Ю Дан вытащил из ящика стола моток бечёвки и вместе с ножницами сунул его в сумку.
Было, конечно, немного тревожно, но...
Как и говорил Пэк Ран, куклу чеун никто не замечал. Порой кто-нибудь и глядел прямо на неё, но взгляд тут же соскальзывал прочь. Ю Дан приободрился. Достав шпагат и ножницы, он намертво примотал куклу к ножке школьной парты.
— Сиди смирно и не вздумай натворить бед. Потерпи немного, пока проклятье не появится.
Кукла чеун извивалась, но была связана настолько крепко, что не могла шелохнуться.
«И как это удобно. Жаль, не додумался раньше».
Ю Дан открыл учебник. Но несмотря на столь безупречную подготовку, проклятье не явилось до самого конца уроков. Напряжение разом спало. Встав у окна, он долго всматривался во все четыре стороны. Однако ничего подозрительного так и не заметил. Может, проклятье и вовсе рассеялось? Вот было бы хорошо. Похоже, придётся снова идти в «Панвольдан» и расспрашивать.
Ю Дан запихнул обмякшую куклу чеун в сумку. На него навалилась усталость — должно быть, сказалось то, как эта соломенная бестия постоянно трепала ему нервы.
В лучах заката школьный двор окрасился в алый цвет.
Пока он плелся вперед, навстречу ему попались одноклассники. Они окликнули его:
— Домой?
— Угу...
Взгляд Ю Дана скользнул чуть в сторону от них.
— Старшие... сыграете со мной в футбол?..
Там стоял мальчонка, весь в крови, держа в руках футбольный мяч. Ходили слухи, что когда-то в этой школе учитель на рассвете не заметил малыша, игравшего в футбол в одиночестве, и сбил его машиной.
— Сыграете со мной в футбол?.. А? Ребята... ну давайте вместе...
Ручонка мальчика ухватилась за полу чьего-то пиджака. На школьной форме остался кровавый след ладони. С мяча тоже капала кровь, пропитывая землю двора. Ю Дан больше не мог на это смотреть и отвернулся.
Ребята, ничего не замечая, беззаботно болтали:
— Есть охота. Перекусим по дороге?
— Точно, мне же надо купон на чизбургеры потратить.
— Если один берешь, второй бесплатно, значит, с двух будет четыре? Ты ведь тоже будешь?
Внезапно все обернулись к нему. Ю Дан растерялся.
— Я?
И в этот миг...
По коже пробежал мороз, а возле самого уха раздался странный звук.
Чик.
Опешив, он оглянулся.
Сумка оказалась открыта. Из неё торчала рука куклы чеун, сжимавшая вытащенные ножницы. Другой рукой кукла держала свежесрезанную прядь волос и торопливо запихивала её себе в рот.
— Нельзя!
Его собственный голос отозвался эхом.
Мир исказился. Все краски и очертания смешались, дробясь, точно в калейдоскопе. У Ю Дана закружилась голова, и он осел на землю.
— Ты чего?
Испуганные ребята бросились к нему.
Вот только не к Ю Дану, а к кукле чеун.
Он и заметить не успел, как она выросла и превратилась в него самого.
— Да ничего. Пойдемте. Я тоже люблю чизбургеры.
Кукла заговорила его голосом.
«Быть того не может!»
Ю Дан метнулся вперед и попытался схватить куклу. Но его рука бессильно прошла сквозь её плечо. Будто он сам стал человеком-невидимкой.
Он оцепенело смотрел, как кукла уходит вместе с ребятами. Стоило ей что-то сказать, как все покатились со смеху.
«Это не я! Я совсем не такой!»
Кукла в его обличье резко обернулась.
— Теперь я — это ты, а ты — это я. Гляди. Всем я нравлюсь больше. Для тебя здесь места нет.
— Неправда!
— Тогда ответь! Ты дорожил своим местом?
— ...
— Вот видишь! Сам виноват, что отняли! Ха-ха-ха!
Земля содрогнулась от глухого удара, и перед глазами пролегла чёрная трещина. В мгновение ока она распахнулась и поглотила школьный двор. Поглотила школьное здание и поглотила небо.
— А ну полезай внутрь, жертва проклятья! — Так завопила кукла чеун.
Метка на лбу обожгла огнём. Он попытался пошевелиться, но не смог даже сдвинуться с места. Из тьмы вырвались цепи и опутали ноги Ю Дана. Весь мир превратился в циклопическую шестерню, которая медленно тянула его в себя, намереваясь поглотить. Скрипя зубьями, колесо возвестило своё имя. Это был «Естественный порядок вещей».
Значит, такова участь жертвы проклятья...
Чувство, которое с незапамятных времён, ещё до рождения, каждая мать передает своему чаду вместе с плотью и кровью, нахлынуло удушливой волной.
Ужас перед нечистой силой.
Горло перехватило так, что не вырвалось даже крика.
Перед глазами сомкнулась последняя тьма.
И тут…
Острый луч света полоснул по векам. Ю Дан распахнул глаза.
