Ханори вернулся в участок к полудню. Шито уже сидел за своим столом, обложившись распечатками и скрепками — нервно грыз колпачок ручки.
(Шито) — Я нашёл кое-что, — сказал он, даже не поднимая головы.
— Но вам не понравится.
(Ханори) — Мне никогда ничего не нравится, — детектив бросил пальто на спинку стула и сел напротив.
— Выкладывай.
Шито разложил перед ним три листа. Первый — выписка из школьного журнала посещаемости.
Второй — показания учителей.
Третий — распечатка сообщений из социальных сетей.
(Шито) — Хоки Ито и погибшие учились в одном классе. Кио и Кента систематически его травили. Свидетели говорят, что это длилось больше года. Избиения, унижения, кража вещей. Учителя знали, но ничего не делали — у Кио был влиятельный дядя, тот самый, что забрал их из приюта. Он делал "пожертвования" школе.
Ханори взял первый лист. Пробежал глазами.
(Ханори) — А что сам Хоки? Жаловался? Писал заявления?
(Шито) — Пытался. Два раза ходил к классному руководителю. Первый раз ему сказали "не выдумывай".
Второй — "ты сам провоцируешь". После этого он перестал.
Детектив отложил лист. Взял следующий — распечатку.
Там были скриншоты сообщений. Групповой чат класса. Кио писал: "Завтра поймаем Хоки после школы. Кто хочет посмотреть?" Получал десятки смеющихся смайликов. Кто-то отвечал: "Можно мне первому ударить?", кто-то: "Запишите на видео".
(Ханори) — Это что, всё в открытую? — тихо спросил он.
(Шито) — Они не боялись. Чувствовали безнаказанность. И знаете что самое страшное? — молодой детектив понизил голос.
— После смерти Кио и Кенты эти сообщения исчезли. Все. У всех участников чата — удалены. Администрация школы заявила, что "технический сбой".
Ханори медленно положил лист на стол.
(Ханори) — Технический сбой, — повторил он.
— Как удобно.
Он встал, подошёл к окну. Снаружи серый город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили в пробках. Никто не знал, что внутри этого серого здания кто-то пытается соединить точки, которые не должны соединяться.
(Ханори)— А с дядей Кио? — спросил он, не оборачиваясь.
(Шито) — Исчез. Мы проверили адрес, который он указал при оформлении опеки. Там пустой офис. Дом в Токио, где он якобы жил — продан три года назад. Телефон отключён. Человек — призрак.
Ханори усмехнулся — горько, одними губами.
(Ханори) — Не призрак. Тень. Богатая тень, которая умеет заметать следы.
Он вернулся к столу, взял последний лист — показания медсестры из больницы, куда попал Хоки после избиения.
"Мальчик был в истерике, — писала она. — Говорил что-то про "осколок", про "контракт". Я подумала — бред. Но он так смотрел на стену... будто там кто-то стоял. Я обернулась — никого. А он улыбнулся".
(Ханори) — Бред, — сказал детектив.
— Это слово я ненавижу.
Он сложил бумаги в папку. Посмотрел на часы.
(Ханори) — Едем в приют. Хочу поговорить с этим мальчиком ещё раз. Но сначала — заедем в школу. К учителям.
(Шито) — У нас же нет ордера...
(Ханори) — А мы не официально. Мы просто спросим. По-соседски.
Он надел пальто. У двери обернулся.
(Ханори) — Шито. Ты веришь в совпадения?
Шито замялся.
(Шито) — Не знаю. Наверное, нет.
(Ханори) — Правильно. Потому что их не существует.
В школе их встретила директор — женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и фальшивой улыбкой, которая держалась на лице как маска.
(Лара) — Детективы, мы, конечно, готовы сотрудничать, но поймите — школа понесла тяжёлую утрату. Дети травмированы. Многие сейчас на домашнем обучении.
