Низкие комковатые тучи плыли над свинцовым морем, медленно утекая куда-то в сторону горизонта. Я сидел на крупном голубоватом камне с зелеными прожилками, до которого совсем чуть-чуть не добирались волны, и думал.
Снятый шлем валялся на синем песке рядом. Из-под ворота скафандра то и дело высовывал острую мордочку Гектор. Впрочем, оценив погоду снаружи, крыс тут же забирался обратно – под скафандром было теплее.
Мне нравилось бывать здесь – особенно, когда было над чем поразмыслить. Море действовало на меня успокаивающе – может быть, оттого, что совершенно ничем не отличалось от земных морей. А возможно, я полюбил это море за то, что именно мы были первыми людьми на планете, что его увидели. Это было наше море.
Всего месяц назад я получил двенадцатый уровень и по этому случаю открыл себе навык «Тактика», позволявший визуализировать в голове предполагаемую операцию и совместно с Кристи прокручивать возможное развитие событий.
Это оказалось настолько интересным, что я порой просто запускал этот модуль перед сном вместо компьютерной игры, передвигая машины туда-сюда, вводя в задачу самых разных противников и неожиданные вводные, вроде разыгравшегося прямо во время сражения тайфуна. Один раз даже штурмовал виртуально станцию Мартин. И был, конечно же, разбит, хотя потрепал им оборону изрядно – даже засадил танковым снарядом в кабинет директора на верхнем этаже. Потом, конечно, стер запись: не дай бог, кто-нибудь взломает и найдет – выйдет некрасивый скандал.
Но сейчас это были не игрушки, а серьезное дело – я разбирался с тем, как лучше подобраться к объекту. В отличии от станции Мартин, здесь о силах противника не было известно почти ничего. Те мелкие мобы, что испепелили некогда наш дрон – это все, с чем предстоит столкнуться? Или только первый резерв обороны, а дальше ждет нечто еще менее приятное? И сколько их там вообще?
Так или иначе, здесь имелась хотя бы какая-то отправная точка для размышлений. Тактический модуль сам додумывал набор мобов, которые могут мне встретиться, и их возможности – так, что мне следовало быть готовым к любым неожиданностям – как и в реальности. Я попробовал заходить с разных сторон: то подходил единым кулаком под общим мощным щитом, то нападал со всех сторон одновременно. То вводил в бой нашу не слишком мощную авиацию, то пытался расправить с противником на дальней дистанции.
Если бы целью было просто выжечь гнездо мобов и забыть о них навсегда, то не было бы ничего проще. С недавних пор в моем распоряжении был модуль неуправляемых ракет «Самум», который можно было бы установить на «дилижанс» и превратить лес на сто метров вокруг цели в выжженную пустыню. Вот только это был бы совершенно бессмысленный вандализм: меня ведь интересует то, что внутри этого черного холма, и я не хочу, чтобы оно пострадало.
Что если это и впрямь корабль? И если он на ходу? Это было бы открытие, рядом с которым померкнет даже Атлантида. До сих пор вся наша озимандийская колония была накрепко привязана к планете. Люди на Земле летали в космос, осваивали Луну и Марс, нога человека уже ступала на спутники Юпитера. Здесь же мы не поднимались выше десяти километров над поверхностью планеты. Та техника, что предоставили нам Тлаку, была для этого непригодна, а создать космическую программу с нуля было бы не по силам никому, включая «Юнити». Да никто особенно и не рвался – тут на планете-то девяносто процентов территории не исследовано.
Прогнав битву за черный холм несколько раз, я остался недоволен. По всему выходило, что на быструю нейтрализацию обороны наших сил может не хватить, и тогда в кого-то из нас заведомо прилетит – и вероятнее всего, в воздушную цель – управляемые Кристи виртуальные мобы почему-то именно ее воспринимали, как главную угрозу.
Мне хотелось прогнать симуляцию еще раз, и я приготовился, было, отдать команду Кристи, когда почувствовал, что голова раскалывается, и надо бы передохнуть. Я выключил симуляцию и глубоко вдохнул влажный, йодистый воздух. Перед глазами замельтешили разноцветные пятна – мозг протестовал от слишком резкого перехода от симуляции к реальности. И тут я услышал, как за моей спиной тихо скрипит под подошвами гравий.
