Ночью начался мелкий дождь, который к рассвету перерос в настоящий ливень. Если бы я сегодня полагался на авиацию, следовало бы перенести атаку на Корабль на другой день, однако в нашем случае дождь был, может быть и к лучшему.
Машины, одна за другой, выезжали со двора станции, взрывая мокрый песок или вламываясь в чахлый подлесок. Мы с Хексеном шли впереди всех, подходя к Кораблю со стороны прибрежных дюн, и лишь в последний момент чуть разъехались в стороны: Хексен – к морю, а я – ближе к лесу. Так нас было не накрыть одним залпом, да и прощупывать оборону Корабля лучше было с разных сторон.
Хексен, до того месяцами корпевший над фабрикатором, сейчас слегка поплыл: неловко пытался острить, сам же принужденно смеялся своим шуткам, был бледен и несобран. Я, было, уже пожалел, что взял на передний край именно его. Может быть, стоило попросить Астру? Но она на броневике давненько не ездила, и качала сплошь воздушные скиллы.
Высоко в небе, невидимый отсюда, висел разведывательный дрон, передавая картинку местности вокруг Корабля. Тот лежал поперек линии дюн, огромный и неподвижный, одним своим концом уходя в густой лес, а другим едва не дотягиваясь до линии прибоя.
Мы остановили машины в том месте, где море врезалось в берег небольшим узким клином – по опыту я знал, что это последняя черта, до перехода которой можно считать себя более или менее в безопасности.
– Касуми, что с маскировкой? – спросил я.
– Полный порядок, – ответила она. – Трансляция ведется только через станцию, противник передачу не засечет. Камуфляжные генераторы включены на полную, танки сейчас почти не видно даже визуально.
Я взялся за штурвал, переходя в боевой режим и обозревая карту предстоящих боевых действий. Оба танка сейчас крупными зелеными точками подтягивались к своим позициям. Неповоротливый дилижанс выехал из ворот станции последним, и сейчас, ворочая гусеницами в раскисшем песке, неспеша подруливал к своей позиции между двумя грядами дюн. На его крыше возвышался исполинским серым наростом «Гриф» – тяжелый глайдер, купленный нами в кредит совсем недавно. Мы планировали, что скоро будем возить випов из Симмонса и Кори на нем, чтобы им не трястись по два дня в дилижансе.
– Щиты в норме? – уточнил я для порядка у управлявшего дилижансом Кристиана. Его роль в операции была наименее важной – по сути, просто довезти Маркуса с Эми и «Гриф» на позицию в нашем тылу. Но дрожал он, кажется, еще сильнее Хекса. До этого ему вообще не доводилось участвовать в серьезных операциях в поле, и я специально взял его, чтобы попробовал.
– Да… кажется… – ответил Кристиан, лихорадочно переводя глаза с одного экрана на другой. – Я сейчас проверил, там индикатор горит, все нормально, заряд есть, а вот насчет систем подзарядки, я тут не до конца разобрался еще, энергия подается вроде, но насколько надежно…
– Да все хорошо со щитами, – оборвал его Хосе. – Наши пока не включали, чтобы не демаскировать себя. Ваши работают, как надо.
– Маркус, а вы там как? У вас все в порядке?
– Я наготове, – Маркус серьезно кивнул. – Пока все идет по плану, ни к чему не притрагиваюсь, как договаривались.
– Лейси, как там на станции?
– Все в порядке, – ответила она. – Астра вылетела на разведку еще затемно, на связь пока не выходила. Но это обычное дело для нее.
– А заключенная как?
– Сидит, – Лейси пожала плечами. – Бежать не пыталась, подозрительного ничего не делала. С ней Норб пытался поговорить, но я не разрешила.
– Правильно сделала, – я кивнул. – Допрашивать ее буду я сам, с остальными ей контактировать нечего. Ладно, если все по местам, тогда запускаю стрим.
– Всем привет, это Фогельфрай, – бодро начал я, когда зеленоватый огонек известил меня, что я в эфире. – Сегодня у нас большое событие: мы, наконец, вскроем озимандийский объект, к походу на который готовились в последние дни. Присоединяйтесь, ставьте флажки на трансляцию, будет интересно.
С этими словами я вдавил кнопку, и мир вокруг меня замедлился, словно в патоке – даже капли дождя стали падать с грациозной неторопливостью. Невидимые нити управляющих систем тут же протянулись от меня к машинам остальных ребят, а также к дронам, висевшим сейчас над базой.
