом щебетали её подруги. Ю Дан отлично знал, чем чревато дергать Миа, когда она изображает самую обычную студентку, но выбирать не приходилось.
— Да к чёрту кино! За мной гонится огромная дыра! Что делать?!
— Что? Какая дыра?
— Черная дыра! Сожрать меня пытается! Говорят, это проклятье! Сказали, я стал жертвой проклятья!
На том конце повисло напряжённое оцепенение. Щебет подруг моментально стих.
— Что ты сейчас сказал? Жертвой проклятья?
— Да! Я отобрал у одного ёкая бусину и разбил ее, а там...
— Сколько раз тебе повторять, чтобы не совался куда не просят?! Так, главное — не беги. Побежишь — она ускорится. Дыши ровно. Насколько дыра большая?
— Да откуда я знаю?! В поперечнике где-то... метров пять!
На секунду воцарилась тишина.
— Ну тогда помирай. Сам виноват. Только смотри не стань неупокоенным духом.
— Хватит каркать! Лучше скажи, как от неё избавиться!
— Не знаю. Даже я тут бессильна.
Сердце у Ю Дана оборвалось.
— Почему? Ты же так важничала! Почему не знаешь?
— Потому что это аномалия.
— Аномалия?
— Мне с ней не сладить. Но там справятся. Там всё по-настоящему. Вот только согласятся ли помочь? Точно, нужно поднести дар!
— О чём ты вообще? У тебя там знакомые?
— Они не люди.
От этого резкого, брошенного как отрубленного ответа почему-то повеяло холодом.
— Слушай внимательно. Тебе нужно пойти в традиционную лавку под названием «Панвольдан». Найти её можно так…
Миа принялась объяснять дорогу.
Совсем растерявшись, Ю Дан сам не заметил, как уже запоминал названный ею адрес.
* * *
«Правильно ли я иду?»
Каждый раз, когда он оглядывался по сторонам, ноша в руках мешала двигаться.
«Ах да, надо осторожнее».
Ю Дан скосил взгляд на пальцы. Одеревеневшие руки сжимали объёмистую коробку. Пышный яркий бант на ней выглядел совершенно нелепо.
...Честно говоря, хотелось её просто выбросить.
Но нельзя: это был тот самый «дар», который строго-настрого наказала принести На Миа.
«В старину обычно приносили в жертву деревенских девушек, но времена изменились. Теперь они предпочитают не сопливых крикливых девиц, а изысканные авторские торты. Принеси его, преподнеси и слепо моли о пощаде, не раздумывая. Только так у тебя появится хоть какой-то шанс выжить», — примерно такое она сумбурно тараторила без умолку.
— Куда она вообще меня отправила?
Ни живой ни мёртвый от тревоги и беспокойства, пробормотал Ю Дан.