(Ханори) — Кто именно на домашнем обучении? — спросил он, не доставая блокнота.
Директор моргнула.
(Директор) — Я... не могу разглашать эту информацию без письменного запроса.
(Ханори) — Конечно-конечно, — кивнул он любезно.
— Тогда просто прогуляемся по коридорам. Ностальгия.
Он вышел из кабинета, не дожидаясь разрешения. Шито потянулся за ним.
Коридоры школы пахли дезинфекцией и детским потом. На стенах висели детские рисунки — яркие, наивные, будто в этом здании никогда не происходило ничего плохого.
Ханори остановился у стенда с грамотами. Стекло пыльное, под ним — пожелтевшие от времени листы. Директор догнала его в коридоре, цокая каблуками по линолеуму.
(Ханори)- Как вы говорите вас зовут?
(Директор)- Лара Киёко, но можно просто Лара.
(Лара) — Детектив, я должна настаивать... Вы не имеете права...
(Ханори) — У меня есть право задавать вопросы, — перебил он, не оборачиваясь.
— Вопрос первый: где сейчас учитель японского, Мистер Хог?
Директор замолчала. Слишком надолго.
(Лара) — Он... уволился. Неделю назад. Сказал, что здоровье не позволяет.
(Ханори) — Здоровье значит, — повторил Ханори.
— А я слышал, он был здоров как бык. Даже после того, как класс Хоки Ито писал контрольную работу, бегал по коридорам и кричал, что "эти дети никчёмные". Это правда?
(Лара) — Я не могу комментировать...
(Ханори) — Конечно не можете. — Он наконец повернулся к ней.
— Вы ничего не можете. Не видели, не слышали, не знаете. Как и два года назад. И три. И каждый раз, когда дети пропадали, били друг друга или падали с высоты.
(Лара) — Это клевета! — щёки её покрылись пятнами.
— Мы всегда заботились о...
(Ханори) — О репутации, — закончил он за неё.
— Именно. О репутации. А не о детях.
Он шагнул к ней. Близко. Достаточно, чтобы она почувствовала запах кофе и табака.
(Ханори) — У нас есть показания. Скриншоты переписки. Имена свидетелей, которые видели, как Кио и Кента избивали Хоки за неделю до смерти. Вы знали об этом?
(Лара) — Я... мы проводили внутреннее расследование...
(Ханори) — Которое закончилось ничем, потому что у Кио был влиятельный дядя. Который исчез. Как и все следы. Как и Мистер Хог. Как и ваши показательные "домашние обучения".
Он отступил на шаг.
(Ханори) — Я не собираюсь с вами дальше вести диалог, госпожа Лара. Сегодня. Но знайте: я копаю глубоко. И если найду связь между вашим молчанием и смертью этих мальчиков — я вернусь. С ордером. И с понятыми.
(Лара) — Вы не найдёте ничего, — выдохнула она, но голос дрожал.
(Ханори) — Уже нашёл.
Он развернулся и пошёл к выходу. Шито едва поспевал за ним.
На крыльце школы Ханори закурил. Руки не дрожали — он давно научился с этим справляться.
(Шито) — Вы думаете, она что-то скрывает о Хоге?
(Ханори) — Она всё скрывает, Шито. Вопрос — что именно. И кто ещё.
Он посмотрел на часы.
(Ханори) — Едем в приют. Хочу поговорить с этим Сорой ещё раз. И с Хоки. Но сначала — зайдём к тем, кто там работает подольше. У нянечек языки иногда развязываются быстрее, чем у начальства.
(Шито) — А если не развяжутся?
Ханори усмехнулся — криво, одними губами.
(Ханори) — Тогда развяжу я.
Он потушил сигарету о край урны и сел в машину.
Не обернулся. Не увидел, как на втором этаже школы, в окне класса, где учился Хоки, на секунду задернулась шторка. И чья-то тень — слишком высокая для ребёнка — отступила в темноту.
