Тени в щелях
Глава 6 из 12
Настройки чтения
18px
1.8
1

Тени в щелях

Глава 6

Тени в щелях

Ханори вернулся в участок к полудню. Шито уже сидел за своим столом, обложившись распечатками и скрепками — нервно грыз колпачок ручки.

(Шито) — Я нашёл кое-что, — сказал он, даже не поднимая головы.

— Но вам не понравится.

(Ханори) — Мне никогда ничего не нравится, — детектив бросил пальто на спинку стула и сел напротив.

— Выкладывай.

Шито разложил перед ним три листа. Первый — выписка из школьного журнала посещаемости.

Второй — показания учителей.

Третий — распечатка сообщений из социальных сетей.

(Шито) — Хоки Ито и погибшие учились в одном классе. Кио и Кента систематически его травили. Свидетели говорят, что это длилось больше года. Избиения, унижения, кража вещей. Учителя знали, но ничего не делали — у Кио был влиятельный дядя, тот самый, что забрал их из приюта. Он делал "пожертвования" школе.

Ханори взял первый лист. Пробежал глазами.

(Ханори) — А что сам Хоки? Жаловался? Писал заявления?

(Шито) — Пытался. Два раза ходил к классному руководителю. Первый раз ему сказали "не выдумывай".

Второй — "ты сам провоцируешь". После этого он перестал.

Детектив отложил лист. Взял следующий — распечатку.

Там были скриншоты сообщений. Групповой чат класса. Кио писал: "Завтра поймаем Хоки после школы. Кто хочет посмотреть?" Получал десятки смеющихся смайликов. Кто-то отвечал: "Можно мне первому ударить?", кто-то: "Запишите на видео".

(Ханори) — Это что, всё в открытую? — тихо спросил он.

(Шито) — Они не боялись. Чувствовали безнаказанность. И знаете что самое страшное? — молодой детектив понизил голос.

— После смерти Кио и Кенты эти сообщения исчезли. Все. У всех участников чата — удалены. Администрация школы заявила, что "технический сбой".

Ханори медленно положил лист на стол.

(Ханори) — Технический сбой, — повторил он.

— Как удобно.

Он встал, подошёл к окну. Снаружи серый город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили в пробках. Никто не знал, что внутри этого серого здания кто-то пытается соединить точки, которые не должны соединяться.

(Ханори)— А с дядей Кио? — спросил он, не оборачиваясь.

(Шито) — Исчез. Мы проверили адрес, который он указал при оформлении опеки. Там пустой офис. Дом в Токио, где он якобы жил — продан три года назад. Телефон отключён. Человек — призрак.

Ханори усмехнулся — горько, одними губами.

(Ханори) — Не призрак. Тень. Богатая тень, которая умеет заметать следы.

Он вернулся к столу, взял последний лист — показания медсестры из больницы, куда попал Хоки после избиения.

"Мальчик был в истерике, — писала она. — Говорил что-то про "осколок", про "контракт". Я подумала — бред. Но он так смотрел на стену... будто там кто-то стоял. Я обернулась — никого. А он улыбнулся".

(Ханори) — Бред, — сказал детектив.

— Это слово я ненавижу.

Он сложил бумаги в папку. Посмотрел на часы.

(Ханори) — Едем в приют. Хочу поговорить с этим мальчиком ещё раз. Но сначала — заедем в школу. К учителям.

(Шито) — У нас же нет ордера...

(Ханори) — А мы не официально. Мы просто спросим. По-соседски.

Он надел пальто. У двери обернулся.

(Ханори) — Шито. Ты веришь в совпадения?

Шито замялся.

(Шито) — Не знаю. Наверное, нет.

(Ханори) — Правильно. Потому что их не существует.

В школе их встретила директор — женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и фальшивой улыбкой, которая держалась на лице как маска.

(Лара) — Детективы, мы, конечно, готовы сотрудничать, но поймите — школа понесла тяжёлую утрату. Дети травмированы. Многие сейчас на домашнем обучении.

