— Ну вот, теперь точно всё.
Пэк Ран звучно захлопнул книгу. Хоть на губах его и играла улыбка, карие глаза ясно велели убираться. Ослушаться было невозможно.
Ю Дан в нерешительности поднялся и вышел из кабинета. С таким чувством, будто ноги глубоко вязнут при каждом шаге, он в оцепенении спустился по лестнице на первый этаж.
Остальные тем временем уже вовсю потрошили торт.
— Если красивый, значит, невкусный. Этот торт кажется совсем-совсем невкусным.
— Да нет же! Он вкусный! Правда вкусный! Попробуй скорее!
Не устояв перед напором мальчишки, девочка несмело подцепила пальцем крем с самого краешка и слизала. Миловидное личико вмиг залил румянец.
— Что же делать! Он такой вкусный! Но осталось всего четыре кусочка! Мне стало так грустно!
— Целых четыре кусочка! Мы все сможем съесть ещё по одному!
— С меня хватит.
Токкэби отмахнулся:
— Оставьте один кусок отдельно. Тот господин не любит сладкого, но иногда всё же немного съедает — правда, с таким видом, будто глубоко над чем-то размышляет.
— Небось думает, как вообще можно есть такую гадость,
— холодно бросила девушка-змея. При этом вилкой она орудовала весьма усердно, но, запоздало заметив Ю Дана, замерла.
— Ешьте, не обращайте на меня внимания.
Ю Дан широкими шагами направился мимо них к выходу.
— Подождите!
Мальчик-близнец суетливо выскочил вперёд:
— Так нельзя! Вы принесли такой вкусный торт, как же мы можем отпустить вас, ничем не отблагодарив? Выпейте хотя бы чашечку чая перед уходом.
— Не хочу.
— Пожалуйста…
— Странный ты. Сам же меня боишься, чего лезешь? Нравится над собой издеваться?
— Вовсе нет! Ни капельки! Просто я работник лавки и обязан проявить вежливость к гостю! Если я отпущу вас, даже не напоив чаем, мне потом целых сто дней спать спокойно не удастся…
— Ну ты и самоед!
— Вот именно. Поэтому, пожалуйста…
Мальчишка преграждал дорогу и смотрел с такой мольбой, что деваться было некуда. Ю Дан с неохотой опустился на ближайший стул.
— Спасибо вам. Вы очень правильно решили.
Мальчик обрадовался и принёс чайник. Девочка, наблюдавшая издали, тоже робко подкралась и села рядом.
— Ах да, мы же так и не познакомились. Меня зовут Чхэу. Как видите, я дух женьшеня. А это моя сестра-близнец Чхэсоль. Характер у неё мрачноватый, но вообще она добрая. Вон та змея — госпожа Хыгё. С виду грозная, но в глубине души очень заботливая. А вон тот почтенный господин — токкэби, который заведует всеми делами в лавке, можете звать его просто дядей То…
— С какой стати ему меня звать! — сердито буркнул господин То.
— Ну и что тот господин сказал? Насчёт твоего глаза.
— Сказал... Что это Небесное око.
— Чего?!
Все так и замерли от изумления.
— А я-то думал, это самый настоящий дурной глаз!
— И мы тоже!
— Невероятно! Значит, такое и правда бывает!
Все взволнованно загалдели. Лишь сам Ю Дан остался совершенно равнодушен.
— Говорю же: если эта штука такая хорошая, заберите её себе.
— Была б моя воля, с радостью забрала бы, — пробормотала Хыгё.
— И как только такое сокровище досталось этому сопляку? Какая досада. Окажись оно у меня, я могла бы сослужить великую службу нашему небесному лису.
Она впилась взглядом в глаз Ю Дана, словно едва сдерживала досаду от того, как впустую пропадает такое сокровище.
— Это ещё о чём? Ты про того лиса-ёкая наверху? По-моему, он ни в чьей помощи не нуждается.
— Вовсе нет.