Бабочки?.. Нет, талисманы. Навстречу летели десятки бумажных оберегов. В мгновение ока они обратились исполинским золотым колесом и врезались в шестерню. Скрежет сталкивающегося металла резанул по барабанным перепонкам, во все стороны брызнули снопы искр. Шестерня, затягивавшая Ю Дана, со скрипом содрогнулась и замерла.
— Колесо Закона вселенского владыки чакравартина — это колесо справедливости и истинного Закона. Говорят, подобно тому как его золотой обод сокрушает горы и скалы, так же разобьются в прах людские страсти, путы кармы, сансара и сама судьба.
От голоса веяло знакомым холодом. Ю Дан оглянулся.
За пеленой золотистых осколков, сыпавшихся дождём, стоял лис.
Облик оставался прежним, но разительно отличался от дневного. Как только можно было подумать, будто в нём нет ничего чуждого человеку? Ведь это ночное создание, скрывающееся при свете и лишь во тьме раскрывающее своё подлинное сияние.
Волосы и глаза, казавшиеся днём светло-карими, теперь лучились ослепительным золотом. Этот цвет совсем не вязался со студёной ёкайской аурой, разлившейся во тьме. Он выглядел совершенно потусторонним, но почему-то невольно притягивал взгляд.
— Кажется, я велел вам быть осторожным.
Холодный, исполненный презрения голос мигом вернул его к реальности.
Лишь теперь он заметил в руках лиса оружие. Это было девятизубое золотое копьё, грозное и величественное.
Ю Дан и подумать не мог, что тот явится лично.
— Не стоит так радоваться. Это неловко. Я лишь пришёл уничтожить вон то создание.
— А, прости. Я...
— Вовсе нет. Извиняться должен я. Прошу прощения за то, что потерял бдительность, сочтя дело пустяковым. Мне не пришло в голову, что в мире найдутся люди, не способные соблюсти хотя бы одно-единственное правило. Моя недальновидность непростительна. Не соблаговолите ли вы меня простить?
Лучше бы он просто обругал — было бы не так больно. Слова звучали слишком жестоко, но Ю Дан понимал свою ошибку, и ему оставалось лишь краснеть, не находя ответа.
— Что теперь делать?
— Даже если вы спрашиваете об этом меня… Откуда мне знать?
Ответив с бесстрастным лицом, Пэк Ран взмахнул копьём в сторону бушующей тьмы. В воздухе протянулась тропа, сотканная из бесчисленных ёкаев и демонов. Под натиском источаемой ими густой чёрной скверны тьма дрогнула и отступила.
— Это же?..
— «Демонический путь Подземного царства». Не всматривайтесь слишком пристально. Это существа, которых я когда-то покорил. Говорят, клин клином вышибают, так что для подобных дел они весьма полезны, но...
Лис взмахнул копьём плавно, будто разгоняя туман. Полчища ёкаев и демонических тварей рассыпались во все стороны зыбким маревом.
— К сожалению, это годится лишь тогда, когда противника можно одолеть и уничтожить. Но даже этой силе не под властью истребить проклятье. Разве я вам не говорил? Проклятье рождается на свет лишь затем, чтобы обрушиться на жертву. Его нельзя ни сожрать, ни очистить, ни разрушить. Всё кончится лишь тогда, когда кто-то примет удар на себя.
Огромная тьма, казалось, подалась назад, но тут же метнулась вглубь и вмиг поглотила куклу чеун. Раздался оглушительный взрыв. Ю Дан вздрогнул от неожиданности.
— Она стала ещё больше!
— Разумеется. Кукла уже испорчена и со своей задачей не справилась. Проклятье в ярости оттого, что его снова пытались провести.
Пэк Ран снова взмахнул копьём, и ёкаи с демонами разом взвыли. В ушах заложило.
— Как вам известно, я ёкай. И то Колесо Закона — всего лишь подобие, сотворённое талисманами. Я лишь ненадолго позаимствовал покров дхармической защиты, настоящей силы в нём нет. Так что время, которое можно выиграть, не бесконечно, и оно, увы, уже на исходе. А значит...
Его слова потонули в грохоте. Край Колеса Закона раскололся на куски, обрывки талисманов вспыхнули и разлетелись пеплом. Искры хлынули огненным ливнем.
— А значит, ничего другого не остаётся.
Лис-ёкай повернул голову и посмотрел на него. Сияние золотых глаз полоснуло по тьме, оставив за собой отчётливый след.
— Да. Видно, ничего не поделаешь.
Ю Дан бессильно опустил плечи.
— Сестра говорила: я сам это накликал, и винить некого. Да уж. Сам напросился на смерть. И всё же спасибо, что пришёл на помощь.
— О чём вы вообще говорите?
Пэк Ран достал талисман. Тот мгновенно вспыхнул на кончиках его пальцев, источая чёрную дымку, куда более густую, чем сама окружающая тьма.
— До чего же вы безнадёжно глупы.
С выражением лица, похожим на насмешку, он поднёс этот длинный хвост чёрного дыма прямо к собственному лбу.