(Ханори) — Кто именно на домашнем обучении? — спросил он, не доставая блокнота.

Директор моргнула.

(Директор) — Я... не могу разглашать эту информацию без письменного запроса.

(Ханори) — Конечно-конечно, — кивнул он любезно.

— Тогда просто прогуляемся по коридорам. Ностальгия.

Он вышел из кабинета, не дожидаясь разрешения. Шито потянулся за ним.

Коридоры школы пахли дезинфекцией и детским потом. На стенах висели детские рисунки — яркие, наивные, будто в этом здании никогда не происходило ничего плохого.

Ханори остановился у стенда с грамотами. Стекло пыльное, под ним — пожелтевшие от времени листы. Директор догнала его в коридоре, цокая каблуками по линолеуму.

(Ханори)- Как вы говорите вас зовут?

(Директор)- Лара Киёко, но можно просто Лара.

(Лара) — Детектив, я должна настаивать... Вы не имеете права...

(Ханори) — У меня есть право задавать вопросы, — перебил он, не оборачиваясь.

— Вопрос первый: где сейчас учитель японского, Мистер Хог?

Директор замолчала. Слишком надолго.

(Лара) — Он... уволился. Неделю назад. Сказал, что здоровье не позволяет.

(Ханори) — Здоровье значит, — повторил Ханори.

— А я слышал, он был здоров как бык. Даже после того, как класс Хоки Ито писал контрольную работу, бегал по коридорам и кричал, что "эти дети никчёмные". Это правда?

(Лара) — Я не могу комментировать...

(Ханори) — Конечно не можете. — Он наконец повернулся к ней.

— Вы ничего не можете. Не видели, не слышали, не знаете. Как и два года назад. И три. И каждый раз, когда дети пропадали, били друг друга или падали с высоты.

(Лара) — Это клевета! — щёки её покрылись пятнами.

— Мы всегда заботились о...

(Ханори) — О репутации, — закончил он за неё.

— Именно. О репутации. А не о детях.

Он шагнул к ней. Близко. Достаточно, чтобы она почувствовала запах кофе и табака.

(Ханори) — У нас есть показания. Скриншоты переписки. Имена свидетелей, которые видели, как Кио и Кента избивали Хоки за неделю до смерти. Вы знали об этом?

(Лара) — Я... мы проводили внутреннее расследование...

(Ханори) — Которое закончилось ничем, потому что у Кио был влиятельный дядя. Который исчез. Как и все следы. Как и Мистер Хог. Как и ваши показательные "домашние обучения".

Он отступил на шаг.

(Ханори) — Я не собираюсь с вами дальше вести диалог, госпожа Лара. Сегодня. Но знайте: я копаю глубоко. И если найду связь между вашим молчанием и смертью этих мальчиков — я вернусь. С ордером. И с понятыми.

(Лара) — Вы не найдёте ничего, — выдохнула она, но голос дрожал.

(Ханори) — Уже нашёл.

Он развернулся и пошёл к выходу. Шито едва поспевал за ним.

На крыльце школы Ханори закурил. Руки не дрожали — он давно научился с этим справляться.

(Шито) — Вы думаете, она что-то скрывает о Хоге?

(Ханори) — Она всё скрывает, Шито. Вопрос — что именно. И кто ещё.

Он посмотрел на часы.

(Ханори) — Едем в приют. Хочу поговорить с этим Сорой ещё раз. И с Хоки. Но сначала — зайдём к тем, кто там работает подольше. У нянечек языки иногда развязываются быстрее, чем у начальства.

(Шито) — А если не развяжутся?

Ханори усмехнулся — криво, одними губами.

(Ханори) — Тогда развяжу я.

Он потушил сигарету о край урны и сел в машину.

Не обернулся. Не увидел, как на втором этаже школы, в окне класса, где учился Хоки, на секунду задернулась шторка. И чья-то тень — слишком высокая для ребёнка — отступила в темноту.