Чхэу покачал головой:
— Он ведь с незапамятных времён истребляет всякую нечисть. Слухи разнеслись, злобные твари попрятались, да и мир вокруг стал гораздо мутнее… Он сам говорил, что теперь видит и слышит уже не так хорошо, как прежде.
— Вот как? А я вижу и слышу более чем отлично. Ну, раз уж он спас мне жизнь, в знак благодарности могу поймать ему парочку тварей.
— Нет-нет, что вы.
Чхэу с улыбкой замахал руками:
— Сестрица сболтнула лишнего. Молодой господин совершенно прав. Тот господин ни за что не примет чужой помощи. В нём живёт гордость небесного лиса.
— Кстати, а что вообще значит «небесный лис»? «Небесный» от слова «небо»?
— Есть такое создание, — сухо отрезала Хыгё.
— Благороднейшее существо, чьё имя ты даже произносить не достоин. Не ровня всякому отребью вроде кумихо. Так что будь добр, спрячь свою дерзость куда подальше.
— Но всё равно ведь лис-ёкай?
Видя, что её слова пропускают мимо ушей, Хыгё гневно вскинула брови:
— Раздобыл ненароком такой глаз и решил, что тебе море по колено? Если у тебя такое великое око, чего же ты приполз просить о помощи? Да ещё и у ёкая, которых ты так презираешь!
— Сестрица, успокойся, — вмешался токкэби.
— Такова уж людская порода, ничего не поделаешь. Сами натворят бед, а как прижмёт — бегут за помощью, позабыв про всякий стыд. И к кому? К ёкаям, которых сами же презирали и гнали. Будто мы людей первый день знаем.
— Всё из-за этих книжонок и комиксов про экзорцистов. Люди вечно сами во всём виноваты, а потом с наглым видом требуют спасения, будто им все обязаны. И кругом тьма простофиль, готовых сложить голову за здорово живёшь и ещё радоваться этому! Словно если у тебя есть сила, ты сразу всем кругом должен.
— Точно! В романе, который я на днях прочёл, всё то же самое! Изгоняющие нечисть святым духом, что ли, питаются? Так ведь им не то что не заплатят — простого спасибо по-человечески ни разу не скажут!
Ю Дан недоумённо слушал их сетования. Они что, намекают на вознаграждение?
Он полез в карман за бумажником, но Чхэу тут же его остановил:
— Не обращайте внимания. Дядя с сестрицей только ворчат, а сами читают романы об экзорцистах и тайком утирают слёзы. Они даже спорят, кто больше цитат подчеркнёт! И гостям помогать они любят. Просто им обидно, когда наш небесный лис растрачивает силы впустую…
— Впустую? Спасти меня — это, по-твоему, впустую?
— Ой, нет, я вовсе не это имел в виду! Я оговорился.
Чхэу поспешно перевёл тему:
— В общем, не берите в голову и пейте чай. В конце концов, оказаться во власти столь жуткой аномалии — случай исключительный. Да-да, почему бы не взглянуть на это как на своего рода благословение?
— Благословение?! Это с какой же радости?!
— Ну как же? Побывав жертвой проклятья, начинаешь понимать, каким счастьем была обычная жизнь. Разве не здорово?
Похоже, юный женьшень верил в это совершенно искренне. Не слишком ли много оптимизма для одного ёкая?
Зато его сестра-близнец отличалась слишком уж беспросветным пессимизмом. Стоило Ю Дану взять чашку, как лицо её исказилось сильной тревогой, и она принялась причитать:
— Разольёт. Точно разольёт. Он непременно всё разольёт.
«Вот ещё, не маленький», — подумал Ю Дан и уже поднёс чашку ко рту, как вдруг встретился взглядом с головой дракона, лежавшей на самом дне.
— Ох!..
Чашка выскользнула из пальцев. Ю Дан чудом удержал её за мгновение до катастрофы.
— Это ещё что такое?! Что за чай?! Это вообще чай?!
— Это чай из сладкой росы драконьего языка. Он очень редкий, пожалуйста, не выливайте его, — взмолился Чхэу. Ю Дан ошарашенно уставился в чашку. Странные головы в чашках он видел и дома не раз, но чтобы голова дракона — такое было впервые. И как это пить?