Я обернулся. По дорожке, спускавшейся с холма и огибавшей хищно водящую носом лучевую турель, установленную для обороны берега, спускались давешний мужчина с девочкой. Лицо девочки было бледным, и мне показалось, что отец слегка поддерживал ее, словно ей было тяжело идти. Или просто боялся, что она оступится на крутом спуске?
– Здесь безопасно снимать шлем? – спросил он через менталку, когда они подошли ближе.
– Вполне, – ответил я. – А вот купаться не рекомендую.
Мужчина с щелчком отстегнул шлем и принюхался к морскому воздуху немного настороженно, словно проверял, не притаилась ли где опасность. Затем сделал знак девочке, и она тоже сняла шлем – волнистые рыжие волосы рассыпались по плечам.
– Меня Маркус зовут, – сказал он, протянув мне руку. – Ник у меня Вольф, но я предпочитаю, чтобы звали Маркусом. А это – Эми.
– Фогельфрай, – ответил я, ответив на его пожатие, оказавшееся буквально стальным. – Вы в вообще клинику, или как?
Отчего-то Маркус замешкался от этого вопроса.
– Нет... в клинику нам, пожалуй, незачем, – ответил он. – А здесь мы... в общем, проездом. Отдохнем и дальше отправимся.
Я невольно усмехнулся. Проездом? Куда? Здесь же край света.
Кажется, выражение моего лица было слишком красноречивым, и Маркус поспешил пояснить.
– Мы в колонию Джона Доза хотели податься. Они ведь к югу отсюда перебрались, в пещеры, вы слышали?
Я кивнул. Про Доза я в последнее время много слышал – это был достаточно известный стример, хоть и большой чудак. Он продвигал идею о том, что нужно по возможности отказываться от фабрикаторов и делать все своими руками, так как сейчас озимандийская колония находится от них в глубокой зависимости, а неровен час Тлаку их отключат, и будет голод и анархия. Он постил ролики, в которых делал из дерева мебель и посуду, ковал из металлических обломков ножи, а теперь, кажется, собирался вырастить на Озимандии пшеницу и овощи из семян, присланных с Земли подписчиками.
Слышал я о нем в первую очередь от Хосе, который с недавнего времени подсел на его ролики вместе с Мариной. Откровенно говоря, я и сам не раз задавался вопросом, что будет, если Тлаку надоест поддерживать инфраструктуру нашей колонии, и они в какой-то момент просто скажут: «Всего хорошего, и спасибо за ЭОН»! – после чего их автоматическая станция, что сейчас висит на орбите и собирает для нас постройки, помашет крыльями и улетит.
При мысли об этом у меня – да и у каждого колониста, наверное – по спине пробегал холодок, но идея Доза казалась мне утопией. Перейти полностью на самообеспечение – это значило опуститься на уровень технологий Средневековья. Это в лучшем случае. Вон, и теперь они в пещере обосновались. Я к такому был не готов.
– Вот к ним-то мы и едем, – вздохнул Маркус.
– А не хотите задержаться ненадолго? – спросил я. В моей голове неожиданно сложился паззл. Мне не хватает прокачанного бойца, а вот передо мной боец такого уровня, какого я в жизни не видел. Ну, у Кади, конечно, уровень повыше, но он давно уже сам в бой не ходит и ко мне в ландскнехты вряд ли пойдет.
– Что такое? – спросил он, и я заметил, как он отступил на шаг назад, напряженно уставившись на меня, словно ожидая нападения.
– Мне просто очень не помешал бы сейчас толковый боец, – ответил я. – Я видел, как вы разобрались с этой белой жутью. Мы, собственно, все вам жизнью обязаны. А сейчас у меня намечается одна операция, где ваши навыки пригодились бы. Я готов рассмотреть любые условия.
– Условия... – проговорил Маркус, все еще глядя на меня недоверчиво. – Нет, меня не интересуют никакие условия. Мне надоело это все. Очень сильно надоело. Я хочу и сам быть от всего этого подальше, а главное – уберечь от этого Эми.