Но в этот раз мои ощущения от боевого режима были немного иными, чем обычно. Может быть, дело было в волне адреналина, накатившей на меня, но мне вдруг показалось, что я намного тоньше чувствую, что происходит с каждым из ребят, ощущаю малейшие нюансы взаимодействия наших ИскИнов, и даже могу предсказывать их действия.
Словно в моей тактической игре, я мог сейчас приказать каждой из машин двинуться или выстрелить, но это не значило, что сами они и их ИскИны были бесполезны. Нет, если раньше я ощущал их, как приросших ко мне сиамских близнецов, то теперь – они словно были моими руками – но при этом руками со своим собственным разумом. Как некогда первый многоклеточный организм образовался из колонии одноклеточных, так и мы сейчас были – чем-то большим, чем просто совокупность людей и программ. Чем-то новым.
– Э… Фрай, теперь так всегда будет? – донесся до меня через менталку недоуменный вопрос Хексена. Он явно тоже почувствовал.
– Не знаю, – ответил я. Мне стало немного не по себе – я не мог понять, откуда это взялось, ведь никаких неопробованных скиллов я не подключал. Разве что… мой «патч», обнаруженный Норбертом? Не активировался ли он в результате сканирования в медицинском модуле?
Впрочем, раздумывать было некогда. Повинуясь моей команде, «Рино» медленно пополз вперед, и одновременно с ним, в нескольких сотнях метров левее, двинулась параллельным курсом сквозь стену дождя машина Хексена. Все сенсоры на обеих машинах работали на пределе, стараясь уловить малейшее движение на объекте. Но Корабль оставался недвижим. Казалось, он и не думает никак реагировать на приближение двух мелких козявок, медленно ползущих к нему по мокрому песку.
Однако не успели мы проехать и сотни метров, как что-то произошло.
– Фрай, я регистрирую аномальную активность, – сообщила Кристи. – В случае с дронами такой не наблюдалось.
– Можешь визуализировать? – спросил я.
– Попробую, – Кристи на экране кивнула, и ее кивок показался мне неуверенным.
То, что появилось на экране после этого, больше всего походило на вихрь из хаотично испускаемых Кораблем лучей, сперва упершийся в небо, а затем начавший клониться к земле, то и дело изгибаясь, словно щупальце осьминога.
Сперва оно шарило слепо между нашими машинами, а затем быстро потянулось ко мне. Даже в боевом режиме я не успел никак среагировать, прежде чем оно проникло сквозь броню «Рино», осторожно коснулось меня, ощупывая и погружаясь внутрь головы. И вдруг отдернулось, словно обожженное, и мгновенно втянулось обратно в корабль. Может быть, мне показалось, но я успел уловить отголосок мыслей существа, коснувшегося меня.
Страх. Отвращение. Враг. Исполнитель. Раб. Хуже, чем раб – надсмотрщик над рабами. Властолюбивое чудовище. Нельзя допустить, чтобы груз достался ему. Защитить. Любой ценой.
На долю секунды я застыл, пытаясь осознать, к кому все это относилось. Неужели, ко мне? Это я-то надсмотрщик над рабами? Почему-то больше всего меня поразило то, как это было похоже на слова, сказанные в гневе Астрой. Или я, все-таки, неверно понял то, что донеслось до меня? Это ведь были даже не слова, а скорее то, что предшествует словам, мыслеобразы.
Так или иначе, действия Корабля были недвусмысленны. Даже земля дрогнула, когда из его недр один за другим выпрыгнули в воздух два темных цилиндра, ринувшиеся в мою сторону.
Хексена они игнорировали – видимо, решили, что я тут главный, и основная опасность исходит от меня. В известном смысле они, конечно, были правы, но недооценка противника – всегда ошибка. Один из мобов вошел одновременно в зону поражения и моего, и хексова пулеметов, что позволило нам взять его в два огня.
Очереди ударили одновременно. Моб подпрыгнул в воздухе и попытался вырваться из огненного капкана, однако Кристи предвосхитила его маневр, и следующий град пуль поймал его уже на противоходе. Защитное поле, которым он был окутан, лопнуло, и несколько пуль ударилось о корпус, оставляя черные отметины.
Моб заметался. Его собрат выпалил по мне из излучателя, но щит выдержал, и я стал медленно отходить назад, не прекращая огонь. Хексен следовал со мной параллельным курсом.
Еще один залп – и моб, разом утратив управление, устремился к земле, которую, спустя пару секунд, и протаранил, вломившись в густые заросли и распугав стаю крылатых ящеров. Второй рванулся за мной и вышел прямым курсом на танк Суареса, который тут же размолотил его скорострельной зенитной пушкой, уже неделю дожидавшейся на складе своего первого боевого выезда.