Киото улыбался. Ему нравился этот детектив. Умный, злой, упрямый. Таким интересно играть.

"Ищи, Ханори, — прошептал он в пустоту.

— Ищи. Пока сам не найдёшь то, что ищет тебя".

В пустом классе погас свет.

Машина Ханори свернула с шоссе на разбитую грунтовую дорогу. За железнодорожной веткой показались чахлые сосны, а за ними — серое трёхэтажное здание приюта "Сосновая роща".

Шито всю дорогу молчал. Переваривал разговор с директрисой.

(Шито) — Думаете, она позвонит им? Предупредит?

(Ханори) — Обязательно. — Он заглушил двигатель.

— Поэтому мы и приехали быстро. Успели.

Они вышли из машины. В приюте был тихий час — окна первого этажа зашторены, на детской площадке ни души. Только качели скрипели от ветра, которого на самом деле не было.

Ханори заметил это. Как и то, что сосны не шевелились, хотя скрип стоял отчётливый.

(Шито) — Странное место, — поёжился молодой детектив.

(Ханори) — Таких мест много. Просто мы их не замечаем, пока не начинаем искать.

Внутри их встретила уже знакомая воспитательница — та же, что открывала дверь ночью. Увидев Ханори, она поморщилась, но пропустила.

(Воспитательница) — Опять вы. Аика будет недовольна.

(Ханори) — Аика может быть недовольна в своём кабинете. Нам нужен Сора и Хоки.

(Воспитательница) — Хоки в гостиной, смотрит телевизор. Сора... — она запнулась.

— Сора в своей комнате. Как всегда.

В гостиной на втором этаже Хоки сидел в углу дивана, поджав ноги. Телевизор работал на беззвучном режиме — шла какая-то развлекательная программа, но Хоки смотрел в окно, а не на экран.

Увидев Ханори, он не удивился. Только напрягся — едва заметно, как зверёк, который почуял опасность.

(Ханори) — Хоки Ито?

(Хоки) — Да, — голос тихий, безжизненный.

(Ханори) — Я детектив Ханори. Могу задать тебе несколько вопросов?

(Хоки) — А если я скажу нет, вы всё равно будете спрашивать.

Ханори сел напротив. Шито остался стоять у двери.

(Ханори) — Ты умный мальчик. Поэтому да — буду. Но постараюсь быстро.

Хоки перевёл взгляд на него. Под глазами — тени, губы потрескались. Выглядел он так, будто не спал несколько ночей.

(Ханори) — Ты знал Кио и Кенту.

Это не был вопрос. Хоки не отвёл глаз.

(Хоки) — Знал.

(Ханори) — Они тебя били.

(Хоки) — Да.

(Ханори) — Ты хотел, чтобы они умерли?

Тишина. Шито замер у двери. Воспитательница, которая хотела войти, остановилась на пороге.

(Хоки) — Я хотел, чтобы они перестали меня трогать, — сказал он наконец.

— Я не думал про смерть.

(Ханори) — А про контракт? — спросил детектив, глядя прямо в глаза.

Хоки побледнел. Это было заметно даже в тусклом свете гостиной — кровь отлила от лица, оставив кожу серой, как пепел.

(Хоки) — Откуда... — начал он и запнулся.

(Ханори) — Медсестра записала твои слова в больнице. Ты говорил про осколок. Про контракт. Что это было, Хоки?

Мальчик молчал. Губы его дрожали, но он сжимал их в нитку, не позволяя себе расплакаться.

(Хоки) — Я просто сильно ударился головой тогда. Вот и придумал какой-то контракт...

(Ханори) — Хоки, не ври мне.

Хоки посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде было что-то такое, от чего Ханори — старый, видавший виды детектив — поёжился.

(Хоки) — Ко мне приходит... существо, — сказал Хоки тихо, почти шёпотом.

— Оно появляется из щелей. Из трещин в стенах. Говорит со мной. Предлагает... помощь.