– Очень жаль, – ответил я. Пару минут мы молча смотрели на то, как волны подкатывают почти к самым нашим ногам. Девочка в это время заинтересованно разглядывала прилетевшего из джунглей ящера размером ворону, усевшегося прямо на полупрозрачный излучатель турели, сложив перепончатые крылья и настороженно озираясь по сторонам.
– Если я могу вам чем-то помочь... – вырвалось вдруг у меня. – Это не взамен вашего участия, раз уж вы не хотите, а... просто так... Мне кажется, у вас какие-то проблемы.
Маркус вновь недоверчиво смерил меня взглядом.
– Спасибо, но нет, – ответил он. – Боюсь, что вы – не поможете, и не стоит вам сюда лезть. У вас, кажется, хватает собственных забот.
Этот странный диалог прервала Эми, которая как раз отвлеклась от созерцания замершего на излучателе ящера и подошла к нам.
– Ой, а это кто? – спросила она, глядя куда-то на мою шею. Я скосил глаза вниз, и увидел, что Гектор почти целиком высунулся из-под ворота, заинтересованно глядя на Эми.
– А, это Гектор, – ответил я. – Хочешь погладить? Он не кусается.
Девочка с улыбкой протянула руку, которая чуть опасливо дрогнула, словно она не совсем поверила в миролюбивый характер крыса. Впрочем, перчатку от скафандра он не прокусил бы, даже если бы очень захотел.
Но Гектора что-то испугало – может быть, взлетевший с противным писком ящер – и он проворно юркнул обратно под скафандр, устроившись где-то в районе моей груди, прижавшись ко мне и дрожа. Девочка взглянула на меня с легким недоумением – должно быть, подумала, что это она испугала крыса, и ей стало неловко.
– Вылезет еще, – успокоил ее я. – Он любопытный.
– Как они выживают здесь? – спросил Маркус. – Не только крысы, а вообще животные. Здесь же мобы.
– Мобы не везде, – ответил я. – Да и вообще, зверюшки многие приспособились. Боятся местной техносферы и всего, что с нею связано – иной раз, даже если не видят. Может быть, излучение какое-то чувствуют – не знаю. Надо у доктора Чжоу спросить.
– А вы знаете Чжоу? – заинтересованно уточнил он. – Мы с ней разговаривали, давно, когда только-только прибыли на планету. Она очень хороший специалист, мне кажется. Только замотанная такая...
– А вы, стало быть, здесь давно? – уточнил я.
– Скоро три года будет, – ответил он. – Мы в Кори жили... большую часть времени.
Я понимающе кивнул. Судя по тому, что я видел по дороге на станцию, Маркус, видимо, был боевиком «эдисонов» – и не из последних. Почему он решил оттуда уйти? Да мало ли. «Эдисоны» особенной щепетильностью не отличались, и на такой службе можно было насмотреться на кровь и грязь настолько, что никакие деньги будут не в радость. Вот и решил мужик, что с него хватит, и подался именно к тем людям, которые на технократов-«эдисонов» похожи меньше всех. В общем-то, это логично.
– Обычно Тлаку не пускают сюда детей, – сказал я, кивнув в сторону Эми, снова отошедшей от нас и задумчиво уставившейся на море. Ей ведь, должно быть, было лет десять, когда они сюда попали?
– Обычно да, – кивнул Маркус. – Но в нашем случае... я тогда им в анкете все описал... У Эми мать умерла, моя жена. Там было что-то настолько редкое, что врачи даже не разобрались толком. И, кажется, наследственное. Мышечная атрофия, но не СМА, а что-то другое, очень быстро прогрессировало. Всего несколько месяцев, и… А потом у Эми тоже стали проявляться те же признаки. А я как раз, пока занимался женой, остался без работы, уровень медстраховки сбросился до социального. Когда пришел с ней на прием – там только руками развели. Сказали – все началось сильно раньше, чем у матери, а значит, протекать будет еще быстрее, и в общем... какая-то надежда есть только если ты миллионер, или если податься на Озимандию, где в ходу инопланетные технологии. Я не миллионер, так что вот мы здесь.