Начало было неплохим. Я ожидал худшего. Конечно, радоваться было рано – основные силы явно себя не проявили. Но теперь можно было приступать ко второй фазе – идти вперед всеми силами.
Я потянулся мысленно ко всем машинам и отдал приказ наступать, сформировав боевой порядок. Я чувствовал необыкновенный прилив сил и уверенности. Сейчас, сейчас. Вскроем этот корабль, словно консервную банку. И обязательно обнаружим внутри что-нибудь вкусное.
Мой «Рино» снова подошел к невидимой границе владений Корабля, готовый встретить его основные силы в открытом бою. Но едва я пересек ее, как тут же осознал, что потерял контроль не только над машинами ребят, но даже над своей. «Рино» встал, как вкопанный. Невидимые нити, связывавшие меня с остальной командой, оборвались... Хотя нет, они были на месте, но больше не сходились ко мне. Всем управлял теперь кто-то другой.
От этой мысли я покрылся липким, холодным потом. Оно что, полностью перехватило управление? Что оно теперь с нами сделает? Точно ничего хорошего. Два расстрелянных моба дымились в лесу, но их на борту точно больше, и теперь хватит одного, чтобы расстрелять нас, враз сделавшихся безоружными.
– Маркус! – крикнул я вслух, словно надеялся докричаться до него без помощи связи. Тщетно, конечно же. Никто меня не слышал.
Краем глаза я взглянул на то, что происходит на стриме. Как это ни удивительно, но трансляция на Землю не отрубилась, и до зрителей уже начало доходить, что происходит что-то не то. Одни возмущались тем, что стример тупит и не развивает успех, когда самое время ломиться в атаку и захватывать объект. Другие начали осознавать, что у меня серьезные проблемы и предлагали помощь. Смешно. Чем бы они помогли мне с расстояния в несколько сотен световых лет?
– Маркус! – снова завопил я изо всех сил.
И словно в ответ на мой вопль трансляция отрубилась, и в эфире воцарилась мертвая тишина – только капли дождя барабанили по крыше моего «Рино». А затем на экране появилось бледное лицо Эми с широко раскрытыми глазами, в которых застыло какое-то совершенно недетское выражение грусти и усталости. От этого взгляда мне стало не по себе. Дети так не смотрят.
***
– Простите меня, – произнесла Эми. Голос был по-детски тонким, но в нем чувствовалась какая-то взрослая усталость и… сожаление?
– Что такое? – крикнул я. – Эми, это ты делаешь?! Зачем?!
Она меня не слышала. А если и слышала, то не считала нужным отвечать. Не сразу я осознал, что она сидит за пультом управления дилижансом, и что на краю экрана можно заметить лицо Кристиана, лежащего на полу без движения. За спиной Эми впился руками в спинку кресла побледневший Маркус.
Секунду спустя он вскочил со своего сидения и попытался схватить Эми за руки, зафиксировать их. Однако результат вышел неожиданным: девочка взмахнула рукой, в воздухе вспыхнул сноп искр, и Маркус отшатнулся обратно, зарычав, кажется, от боли.
– Папа, пойдем со мной, – произнесла Эми, повернувшись к нему. – Все будет снова хорошо, они дадут мне лекарство, мне станет лучше.
– Эми, девочка моя… – на глазах у Маркуса появились слезы. – Зачем ты это делаешь? Зачем?!
– Они попросили меня, – сказала девочка. – Мне тяжело без лекарства. Я думала, я смогу перенести… но не получается. Я не хотела тебе говорить, не хотела расстраивать тебя…
– Они снова связались с тобой? Милая, но почему ты мне не сказала?! – Маркус рванулся к ней, но затем вернулся на свое место, видимо, вспомнив, чем закончилась предыдущая попытка остановить Эми.
– Они просили не говорить… они сказали, что ты помешаешь… из лучших побуждений.
– Эми, не делай этого, – прошептал Маркус. – О чем бы они тебя не просили, не делай этого. Ты можешь бороться. Вспомни, мы хотели поехать к Дозу, мы хотели перетерпеть, у тебя почти получилось. Я знаю, что это тяжело, но…
– Ты ничего не знаешь, – тон девочки мгновенно стал жестким. – Они показали мне такое, такое… Они сделали меня сильной, умной, смелой… Мне так нравилось в их центре… Я ушла оттуда только потому что очень люблю тебя… Но я не могу так больше, я хочу назад…
– Эми, послушай меня, – речь Маркуса стала сбивчивой, он с трудом подбирал слова, кажется, пытаясь унять дрожь. – Послушай меня, милая. Наверное, тебе кажется, что они хорошие, добрые люди, но… это не так. Они хотят использовать тебя, они сделали тебя… нечеловеком. Правда, Эми, я умоляю тебя, прекрати это, верни все, как было. Фрай и прочие ничего дурного нам не сделали.
