— Вот оно как. Значит, так и надо было. А я и не знал… До сих пор я просто ругал их, прикрикивал и прогонял прочь. Но от этого нет толку. Всё заканчивается по-настоящему, только если вернуть их в правильное место…
В груди кольнуло, и перед глазами пронеслись разорванные в клочья воспоминания.
Знай я об этом раньше, смог бы тогда прогнать того злого духа? Смог бы спасти маму и остальных?
— …Смог бы?
— Я же сказал вам: это был всего лишь несчастный случай.
Пэк Ран заговорил так, словно прочёл мысли Ю Дана:
— Лучше бы, конечно, этого не случалось, но тут ничего не поделаешь. Злые духи повсюду. Хорошо бы, если б кто-то знающий оказался рядом и помог… но что уж теперь.
— Ты говорил, мир уже не тот, что прежде.
Ю Дан поднял голову.
— Я терпеть не могу лишние хлопоты. Мне плевать, что будет с другими. Но, может, хоть немного я и мог бы помочь… Мне ведь тоже помогли…
— Довольно.
Как и ожидалось, Пэк Ран отрезал:
— Не знаю, каких странных речей вы наслушались, но право слово, любопытно, откуда берётся эта уверенность — лезть в чужие дела, когда и со своими-то вам разобраться не под силу. Если хотите помочь, просто не мешайте и исчезните. Впрочем, о чём бы вы сейчас ни думали, к завтрашнему дню всё равно обо всём забудете.
— Я не настолько тупой!
— Я вовсе не это имел в виду.
Пэк Ран повернулся и улыбнулся:
— Сегодня вы увидели слишком много. Для человеческого сознания это непосильная ноша. Разве я вам не говорил? У людей есть инстинкт — забывать аномалии. Очень скоро вы забудете обо всём, что здесь произошло.
— Погоди-ка.
В этих словах что-то сильно насторожило его. Ю Дан наконец обратил внимание на то, мимо чего до сих пор проходил не задумываясь.
— То есть все люди, которым ты до сих пор помогал, напрочь тебя забывали?
— Для них это всего лишь дурной сон.
— Но ты ведь так выручал их! Неужели совсем ничего не помнят?
— А какая разница?
— Так вот почему…
Ю Дан, кажется, только теперь начал понимать.
Вот почему этот лис говорил, будто тратит силы впустую.
Дело было не в том, что спасать людей бесполезно. Просто от этого даже следа в памяти не остаётся. Всё оборачивается так, будто ничего и не было.
— Но со мной всё иначе.
Он выпалил это, и на душе сделалось странно.
«Вовсе нет».
Кто-то прошептал глубоко внутри:
«И ты такой же. Ты тоже обо всём забыл».
В голове помутилось.
«О чём? О чём это я забыл?»
Силуэт лиса-ёкая дрогнул. Поверх него проступила какая-то тень. Что это? Откуда дежавю? Кажется, я точно видел подобное раньше…
К сердцу подступил холодок.
— Кто ты такой?
— Что значит «кто»?
Пэк Ран повернулся к нему:
— Судя по тому, как у вас путаются мысли, уже началось. Возвращайтесь же в свой мир. Дурной сон подошёл к концу.
Голос лиса доносился словно издалека:
— Возвращайтесь. Минуя гору без земли, по мосту без настила, через реку без воды — возвращайтесь. Вслед за бескрылыми птицами, вслед за безногими зверями — возвращайтесь.
От этих слов, похожих то ли на песню, то ли на заклинание, сознание всё сильнее затягивало туманом. Казалось, он погружается в глубокую, мягкую тьму.
Тьма, которая всегда встречала его с распростёртыми объятиями.
Хотелось так и уснуть в ней. Но нельзя. Заснёт сейчас — забудет навсегда.
Ведь он точно очень давно забыл что-то страшно важное.
Голова кружилась всё сильнее. Ю Дан изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание.
— Не забуду!..
Дёрнувшись, он распахнул глаза.
Кругом была сплошная белизна.
Сквозь прикрытое шторой окно спальни щедро лился утренний солнечный свет. Глаза обожгло резью. Ю Дан вскинул руку, чтобы прикрыть лицо, и только тогда понял, что его кулак крепко сжат.
Он медленно разжал пальцы.
На ладони лежал маленький клочок бумаги.
Обугленный обрывок талисмана.
На губах Ю Дана заиграла улыбка — явление до крайности редкое.
— Вот видишь. Я же говорил — не забуду.
Прозрачный отблеск солнца коснулся ладони. Обрывок талисмана плавно растаял, точно льдинка, и от него поднялся сизый дымок.
* * *
Зелёные купюры с мягким шелестом скользили под пальцами.