Я только головой покачал, не зная, что ему ответить. Да, это многое объясняло.
– И что же, в Кори помогли? – спросил я, когда почувствовал, что молчание совсем уж затянулось.
– Помогли, – Маркус вздохнул. – Не за просто так, конечно же, но помогли, надо им должное отдать. Вот сейчас у нее ремиссия устойчивая, уже ходит сама...
– Фрай, прием, – донесся до меня через менталку взволнованный голос дежурившего сегодня за пультом Суареса, предпочитавшего ник Дино. – Датчики фиксируют движение под водой, оно идет прямо на вас. Что-то реально крупное! Мотайте оттуда лучше.
***
Я машинально оглянулся на свинцовую поверхность моря, но не обнаружил никаких признаков того, что оттуда вот-вот появится Годзилла. Впрочем, было еще рановато – датчики установлены далеко и предупреждают заранее. Мы специально продумали эту систему так, чтобы было время эвакуировать людей с пляжа, если что. Без этого привлекать туристов было бы безответственно.
– Пойдемте отсюда, – сказал я Маркусу. – Берите Эми и идем быстрее на станцию. Сейчас оттуда что-то вылезет, и мои ребята будут испытывать турель.
Турель была самой дорогой из заказанных нами построек – даже дороже, чем выполненный по индивидуальному проекту док для подлодки. И конечно, мы неспроста так потратились. Не реже, чем раз в месяц из моря непременно что-нибудь приходило к нам в гости, и визит никогда не был приятным.
В первый раз явилось змееподобное зеленое существо, свившееся из каких-то тросов и, кажется, жившее в симбиозе с водорослями, что переплетались с искусственными волокнами. Оно вылезло на пляж, свилось там в кольчатую бухту, полежало час или два, а затем устремилось в сторону станции, так что пришлось срочно выгонять машины и держать оборону. Во второй раз на берег выбросилось десятка полтора продолговатых конструкций, похожих на механических дельфинов. Эти изрыли дюну выстрелами маломощных излучателей, а потом вернулись в воду и уплыли самостоятельно.
Хуже всего была последняя атака, когда из-под воды вырвалась целая стая мелких, не больше крупной птицы, крылатых мобов и ринулась в сторону станции. Ее в ту пору защищали только два пулемета на крыше и дешевая турель с пушкой, и против такого противника все это было почти бесполезно. Несколько мобов протаранили купол и взорвались, лишь чудом не повредив только что построенный док. Еще один едва не разнес на куски «дилижанс». В тот день мы поняли, что станцию придется защищать как следует.
Ни с чем из подобным мне, конечно, не хотелось столкнуться вновь, и я порадовался тому, что мой «Рино» стоял здесь же, на берегу. Я кивнул Маркусу, тот торопливо огляделся и окрикнул Эми, которая успела отойти по берегу дальше, и сейчас рассматривала выброшенную на песок зеленоватую раковину.
Дальнейшее произошло за считанные секунды.
– Фрай оно ускоря... – только успел произнести Дино, как вдруг поверхность моря вспучилась, и оттуда вырвалось что-то черное, каплевидное, размером чуть поменьше моего броневика, подскочило над волнами метра на полтора, подняв дождь из брызг. В верхней части подозрительным алым огоньком сияла полупрозрачная конструкция, слишком сильно похожая на излучатель...
– Ложись! – крикнул я и бросился за Эми. Краем глаза я успел заметить, что Маркус команду не выполнил и понесся за мной следом, отставая на пару шагов.
В такие секунды я всегда очень жалею о том, что в боевой режим можно войти только в кабине машины, а генератор щита нельзя носить в кармане. Без всего этого чувствуешь себя кошмарно беззащитным, словно лягушка на кузнечной наковальне.
В любую секунду по тебе может хлестнуть луч и перерезать тебя пополам. И даже если напавшая тварь не имеет излучателя – ты все равно перед ней беспомощен. Она может просто броситься на тебя и раздавить корпусом, может хлестнуть вытянувшимся из тела щупальцем, может выпустить ядовитый газ – а ты без шлема, вот как я сейчас. И что делать? Молиться я как-то не приучен, а больше никакой надежды нет – только на везение.