Киото улыбался. Ему нравился этот детектив. Умный, злой, упрямый. Таким интересно играть.
"Ищи, Ханори, — прошептал он в пустоту.
— Ищи. Пока сам не найдёшь то, что ищет тебя".
В пустом классе погас свет.
Машина Ханори свернула с шоссе на разбитую грунтовую дорогу. За железнодорожной веткой показались чахлые сосны, а за ними — серое трёхэтажное здание приюта "Сосновая роща".
Шито всю дорогу молчал. Переваривал разговор с директрисой.
(Шито) — Думаете, она позвонит им? Предупредит?
(Ханори) — Обязательно. — Он заглушил двигатель.
— Поэтому мы и приехали быстро. Успели.
Они вышли из машины. В приюте был тихий час — окна первого этажа зашторены, на детской площадке ни души. Только качели скрипели от ветра, которого на самом деле не было.
Ханори заметил это. Как и то, что сосны не шевелились, хотя скрип стоял отчётливый.
(Шито) — Странное место, — поёжился молодой детектив.
(Ханори) — Таких мест много. Просто мы их не замечаем, пока не начинаем искать.
Внутри их встретила уже знакомая воспитательница — та же, что открывала дверь ночью. Увидев Ханори, она поморщилась, но пропустила.
(Воспитательница) — Опять вы. Аика будет недовольна.
(Ханори) — Аика может быть недовольна в своём кабинете. Нам нужен Сора и Хоки.
(Воспитательница) — Хоки в гостиной, смотрит телевизор. Сора... — она запнулась.
— Сора в своей комнате. Как всегда.
В гостиной на втором этаже Хоки сидел в углу дивана, поджав ноги. Телевизор работал на беззвучном режиме — шла какая-то развлекательная программа, но Хоки смотрел в окно, а не на экран.
Увидев Ханори, он не удивился. Только напрягся — едва заметно, как зверёк, который почуял опасность.
(Ханори) — Хоки Ито?
(Хоки) — Да, — голос тихий, безжизненный.
(Ханори) — Я детектив Ханори. Могу задать тебе несколько вопросов?
(Хоки) — А если я скажу нет, вы всё равно будете спрашивать.
Ханори сел напротив. Шито остался стоять у двери.
(Ханори) — Ты умный мальчик. Поэтому да — буду. Но постараюсь быстро.
Хоки перевёл взгляд на него. Под глазами — тени, губы потрескались. Выглядел он так, будто не спал несколько ночей.
(Ханори) — Ты знал Кио и Кенту.
Это не был вопрос. Хоки не отвёл глаз.
(Хоки) — Знал.
(Ханори) — Они тебя били.
(Хоки) — Да.
(Ханори) — Ты хотел, чтобы они умерли?
Тишина. Шито замер у двери. Воспитательница, которая хотела войти, остановилась на пороге.
(Хоки) — Я хотел, чтобы они перестали меня трогать, — сказал он наконец.
— Я не думал про смерть.
(Ханори) — А про контракт? — спросил детектив, глядя прямо в глаза.
Хоки побледнел. Это было заметно даже в тусклом свете гостиной — кровь отлила от лица, оставив кожу серой, как пепел.
(Хоки) — Откуда... — начал он и запнулся.
(Ханори) — Медсестра записала твои слова в больнице. Ты говорил про осколок. Про контракт. Что это было, Хоки?
Мальчик молчал. Губы его дрожали, но он сжимал их в нитку, не позволяя себе расплакаться.
(Хоки) — Я просто сильно ударился головой тогда. Вот и придумал какой-то контракт...
(Ханори) — Хоки, не ври мне.
Хоки посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде было что-то такое, от чего Ханори — старый, видавший виды детектив — поёжился.
(Хоки) — Ко мне приходит... существо, — сказал Хоки тихо, почти шёпотом.
— Оно появляется из щелей. Из трещин в стенах. Говорит со мной. Предлагает... помощь.