Ю Дан оторопел от неожиданности.
Такого поворота он никак не ожидал и совершенно его не понимал.
Да что же он задумал!
Первым делом Ю Дан вцепился в белый рукав, трепетавший на ветру.
— Почему ты принимаешь проклятье на себя? Не нужно ради меня заходить так далеко!
— Вы кое-что неправильно поняли…
Пэк Ран стряхнул его руку со своего рукава и произнёс:
— Я делаю это не ради других. А ради самого себя. Мне нельзя терпеть неудачу, да я и не хочу её терпеть. Вот и всё.
В памяти Ю Дана тотчас всплыл недавний разговор господина То и Хыгё из «Панвольдана».
Они говорили, что нельзя с наглым видом требовать помощи только потому, что у другого есть сила. Теперь он, кажется, понял почему.
Ведь это означало взвалить на них непосильную ношу.
А лис-ёкай принимал эту ношу как нечто само собой разумеющееся. С холодным лицом, словно требуя не лезть в его дела. Он даже не пытался прикрыться благовидным предлогом спасения других — совершенно невозмутимо, будто с самого начала знал, к чему всё идёт, собирался взвалить эту чудовищную напасть на себя вместо него.
Так вот какая она — гордость небесного лиса, о которой они говорили?
— Но это же слишком!
Оттолкнув лиса, Ю Дан прыгнул прямо в провал, которого так старательно избегал.
Если кому-то и нести ответственность, то только ему. Ведь это он по ошибке отобрал бусину, в которой таилась напасть.
Тьма жадно сомкнулась вокруг него, словно только этого и ждала. Бурлящий вихрь всевозможных чувств хлынул в него единым потоком.
В самом начале она была совсем крошечным созданием. Всего лишь естественным сгустком дурной энергии, которая есть повсюду. Будь проклятье таким, всё обошлось бы потерей денег или мелкой неприятностью.
Но ей так и не удалось найти своё место. Она ведь не по своей воле родилась такой, но все в ужасе шарахались от неё.
Проклятью было горько.
Не может же весь мир быть вечно светлым и радостным. И у тьмы, и у тени есть свой смысл существования. Таков закон жизни.
Как же так, почему все бегут прочь, боясь даже малейшей беды? Ведь только если кто-то примет меня, я наконец смогу обрести покой.
Никто не хотел её принимать, все лишь сваливали её друг на друга. Одна жертва проклятья выставляла вместо себя другую, а та — третью. Так его обманывали снова и снова.
Это слишком жестоко.
Чем сильнее росла печаль, тем больше становилось и её тело. С трудом влача ставшее непомерно огромным и тяжёлым тело, она бесконечно скиталась.
Все только и делают, что бегут от меня. И что же тогда делать мне?
Боль и ярость напасти сдавили Ю Дану грудь.
Он невольно пробормотал:
— Я знаю, каково это.
Это чувство было ему слишком знакомо.
В детстве он прямо говорил обо всех странных вещах, которые видел и слышал вокруг.
— А почему этот человек висит на потолке вниз головой?
— Кто это идёт за тобой и истекает кровью?
— Тот человек за окном просит дать поесть и ему.
Все вокруг белели от ужаса. Просили не нести жуткой чуши и смотрели на него как на чудовище. Стоило получить клеймо странного ребёнка, и он уже нигде не мог найти себе места. Даже когда он перестал разговаривать с людьми, слухи неотступно преследовали его. Куда бы он ни пришёл, ему казалось, что здесь ему не место.
В глазах защипало.
«Что я, что подобные существа — в сущности, мы ведь похожи».
И тут он понял. А раз так, то сражаться нет никакого смысла. Нужно решить всё иначе.
Ю Дан протянул руку во тьму.
«Иди ко мне».
Непроглядный мрак метнулся прямо в его объятия. Ю Дан неловко погладил огромную, бушующую смерчем массу.
«Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Ты можешь обрести покой».
Густая, непроглядная тьма вдруг ослепительно вспыхнула.
Ю Дан зажмурился.
Перед глазами всё залило белизной. Сгусток ослепительного сияния заполнил весь мир. Он вздулся, словно расширяющаяся звезда, а затем в одно мгновение рассыпался на бесчисленные мелкие струи. И они, точно светляки, озарили тьму блеском и разлетелись во все стороны.
Среди этого света Ю Дан окончательно растерялся.
— Что… произошло?
Среди сотен и тысяч лучей стоял лис. Его профиль, обращённый к ослепительным искрам света, разлетающимся во все стороны, казался то ли печальным, то ли мягким.
— Она рассеялась.
— Ты же говорил, что она не может рассеяться?
— Точнее сказать, она обрушилась на саму себя. Она просто не смогла обрушиться на того, кто впервые понял её безмерное одиночество и печаль. И в последнее мгновение направила всю эту силу на себя, тем самым себя погубив.
Свет чертил в пространстве бесчисленные узоры. Зрелище было прекрасным.
— И благодаря этому вернулась на своё место.
— На своё место…
Ю Дан пробормотал это, повторяя за лисом-ёкаем.