— Вот видишь. Скривился, будто гусеницу разжевал. Ни за что пить не станет. Придётся вылить в помойку такой дорогой чай, который мой братик заваривал с великой заботой. И теперь каждый раз, видя в буфете голову дракона, я буду горько печалиться. Всю оставшуюся жизнь по пять раз на дню буду печалиться.
Чхэсоль бубнила рядом, точно читала заклинание. Ну и долго же у этих близнецов всё тянется. Младший хорош, но старшая и вовсе невыносима. Ю Дан терпеть не мог идти у кого-то на поводу, однако слушать заунывные причитания девочки было выше его сил, поэтому он зажмурился и сделал глоток.
Личико Чхэсоль мгновенно просияло.
— Нет. Нельзя радоваться. Сейчас его наверняка стошнит. Но я так счастлива… Можно мне порадоваться хотя бы до того, как его стошнит?
Она сверкала большими круглыми глазами и выглядела невероятно мило. Ю Дан снова поймал себя на мысли, до чего же она хорошенькая. Встреть он её при обычных обстоятельствах на улице, наверняка загляделся бы надолго.
То же касалось и Хыгё, протиравшей чайную посуду в стороне. Красота просто ослепительная, не подступишься. К тому же от неё, даже с обычной тряпкой в руках, веяло тем же леденящим холодом, что и тогда, когда она выхватила меч. Женщин с такой аурой Ю Дану вряд ли доведётся встретить ещё хоть раз в жизни.
Оно и понятно — они ведь ёкаи.
От нахлынувшего чувства нереальности происходящего голова пошла кругом.
Чхэу снова подлил чаю.
— Вы говорили, ваш отец в Китае? Вы ещё школьник, а уже живёте один — как здорово!
— Да чего уж тут хорошего. Я со средней школы так живу.
— И сами себе готовите, посуду моете, стираете? И пылесосите каждый день?
— Нет, конечно. Я что, домохозяйка? Есть человек, который убирается. Приходит днём, всё делает и уходит.
— Вот как? Вроде домработницы? Я в этом не очень разбираюсь, но говорят, дом без хозяйской руки сразу заметен. Нелегко вам приходится. Хотите, поделюсь с вами Девой-улиткой?
Мало того что мальчишка говорил с искренним сочувствием и участием, так ещё и в голосе его не было ни тени шутки — вот что поражало больше всего. Казалось, скажи Ю Дан хоть слово — и ему взаправду вручат сказочную Деву-улитку.
Ю Дан потряс головой.
Неужели он опьянел от этого чая?
При виде людей, беззаботно проходивших мимо окон, на душе становилось ещё страннее. Ведь стоило переступить порог — и окажешься в ином мире. Знают ли они об этом вообще?
Он и сам не понял, как выпил весь чай, что ему подливали и подливали.
Пока его приветливо провожали ёкаи — духи женьшеня, он вышел из «Панвольдана» словно в полусне.
* * *
В квартире, где он жил один, было пусто и сиротливо.
Даже с поправкой на то, что он не любил разбрасывать вещи, здесь было чересчур голо. Доходило до того, что двоюродный брат по матери, заглянув в гости, ошеломлённо озирался и бросал:
— Купил бы хоть книг, на полки расставил.
Вот до какой степени.
Но с книгами Ю Дан давно не ладил, так что просто пропускал эти слова мимо ушей. Да и когда отец ещё жил дома, тёплой семейной обстановкой тут всё равно не пахло.
Ю Дан сидел один среди этой унылой пустоты.
За день произошло слишком много событий, и он попытался хоть как-то разложить всё по полочкам, но вместо этого лицо его только сильнее кривилось от раздражения.
Конечно, лис предупреждал. Говорил, что кукла чеун оживёт и начнёт двигаться, да вдобавок станет вести себя так, что глаза б не глядели.
Ю Дан воображал в худшем случае мелкие пакости: будет бегать по гостиной, грызть обои или таскать еду.