Шум за спиной нарастал. Несколько человек, до сих пор только глазевших и шушукавшихся в сторонке, наконец набрались смелости подойти.
— Откуда деньги? В лотерею выиграл?
— Дай я угадаю! Нашёл и вернул бумажник чеболя!
— Или телефон? Короче, с тебя причитается! Понял? Проставляйся пиццей!
Сила денег оказалась велика. Одноклассники, обычно даже не заговаривавшие с ним, обступили Ю Дана со всех сторон и галдели наперебой. Всякая нечисть, постоянно ютившаяся по углам класса, тоже оживилась и всей гурьбой ринулась ближе. Он уже собирался нахмуриться и зыркнуть на них, но…
…передумал.
— Извините, но у меня на них другие планы.
— Ну ты и жмот!
Поднялся дружный ропот. Кто-то даже затопал ногами, так что в классе стало совсем шумно.
Вот морока. Такие сцены были совсем не для него. Надо было, как обычно, скорчить неприступную мину и разогнать всех к чертям.
— Так просто не отпустим! Раскошеливайся хотя бы на мороженое!
В конце концов, только лишившись нескольких десятков тысяч вон, он сумел кое-как вырваться.
И всё равно денег оставалось ещё прилично. Наверняка хватит.
Поначалу, обнаружив в кармане форменного пиджака пачку денег, Ю Дан растерялся. Из-за всей этой кутерьмы с напастью он начисто забыл, что ёкай, у которого была бусина, сунул ему в карман деньги. Что теперь с ними делать? Впрочем, хорошая мысль пришла быстро.
Ю Дан с лёгким сердцем сел в автобус.
На Софоровой улице всё так же царили тишина и прохлада. Двухэтажное здание под старинной черепичной крышей стояло на прежнем месте.
Он толкнул дверь «Панвольдана», и глазам сразу стало легче.
Всё-таки хорошо здесь: этой дряни не видно. Выпал редкий случай — да что там, он впервые в жизни наткнулся на такое приличное место, и что же, просто взять и забыть о нём? Ну уж нет.
Ю Дан уверенно перешагнул через порог.
Как раз в этот момент навстречу выходил господин То с большой тушечницей в форме лотосового листа. Разглядев вошедшего, он тут же сердито прищурился.
— Ба, кого я вижу! Неужто молодой господин с Небесным оком пожаловал? Чего опять припёрся?
Казалось, он вот-вот притворится, будто оступился, и огреет Ю Дана тушечницей по голове. Ю Дан проворно увернулся и прошёл в глубь лавки.
— Купить кое-что хочу.
— Купить? И что же ты тут собрался покупать? У нас здесь исключительно шедевры, собранные по крупицам с тончайшим вкусом, и первому встречному их ни за что не…
— Вот это заверните.
Оборвав господина То, Ю Дан указал на пол.
Журнал «Ежемесячная восточная живопись».
Стопка всё так же загораживала вход с одной стороны.
Господин То уставился на этот неликвидный хлам, затем перевёл взгляд на Ю Дана — и выражение лица лавочника поистине стоило миллиона вон.
— Э-это… зачем тебе…
Он даже начал заикаться. Ю Дан пожал плечами:
— Да у нас в гостиной пустовато. Двоюродный брат плешь проел — купи, говорит, книг каких-нибудь, расставь на полках. Вот и подумалось: раз уж покупать, то шедевры, собранные по крупицам с тончайшим вкусом.
Господина То перекосило — то ли смеяться, то ли плакать. Он беззвучно шевельнул губами и наконец выдавил:
— Да ведь это тоска смертная…
— Ого. А вы неожиданно совестливый.
— Чего?! «Неожиданно»?! Совсем страх потерял?
— Тушечницу-то опустите! Сначала деньги возьмите за товар. Доставку ведь лавка оплатит, верно?
Вышедшая на шум Хыгё удивлённо округлила глаза. Близнецы переглянулись и, словно сговорившись, бросились в заднюю часть дома. Ю Дан, боясь отстать, поспешил за ними. Миновав череду пустых комнат, он вышел в сад.
Задний двор оказался очень просторным. Небольшой пруд со всех сторон обступали вековые деревья в несколько обхватов, создавая совершенно иную атмосферу, чем у входа.
На старом деревянном полу открытой веранды под высоко поднятыми створчатыми дверями, служившими подобием навеса, сидел одетый во всё белое лис-ёкай. Он о чём-то задумался, глядя на гладь пруда, но, услышав шаги, медленно обернулся.
А затем прищурился.
— Что?..
Побледневший Чхэу выкрикнул:
— Ну вот, я же говорил! Не надо было бросаться словами вроде «деньги на дороге не валяются». Он же всё понял буквально и явился сюда с круглой суммой!