Эми грустно покачала головой.
А затем я увидел на экране, как ударные дроны, барражировавшие над нашей базой, пришли в движение и стали менять курс. Это было ужасное чувство бессилия – я видел, чувствовал каждую отдаваемую им команду, но ничего не мог сделать. Это было похоже на сон, когда ты стоишь на рельсах, видишь несущийся на тебя поезд, но не можешь пошевелить даже пальцем. Вот только это был не сон.
Дроны получили новые целеуказания и застыли в воздухе, неспешно поворачиваясь в сторону цели. Секунда, и с направляющих одного из них сорвалась ракета, затем следом за ней устремилась вторая. Второй дрон начал один за другим выпускать заряды из авиапушки.
Все произошло очень быстро. Оборона станции, за которую сейчас отвечала Лейси, никак не успела среагировать. Несколько секунд, и в той части купола, под которой находился док с наполовину достроенной подлодкой, зияла черная дыра, и оттуда вырывались языки багровые пламени. Не в силах даже пошевелиться, я смотрел на то, как от взрыва детонируют фейерверки, заложенные Хосе неподалеку от стен верфи, и к копоти разгорающегося пожара примешиваются яркие разноцветные искры.
– Вот и все, – коротко произнесла Эми. – Простите меня, если сможете. Папа, идем, летим к ним. Они нас примут, все нормально.
– Нормально?! – Маркус вытаращил на нее глаза. – Нормально?! Эми, девочка моя, что ты наделала? Во что они тебя превратили?!
– Пойдем вместе, – твердо произнесла Эми. – Пожалуйста.
Маркус отшатнулся от нее.
– Нет, – сказал он. – Я не вернусь туда. Я не могу смотреть на то, во что они тебя превращают.
Кажется, на глазах у Эми появились слезы. Я не успел рассмотреть, потому что секунду спустя она быстро зашагала к лестнице в хвостовой части дилижанса и стала забираться по ней в люк, через который можно было попасть в кабину «Грифа».
И в этот момент в моей голове словно сработал невидимый звоночек. Кажется, это был мой «патч» – без него я вряд ли заметил, что некоторые управляющие каналы для меня уже не перекрыты наглухо, и если постараться, можно получить доступ к части систем. Было ли дело в отчаянии Эми, а может быть, она отвлеклась на то, чтобы взять управление «Грифом» – мне сейчас не было до этого дела. Я быстро, и как мог – незаметно, подключился к пушечному блоку «дилижанса», а затем – к ретранслятору системы связи.
Несколько секунд спустя «Гриф» загудел двигателями и, тяжело покачиваясь, взмыл в воздух. Вскоре после этого я ощутил, что внешний контроль над системой ослабел еще сильнее – враг считал себя неуязвимым. Если бы я только сейчас начал процесс возврата управляющих нитей к себе – я бы не успел это сделать до тех пор, пока она не окажется в безопасности. Однако я уже сжимал их в руке.
– Лейси, Марина! – спросил я, вызывая станцию. – Кто-нибудь! Что у вас творится?! Все живы?!
Сперва никто не отвечал, и только через несколько бесконечно-долгих милисекунд на менталку стали поступать сообщения от Лейси, даже в этой неэмоционально среде выглядевшие, как панические крики.
– Фрай, тут ад! – мысленно вопила она. – Система пожаротушения не работает, ангар с лодкой разрушен весь, в жилом отсеке пожар. Али ранен, Норберта найти не могу, Доктор в горящем отсеке. Випы в порядке, один вместе с нашими тушит пожар.
– Передайте Астре, чтобы срочно возвращалась!
– Вызывали Астру, с ней нет связи! Попробуй ты!
Я тут же попытался отправить Астре панический вызов, ретранслировав его через передатчик станции. Прошла секунда, другая, третья. Никто не отвечал.
– Кристи, каков у Астры запас энергии? – спросил я.
– По расчетам, запас энергии «Альбатроса» должен был исчерпаться четыре минуты назад, – сообщила Кристи.
Я почувствовал, как покрываюсь холодным потом, и что не знаю, за что хвататься. Нестись на станцию и помогать с тушением пожара? Искать Астру? Пытаться пробиться к Кораблю?