Однако чеун вытворял совсем другое. Хотелось отвернуться и не смотреть, но ведь ему строго-настрого запретили спускать глаз с куклы. Велели внимательно следить. Ю Дан терпел, терпел, но терпению наконец пришёл конец.
— Да хватит уже!
Соломенная кукла испуганно вздрогнула и уставилась на него.
Впрочем, лишь на миг. Она снова принялась швырять в угол комнаты всё, что под руку попадалось. Выносить это не было никаких сил.
Он и подумать не мог, что под «глаза б не глядели» имелось в виду именно это. Теперь стало ясно, почему лис настойчиво требовал не сводить с неё взгляда.
Чеун передразнивал его. Каждое движение до жути походило на его собственные движения. Вот и сейчас кукла швыряла вещи, пытаясь прогнать копошащиеся в углу гостиной чёрные силуэты. Ю Дан и сам вечно так делал. Прежде он за собой этого не замечал, но со стороны зрелище выглядело донельзя глупым.
— Сказал же, прекрати!
Чеун не слушал.
Он долго ещё бросался вещами, а когда чёрные силуэты так и не сдвинулись с места, на цыпочках подкрался ближе. Подпёр щёку рукой и принялся за ними наблюдать — точно от нечего делать решил хоть на них поглазеть. И это Ю Дан тоже проделывал постоянно.
Лица у куклы не было, но там, где полагалось быть рту, солома чуть разошлась и вздрагивала. Казалось, она что-то нашёптывает этим чёрным силуэтам.
«Неужели я и правда так выгляжу?»
Большей нелепости и представить нельзя. Ю Дан вскочил, сгрёб куклу за шкирку и швырнул в пустую картонную коробку.
— Спи давай!
Он бросил ей полотенце, и чеун закутался с головой. И ведь до чего поразительно — точь-в-точь как сам Ю Дан. Стоило высунуть из-под одеяла руку или ногу, как неведомые твари тут же норовили уцепиться за неё или щекотать, так что у него вошло в привычку укутываться наглухо, словно выстраивая защиту. Но когда он взглянул на это со стороны, зрелище оказалось до крайности смехотворным.
— Фу-у-ух…
Десять минут тянулись словно десять часов. Едва Ю Дан снова уселся и попытался собраться с мыслями, как показалось, будто за спиной что-то шевелится.
Он оглянулся: коробка уже валялась на боку. Со стороны спальни донеслось шуршание.
Метнувшись туда, он застал чеуна за тем, как тот рылся в мусорном ведре. Сразу стало ясно, что тот задумал. Разозлённый Ю Дан отвесил кукле звонкий подзатыльник и тут же сцапал её.
— И не надейся ногти найти!
Хоть в этом он не оплошал.
Помня наказ лиса ни в коем случае не давать кукле частицы своего тела, Ю Дан заранее вычистил все мусорные корзины в доме. Иначе беды было бы не миновать.
— Да что ж ты за дрянь такая?
Он сердито уставился на трепыхающуюся в кулаке куклу.
Обычная соломенная поделка — почему же в ней кажется больше жизни, чем в настоящем человеке? Мысль о том, что этот чеун и сам словно ёкай, не шла из головы.
В конце концов плюнув на всё, Ю Дан сунул куклу под подушку, прижал сверху головой и попытался уснуть. Проклятье так и не объявилось до самого утра. Он не сомкнул глаз, пока за окном не рассвело.
— Да уж, чтоб тебя…
Ю Дан потёр воспалённые, красные глаза и налил себе молока.
Рядом чеун сунул в тостер ломти хлеба. И, даже не выставив таймер, засмотрелся на прозрачную человеческую голову, медленно стекавшую с потолка.
— Эй, сгорит же…
Тосты мгновенно обуглились. Чеун с досадой отшвырнул хлеб — мол, весь аппетит испорчен. Точь-в-точь сам Ю Дан.
«И эту штуку правда придётся тащить с собой в школу?»
Ответ он знал: придётся.
Ю Дан снова тяжело вздохнул. И вдруг ему пришла в голову отличная мысль.
— Точно. Вот оно!