(Воспитательница) — Бред, — фыркнула она.

— Я же говорила, у него сотрясение...

(Ханори) — Выйдите, — сказал он, не оборачиваясь. — Оба. Шито, тоже.

(Шито) — Но...

(Ханори) — Выйдите, я сказал.

Дверь закрылась. Ханори остался с Хоки один на один.

(Ханори) — Продолжай.

(Хоки) — Вы правда хотите это слышать? Или просто ищете, за что меня посадить?

(Ханори) — Если бы я хотел тебя посадить, я бы не приехал один. Я бы привёз ордер и понятых. Продолжай.

Хоки сжал пальцы на коленях. Ногти впились в джинсы.

(Хоки) — Его зовут Киото. Он пришёл ко мне в ту ночь, когда меня избили на стройке. Я лежал на бетонной плите, не мог дышать. А он появился — из ниоткуда.

Он замолчал. По щеке скатилась слеза — одна, потом другая. Он вытер их рукавом, зло, будто наказывая себя за слабость.

Ханори молчал. Долго. Так долго, что Хоки поднял на него глаза.

(Ханори) — Ты веришь в то, что говоришь?

(Хоки) — А вы?

Ханори не ответил. Вместо этого достал блокнот, записал что-то. Потом поднялся.

(Ханори) — Я проверю твою историю, Хоки. И если найду доказательства, что кто-то реальный человек убил этих мальчиков и подставил тебя, я его найду.

(Хоки) — А если не найдёте?

(Ханори) — Тогда мне придётся поверить в существо из щелей.

Он направился к двери, но на пороге остановился.

(Ханори) — Это существо... оно сейчас здесь?

Хоки медленно обвёл взглядом комнату. Углы, потолок, щели между половицами.

(Хоки) — Не знаю. Оно приходит, когда хочет. Или когда я на грани.

(Ханори) — А ты сейчас на грани?

Хоки посмотрел на свои руки — чистые, без крови. Потом на окно, за которым качались сосны.

(Хоки) — Наверное. Всегда.

Ханори вышел. В коридоре его ждал Шито.

(Шито) — Он псих? — шёпотом спросил молодой детектив.

(Ханори) — Он ребёнок, которого били, унижали и изолировали от всего мира. Возможно, у него действительно галлюцинации. А возможно это и вправду из-за сотрясения.

Комната номер 3 встретила их тем же запахом сырости и тишины. Сора сидел на своей кровати — не спал, не лежал, именно сидел, поджав колени к подбородку, и смотрел в стену.

Даже когда Ханори вошёл, он не обернулся.

(Ханори) — Сора. Я детектив Ханори. Мы уже виделись ночью.

Молчание.

(Ханори) — Я хочу спросить тебя о Кио и Кенте.

Сора медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза — тёмные, глубокие — посмотрели на Ханори. В них не было страха. Не было боли. Была только пустота.

(Ханори) — Ты их знал.

Не вопрос. Утверждение.

Сора моргнул. Один раз.

(Ханори) — В ту ночь, когда они исчезли, ты не спал. Тайра сказал. Ты сидел на подоконнике и смотрел в окно.

Сора перевёл взгляд на подоконник. Пустой. Только пыль на стекле.

(Ханори) — Что ты видел, Сора?

Молчание. Такое плотное, что Шито за дверью затаил дыхание.

А потом Сора сделал нечто неожиданное.

Он поднял руку — медленно, будто в замедленной съёмке — и показал пальцем на щель в стене. Трещина, тонкая, едва заметная, тянулась от пола к потолку, как чёрная молния.

Ханори посмотрел на трещину. Потом на Сору.

(Ханори) — Оно приходит оттуда?

Сора не кивнул. Не моргнул. Но Ханори вдруг понял: это и есть ответ. Единственный, который он получит.

(Ханори) — Кто-нибудь ещё видел это существо? Кроме тебя и Хоки?