(Воспитательница) — Бред, — фыркнула она.
— Я же говорила, у него сотрясение...
(Ханори) — Выйдите, — сказал он, не оборачиваясь. — Оба. Шито, тоже.
(Шито) — Но...
(Ханори) — Выйдите, я сказал.
Дверь закрылась. Ханори остался с Хоки один на один.
(Ханори) — Продолжай.
(Хоки) — Вы правда хотите это слышать? Или просто ищете, за что меня посадить?
(Ханори) — Если бы я хотел тебя посадить, я бы не приехал один. Я бы привёз ордер и понятых. Продолжай.
Хоки сжал пальцы на коленях. Ногти впились в джинсы.
(Хоки) — Его зовут Киото. Он пришёл ко мне в ту ночь, когда меня избили на стройке. Я лежал на бетонной плите, не мог дышать. А он появился — из ниоткуда.
Он замолчал. По щеке скатилась слеза — одна, потом другая. Он вытер их рукавом, зло, будто наказывая себя за слабость.
Ханори молчал. Долго. Так долго, что Хоки поднял на него глаза.
(Ханори) — Ты веришь в то, что говоришь?
(Хоки) — А вы?
Ханори не ответил. Вместо этого достал блокнот, записал что-то. Потом поднялся.
(Ханори) — Я проверю твою историю, Хоки. И если найду доказательства, что кто-то реальный человек убил этих мальчиков и подставил тебя, я его найду.
(Хоки) — А если не найдёте?
(Ханори) — Тогда мне придётся поверить в существо из щелей.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
(Ханори) — Это существо... оно сейчас здесь?
Хоки медленно обвёл взглядом комнату. Углы, потолок, щели между половицами.
(Хоки) — Не знаю. Оно приходит, когда хочет. Или когда я на грани.
(Ханори) — А ты сейчас на грани?
Хоки посмотрел на свои руки — чистые, без крови. Потом на окно, за которым качались сосны.
(Хоки) — Наверное. Всегда.
Ханори вышел. В коридоре его ждал Шито.
(Шито) — Он псих? — шёпотом спросил молодой детектив.
(Ханори) — Он ребёнок, которого били, унижали и изолировали от всего мира. Возможно, у него действительно галлюцинации. А возможно это и вправду из-за сотрясения.
Комната номер 3 встретила их тем же запахом сырости и тишины. Сора сидел на своей кровати — не спал, не лежал, именно сидел, поджав колени к подбородку, и смотрел в стену.
Даже когда Ханори вошёл, он не обернулся.
(Ханори) — Сора. Я детектив Ханори. Мы уже виделись ночью.
Молчание.
(Ханори) — Я хочу спросить тебя о Кио и Кенте.
Сора медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза — тёмные, глубокие — посмотрели на Ханори. В них не было страха. Не было боли. Была только пустота.
(Ханори) — Ты их знал.
Не вопрос. Утверждение.
Сора моргнул. Один раз.
(Ханори) — В ту ночь, когда они исчезли, ты не спал. Тайра сказал. Ты сидел на подоконнике и смотрел в окно.
Сора перевёл взгляд на подоконник. Пустой. Только пыль на стекле.
(Ханори) — Что ты видел, Сора?
Молчание. Такое плотное, что Шито за дверью затаил дыхание.
А потом Сора сделал нечто неожиданное.
Он поднял руку — медленно, будто в замедленной съёмке — и показал пальцем на щель в стене. Трещина, тонкая, едва заметная, тянулась от пола к потолку, как чёрная молния.
Ханори посмотрел на трещину. Потом на Сору.
(Ханори) — Оно приходит оттуда?
Сора не кивнул. Не моргнул. Но Ханори вдруг понял: это и есть ответ. Единственный, который он получит.
(Ханори) — Кто-нибудь ещё видел это существо? Кроме тебя и Хоки?
Сора опустил руку. Отвернулся к стене. Разговор был окончен.