Господин То, пересчитывавший деньги, смущённо кашлянул.
— Да ладно тебе, что уж там…
— Но старшекласснику ни за что не достать такую кучу денег — целый миллион вон!
Чхэсоль побелела как полотно и пробормотала:
— Это всё из-за того, что аджосси наговорил глупостей. Откуда у школьника без гроша за душой выбор? Он наверняка пошёл в то самое место и продал её! Сбросил грамм сто, и из пары осталась только одна! Откажет вторая — пиши пропало. Нельзя давать ему соль!
— Да не продавал я почку!
Ю Дан вскричал, опешив от таких слов.
— Кто станет продавать почку ради журнала по восточной живописи?! Эти деньги отдал ёкай, у которого была бусина проклятья! Всё равно ведь пришлось бы пустить их на помощь малоимущим или что-то вроде того.
— Это кто тут малоимущий?!
Хыгё с грохотом топнула ногой и завопила:
— А, я совсем не то имел в виду…
— Что значит «не то»?! Думаешь, раз наша лавка слегка в убытке, нас можно презирать? Братец! Не бери эти деньги!
— Да брось ты, зачем охлаждать пыл молодого господина к чтению?
— Братец! Мне что, непременно нужно обнажить меч?
Все загомонили наперебой, подняв невообразимый шум. Но стоило лису-ёкаю открыть рот, как вокруг, словно по волшебству, воцарилась тишина.
— Я, кажется, ясно выразился. Возвращайтесь в свой мир.
В его голосе по-прежнему не было и крупицы чувств. И этот пристальный, нечитаемый взгляд оставался столь же бесстрастным. Но во второй раз Ю Дан оробел уже не так сильно.
— Я же сказал: я терпеть не могу лишние хлопоты.
Ю Дан прямо встретил взгляд Пэк Рана.
— Но ещё больше я ненавижу, когда в мире безнаказанно буйствует всякая дрянь. В конце концов, вся жизнь состоит из сплошных неприятностей. Приходится выбирать меньшее из зол. Умирать раньше времени мне не хочется, так что, пока терпимо, я попытаюсь терпеть… Но если уж станет совсем невмоготу, можно просто прийти сюда.
— А кто вам разрешил?
— Но у меня ведь тоже есть один талант. Не слушать то, что говорят другие.
— Какая с вами морока.
С этими словами он резко поднялся. Белый рукав метнулся в сторону Ю Дана. Наконец-то он показал свою истинную сущность! Вспомнив, с какой лёгкостью тот орудовал исполинским копьём, Ю Дан испуганно отпрянул.
Пэк Ран в недоумении опустил руку.
— Что вы делаете?
Ю Дан вдруг почувствовал, что правая рука опустела. Что же он держал? Только сейчас до него дошло.
— А, торт…
Пэк Ран пожал плечами.
— Ну а что ещё оставалось? Все так радовались, твердили, что гость с таким вкусным тортом не заглядывал к нам уже очень давно…
Он развязал ленту, приоткрыл коробку — и рука его замерла. Не отрывая взгляда от содержимого, лис-ёкай спросил:
— Позвольте полюбопытствовать…
— О чём?
— А вы не знали, что бывает с чем-то мягким вроде крема, если его так трясти?
— …?
Ю Дан растерялся.
В прошлый раз он жутко нервничал и нёс коробку предельно ровно, но сегодня причин напрягать руку не было. Держа торт, он на автомате прикладывал транспортную карту в автобусе, пил воду на ходу, а войдя в «Панвольдан», и вовсе забыл о его существовании.
— Не знал. Я почти никогда такое не покупал… И как-то не подумал, что от тряски он испортится…
— Вот как.
Пэк Ран поднял взгляд. На лице его застыло глубокое замешательство.
— Должен извиниться за то, что прежде говорил, будто вы похожи на дурака. Вы вовсе не похожи на дурака — вы им являетесь. Надеюсь, вы понимаете, какая огромная разница между этими двумя понятиями? Ровно такая же, как между тортом и тем, что на него лишь отдалённо похоже.
— Это вообще можно есть?..
Чхэсоль выглядела так, будто вот-вот расплачется.
— Ничего страшного. Возьмём не вилки, а ложки. Есть торт ложкой — это ведь тоже забавный опыт.
Чхэу бодро зашагал на кухню. Господин То и Хыгё смотрели на Ю Дана так, словно перед ними стоял самый безнадёжный человек на свете, однако…
— Нужно шесть штук, да?
Судя по тому, что на этот вопрос Чхэу никто не стал возражать, выставлять его за дверь пока не собирались.
Раз так, то и ладно.
На душе у Ю Дана почему-то потеплело.