Несколько бесконечно долгих секунд пронеслись прежде, чем я добежал до парализованной страхом девочки. За это время взметнувшийся над волнами моб рухнул вниз с громким всплеском, а затем раздался новый звук, низкий и мощный. Звучало это так, словно внутри моба кто-то задел натянутую до предела струну, толщиной с лифтовый трос. Мне до боли, до стиснутых кулаков не хотелось находиться рядом с источником этого звука. Стоило больших усилий не броситься немедленно назад.
– Дино, лупи по нему турелью! – мысленно выкрикнул я Суаресу еще на бегу.
– Я пытаюсь! – ответил он, и даже через менталку я почувствовал охвативший его ужас. – Она не принимает команды, я не знаю, почему! Только что все работало!
– Сделайте что-то! Свяжись с Лейси! Эта хрень же положит нас тут всех!
Я находился в двух шагах от девочки, когда ее тело вдруг взмыло в воздух, а затем упало безжизненной куклой на сапфировую гальку несколькими метрами дальше от моря, я же в этот момент почувствовал удар в грудь, слово по нагрудной пластине скафандра стукнули кувалдой.
Эми даже не успела вскрикнуть. Зато вскрикнул Маркус, сделав отчаянный рывок и подбежав к ней раньше меня – мне еще нужно было подняться на ноги.
Кажется, она была жива – во всяком случае, пока. Но сознание потеряла – должно быть, сильно ударилась головой. А может быть, дело было не только в этом: кто знает, что там после такого удара было с внутренними органами, с костями? В другой ситуации я не стал бы даже ее трогать, и Маркусу не дал, но сейчас казалось более важным унести ноги из-под обстрела. Да и мешать ему было поздно: он уже подхватил девушку на руки, несильно прижимая к себе и заслоняя спиной от замершего на волнах моба.
– Быстрее, к броневику! – бросил я ему. – Я включу щит, когда будем там.
– Фрай, мы не можем понять, что здесь! – на этот раз менталка принесла растерянное сообщение от Лейси. – Это ад! Держитесь там, Астра бежит к вертолету, Суарес сейчас танк выкатит!
Я отчетливо понимал, что танком, скорее всего, можно будет только заровнять нашу братскую могилу. Разве что Астра успеет, но при мысли о том, что будет, если эта тварь долбанет по ее хрупкому вертолету, у меня екнуло сердце.
Маркус даже с девочкой на руках бежал быстро, я бросился за ним следом, хрустя ботинками по синему песку, и стараясь не думать о том, что мою спину ничто не защищает от нового удара, готового последовать в любую секунду. Броневик, ощетинившийся пулеметом, был совсем недалеко, но я не приказывал Кристи стрелять, чтобы не спровоцировать агрессию моба. Всего метров сто, еще шаг, еще. Только бы успеть…
– Кристи, по моей команде включай щит! – передал я, и Кристи как обычно бесстрастно ответила, что приняла.
До машины оставалось всего несколько шагов, когда я вновь услышал за спиной тот же звук, не предвещавший ничего хорошего.
Удар последовал в ту же секунду, когда Кристи включила щит. Он был настолько силен, что я повалился вперед, зарывшись пальцами в синий песок, а Маркус припал на колено, изо всех сил стараясь не уронить дочь, не подававшую признаков жизни. Щит вспыхнул голубым огнем, приняв на себя чудовищную мощь, и тут же бессильно погас. Если бы не он, нас должно быть, расшвыряло бы по всему пляжу, словно картонных человечков. Гравитационный удар. В базе данных попадались мобы, умеющие такое, хоть это и была редкость.
Весь перепачканный в песке, я поднялся и стал помогать Маркусу. Хотел взять у него Эми, нести которую ему было тяжеловато, но он не отдал, лишь кивнув в сторону броневика – дескать, заводи скорее и сматываемся отсюда.