Сора опустил руку. Отвернулся к стене. Разговор был окончен.

Ханори постоял ещё минуту. Потом вышел.

В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза.

(Шито) — Шеф, вы в порядке?

(Ханори) — Нет, Шито. Я не в порядке. Потому что я начинаю верить в то, во что верить не должен.

(Шито) — В существо из трещин?

(Ханори) — Да. Но этого же не может быть.

Детектив замялся.

Он открыл глаза и посмотрел на дверь комнаты номер 3.

(Ханори) — Проверь все приюты за последние десять лет. Несчастные случаи со смертельным исходом. Падения с высоты, утопления, пожары. Везде, где есть дети-сироты и закрытые дела.

(Шито) — Это сотни дел...

(Ханори) — Ты справишься. А я поеду в больницу — к тому месту, где умерла медсестра. Которая записала показания Хоки.

(Шито) — Она умерла?

(Ханори) — Недавно. Несчастный случай. Поскользнулась на мокром полу.

Шито побледнел.

(Ханори) — Я думал, это совпадение. Теперь — не думаю.

Он пошёл к выходу. Не оглянулся. Не увидел, как в комнате номер 3 Сора вдруг улыбнулся — впервые за много лет. Криво, страшно, одними уголками губ.

Потому что в щели, в той самой тонкой трещине, шевельнулась тень.

(Киото) — Хороший мальчик, Сора, — прошептал голос.

— Ты ничего не сказал. Совсем ничего. Как я и просил.

Сора закрыл глаза. И в темноте за веками ему почудилось, что кто-то холодный погладил его по голове.

Он не сопротивлялся.

Он давно привык.

Тем временем на первом этаже, в комнате младших, Лили сидела на кровати и рисовала. Фломастеры — старые, почти сухие — оставляли на бумаге бледные полосы. Девочка с короткой стрижкой — та самая, с "взрослыми глазами" — сидела напротив и жевала жвачку.

(Лэй) — Что рисуешь?

(Лили) — Брата, — тихо сказала Лили. — Хоки.

(Лэй) — У тебя есть брат? Старший?

(Лили) — Да. Он хороший. Он меня защищает.

(Лэй) — Защищает? — Лэй усмехнулась, но не зло, скорее устало.

— Меня никто не защищал. Нас здесь никто не защищает.

(Лили) — Хоки защитит, — твёрдо сказала Лили.

— У него есть друг. Он страшный, но он помогает.

(Лэй) — Какой друг?

Лили подняла на неё глаза. Серьёзные, не по годам взрослые.

(Лили) — Тот, кто живёт в стенах. Я его видела, когда мы жили в старом доме. Он приходил ночью. Хоки с ним разговаривал. А потом плохие люди... они куда-то делись.

Лэй перестала жевать резинку.

(Лэй) — Ты врёшь.

(Лили) — Нет, — покачала головой девочка.

— Я никогда не вру. Мама говорила, что за враньё бьют. Я не хочу, чтобы меня били.

Она снова склонилась над рисунком. Дорисовала Хоки — худого, с грустными глазами. А рядом — тень. Высокую, тонкую, с пальцами-ветками.

(Лили) — Вот он, — прошептала она.

— Киото.

Лэй посмотрела на рисунок. Хотела сказать "это просто выдумки", но слова застряли в горле.

Потому что в углу комнаты, за кроватями, на секунду - показалась тень. Там, где никакой тени быть не могло.

(Лэй) — Лили... а он сейчас здесь?

Девочка подняла голову. Улыбнулась — светло, по-детски, будто ничего страшного не происходит.

(Лили) — Всегда. Он всегда здесь. Просто мы его не видим.

Тень в углу шевельнулась. И растаяла.

А в комнате номер 3, Сора сидел на кровати и смотрел в одну точку. На его лице застыло странное выражение — не страх, не боль. Ожидание.

Потому что он знал: скоро Киото придёт снова.

И в этот раз — не только к Хоки.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 12
впередвперед