Корабль, кстати, все это время сохранял полнейшее безмолвие и даже просканировать меня снова не пробовал. А действительно, чего бы ему напрягаться, когда силы вторжения уничтожают сами себя? У меня сжались кулаки и захотелось закричать от того, как глупо и ужасно все закончилось.
Серая громада «Грифа», тем временем, уже набирала высоту и, тяжело накренившись на правый бок, разворачивалась носом к северу. Я хорошо понимал, куда направляется Эми, чем бы она ни была. На станцию Мартин. Это «эдисоны». Пока я в шутку расстреливал их станцию в тактическом модуле, они придумали, как расстрелять мою в реальности. И остаться безнаказанными, потому что стрим отключился, а в историю про хакнувшую меня девочку с ИскИном третьего уровня никто, конечно, не поверит. Да я и сам бы не поверил час назад, что такое возможно.
Однако что случилось с Астрой? И связано ли ее исчезновение с этой… тварью?! У меня не было времени на размышление. Мысль о том, что Астра, вероятно, уже мертва, и что здесь как-то замешано то, что сейчас управляет «Грифом», опустило перед моими глазами кроваво-красную пелену.
Я сжал штурвал, входя в боевой режим, и секунду спустя выстрелы пушечной установки рубанули «Грифу» прямо в бок, вспыхнув голубыми фонтанами искр на щите.
– Фрай, нет! – раздался в моей голове крик Касуми, но я не слушал ее. В салоне дилижанса метался и орал что-то в экран Маркус, но до него мне тоже не было дела. Я выпустил длинную очередь, вынесшую щит «Грифа» почти до нуля. Я молился, чтобы мне хватило снарядов, и чтобы пушку не заклинило. Больше ни о чем я в эту минуту не думал. Это нужно было уничтожить, чем бы оно ни было.
«Гриф» включил основной двигатель, удаляясь от меня. Еще несколько секунд, и он бы вышел из зоны поражения, после чего всего через считанные минуты смог бы благополучно приземлиться на станции «эдисонов». Но я не дал ему этих нескольких секунд.
Новая очередь впилась в двигатель «Грифа», клочья обшивки полетели в разные стороны, и машина, едва набравшая высоту, тут же начала ее терять, натужно гудя дымящимся движком. «Гриф» завалился на левый бок, чиркнул крылом о высокую древесную крону, а секунду спустя уже влетел в гущу деревьев и с жутким треском вломился в них, ломая все на своем пути.
Взрыва не было – в движке Тлаку нечему было взрываться. Однако в то, что кто-то мог уцелеть после такого падения, поверить было трудно. Уж точно, не в кабине, смятой, словно сигаретная пачка. Однако я втопил газ, и «Рино» понесся к месту падения, переваливаясь через упавшие стволы. Я чувствовал: очень важно найти то, что от нее осталось. Нужно понять, что она такое.
Броневик вырвался на поляну, заваленную дымящимися обломками «Грифа», и я спрыгнул из дверей на землю, хрустнув свежей щепкой, а затем осмотрелся в поисках кабины. Долго искать мне не пришлось.
Эми лежала лицом вниз, перевесившись через толстый белый ствол с вывороченными корнями. Лицо ее – насколько я мог его видеть – было бледным и искажено гримасой жуткой боли. Каким-то непостижимым образом ей удалось выбраться из-под обломков развороченной кабины, и уже только снаружи она потеряла сознание, когда пыталась перелезть через поваленное дерево.
Немудрено, что это ей не удалось. Когда я приблизился еще, мне показалось, что левая рука у нее отсутствует начисто, а из груди торчит металлический обломок размером, как минимум, с ладонь. У нее должно быть пробито легкое: боже, как она вообще оставалась хоть секунду в сознании с такими травмами? Так или иначе, я не сомневался, что теперь она мертва, иначе и быть не может. А потом я увидел это.
То, что когда-то было рукой, превратилось в ее сетчатый силуэт, составленный из толстых черных нитей, похожих на те, которыми пользуются хирурги. Все они сходились к плечу девочки, и в том месте, где они уходили в ее тело, не было видно ни крови, ни обнаженного мяса: казалось, ужасная рана затянулась коркой за считанные минуты без всякой медицинской помощи.
Черные нити то и дело гальванически шевелились, словно жили своей собственной жизнью. Каждая из них будто была гибридом живого существа и электрического провода. Я наклонился, чтобы рассмотреть их получше, но вдруг фантомная сетчатая рука сжалась в кулак, а Эми чуть приподняла голову и хрипло закашляла. Она все еще была жива.