Едва вскочив в машину, я тут же врубил боевой режим и начал поливать тварь огнем, одновременно направив броневик вверх по склону, чтобы побыстрее скрыться за дюной. Однако выстрелы моего пулемета видимого вреда мобу не нанесли. Вокруг него подрагивало синеватое марево – должно быть, тоже своеобразный силовой щит.
Следующий удар противника прорыл на поверхности дюны борозду глубиной метра в три – выглядело это так, словно там прополз гигантский червь. Лишь то, что незадолго до этого я выкрутил руль, взбираясь по склону под углом, помешало мобу разорвать наш броневик на куски, будто детскую игрушку. Секунду спустя «Рино» с ревом перепрыгнул через гребень дюны и понесся по склону вниз, слегка выдохнув – здесь мы были вне досягаемости.
Над моей головой белым наконечником стрелы пронесся «Альбатрос» Астры, секунду спустя послышался дробный грохот его авиапушки. Из-за ближайшей к базе дюны, с ревом утопая в песке гусеницами, вырвался танк Суареса. Только сейчас я смог отвлечься от дороги и бросить взгляд на Маркуса, склонившегося над дочкой и бережно придерживавшего ее голову, оберегая от тряски.
– Она дышит? – спросил я его.
– Да... да, – ответил Маркус. – Она дышит, все в порядке. Я думаю... все хорошо.
– Какое там «хорошо»! – бросил я, выруливая на наезженную дорогу. – Нужно немедленно показать ее Норберту.
– Да-да, конечно... – рассеянно проговорил Маркус, и его тон показался мне странным. Словно идея показать врачу его дочь, пережившую нападение моба с неясными последствиями, была глупой и излишней.
В коридор станции мы влетели, пренебрегая дезинфекцией и оставляя за собой следы из синего песка. Попавшийся нам по дороге турист из «Юнити», едва успел отскочить в сторону.
– Вы куда?! – выкрикнул Норберт, когда я раскрыл дверь в его кабинет. – Сюда нельзя, у меня операция.
– Ты не можешь пока подключить ее ко второму модулю? – спросил я.
– К какому второму модулю? – зло произнес Норберт. – Второй модуль не допечатан – сам знаешь, кому спасибо сказать. А этот я не могу отключить, она умрет там.
Я взглянул на хрустальный гроб операционного модуля – там лежала с закрытыми глазами одна из женщин, что приехали с нами в дилижансе. Сквозь стекло виднелось только ее измученное лицо – остальное тело и то, что делал с ним модуль, было скрыто панелями модуля, выключившими прозрачность и ставшими матово-белыми. Черт, как же невовремя!
У меня сжались кулаки. Со смесью стыда и бессилия я оглянулся на Маркуса, и вдруг увидел, что он совершенно спокоен.
– Ничего страшного, – произнес он на удивление ровным голосом. – Эми справится, она сильная. Лучше я пока отнесу ее в нашу капсулу.
– Вы уверены? – спросил я. – Давайте, я лучше разверну полевой модуль, хоть какая-то диагностика... И мы можем попробовать экстренно свернуть операцию побыстрее… можем же, Норберт?
– Ничего не нужно, – успокаивающим тоном ответил Маркус. – Мы и так вас слишком обеспокоили, кажется. Сейчас Эми нужен покой. Такое уже было.
– Э... какое? – переспросил я. – Что значит, «было»? Мы даже не знаем, какого рода было воздействие. Нужна диагностика, вы что...
– Все в порядке, – твердо произнес Маркус. – Поверьте мне. Никто не знает лучше, чем... отец. Просто оставьте нас в покое, ладно? Мы скоро уедем и не будем вам докучать, а пока девочке нужен покой.
У меня опустились руки. Все происходящее выглядело ужасно неправильным: Маркус казался очень заботливым отцом, и вдруг – такое. Я всерьез задумался о том, не стоит ли отбивать у него дочь силой.
Почему я этого не сделал? Должно быть, меня смутила гранитная уверенность его тона. Он в самом деле не секунды не сомневался в том, что он – любящий отец, и делает именно то, что нужно его ребенку. Такому напору тяжело было противостоять. Я пожал плечами и ушел с дороги, пропуская его к жилому отсеку.