Ханори постоял ещё минуту. Потом вышел.
В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза.
(Шито) — Шеф, вы в порядке?
(Ханори) — Нет, Шито. Я не в порядке. Потому что я начинаю верить в то, во что верить не должен.
(Шито) — В существо из трещин?
(Ханори) — Да. Но этого же не может быть.
Детектив замялся.
Он открыл глаза и посмотрел на дверь комнаты номер 3.
(Ханори) — Проверь все приюты за последние десять лет. Несчастные случаи со смертельным исходом. Падения с высоты, утопления, пожары. Везде, где есть дети-сироты и закрытые дела.
(Шито) — Это сотни дел...
(Ханори) — Ты справишься. А я поеду в больницу — к тому месту, где умерла медсестра. Которая записала показания Хоки.
(Шито) — Она умерла?
(Ханори) — Недавно. Несчастный случай. Поскользнулась на мокром полу.
Шито побледнел.
(Ханори) — Я думал, это совпадение. Теперь — не думаю.
Он пошёл к выходу. Не оглянулся. Не увидел, как в комнате номер 3 Сора вдруг улыбнулся — впервые за много лет. Криво, страшно, одними уголками губ.
Потому что в щели, в той самой тонкой трещине, шевельнулась тень.
(Киото) — Хороший мальчик, Сора, — прошептал голос.
— Ты ничего не сказал. Совсем ничего. Как я и просил.
Сора закрыл глаза. И в темноте за веками ему почудилось, что кто-то холодный погладил его по голове.
Он не сопротивлялся.
Он давно привык.
Тем временем на первом этаже, в комнате младших, Лили сидела на кровати и рисовала. Фломастеры — старые, почти сухие — оставляли на бумаге бледные полосы. Девочка с короткой стрижкой — та самая, с "взрослыми глазами" — сидела напротив и жевала жвачку.
(Лэй) — Что рисуешь?
(Лили) — Брата, — тихо сказала Лили. — Хоки.
(Лэй) — У тебя есть брат? Старший?
(Лили) — Да. Он хороший. Он меня защищает.
(Лэй) — Защищает? — Лэй усмехнулась, но не зло, скорее устало.
— Меня никто не защищал. Нас здесь никто не защищает.
(Лили) — Хоки защитит, — твёрдо сказала Лили.
— У него есть друг. Он страшный, но он помогает.
(Лэй) — Какой друг?
Лили подняла на неё глаза. Серьёзные, не по годам взрослые.
(Лили) — Тот, кто живёт в стенах. Я его видела, когда мы жили в старом доме. Он приходил ночью. Хоки с ним разговаривал. А потом плохие люди... они куда-то делись.
Лэй перестала жевать резинку.
(Лэй) — Ты врёшь.
(Лили) — Нет, — покачала головой девочка.
— Я никогда не вру. Мама говорила, что за враньё бьют. Я не хочу, чтобы меня били.
Она снова склонилась над рисунком. Дорисовала Хоки — худого, с грустными глазами. А рядом — тень. Высокую, тонкую, с пальцами-ветками.
(Лили) — Вот он, — прошептала она.
— Киото.
Лэй посмотрела на рисунок. Хотела сказать "это просто выдумки", но слова застряли в горле.
Потому что в углу комнаты, за кроватями, на секунду - показалась тень. Там, где никакой тени быть не могло.
(Лэй) — Лили... а он сейчас здесь?
Девочка подняла голову. Улыбнулась — светло, по-детски, будто ничего страшного не происходит.
(Лили) — Всегда. Он всегда здесь. Просто мы его не видим.
Тень в углу шевельнулась. И растаяла.
А в комнате номер 3, Сора сидел на кровати и смотрел в одну точку. На его лице застыло странное выражение — не страх, не боль. Ожидание.
Потому что он знал: скоро Киото придёт снова.
И в этот раз — не только к Хоки.