Глава 249: «Особенная» Лия
Настойчивое желание Лии
спасти своих товарищей значительно уменьшало шансы на побег из поместья.
Поэтому Лола предложила рассказать
эту новость другим, чтобы побудить больше людей присоединиться к побегу, но она
по-прежнему была очень осторожна и не рассказала другим новость сразу. Она сообщила новость нескольким доверенным
людям только во время обеда на следующий день, чтобы они могли подготовиться.
Это был лучший способ свести к минимуму
утечку информации.
С другой стороны, у Лии была
важная миссия. Она должна
была воспользоваться еженедельной уборкой кабинета Малькольма, чтобы вынести из
кабинета все письма, касающиеся Норманда и Рэймонда.
Больше всего Лия беспокоилась
о том, что Малькольм всё ещё будет в кабинете, когда она придет убираться.
Но хорошая новость заключалась
в том, что у Малькольма похоже были какие-то дела, и он покинул поместье рано
утром.
К середине дня Лия, как обычно, появилась
возле кабинета, с улыбкой поприветствовала охранников
у двери и с облегчением вздохнула, когда дверь за ней закрылась. Она тут же принялась за уборку комнаты, так как оставшегося
времени едва хватало для ее миссии.
Лия быстро подошла к книжному шкафу и выдвинула ящик, но внутри ничего не было. Лия потрясенно
застыла! Письма были там, когда она убиралась на прошлой неделе.
Может быть, потому что в последнее
время атмосфера была слишком напряженной, и череда инцидентов с Надей и Дейзи,
побудила Малькольма убрать из кабинета все важное?
Но опять же, судя по тому,
как беспорядочно были сложены эти письма, она могла сказать, что Малькольм не очень-то дорожил ими.
Заставляя себя успокоиться и не паниковать, Лия начала размышлять о возможных вариантах, в то
время как ее руки продолжали обыскивать кабинет, однако никаких следов писем не
было.
Лия начала нервничать все больше и больше,
и тут она допустила ошибку в своих поспешных поисках.
Отступив назад, она случайно наткнулась на чуть более низкий шкаф, и фарфоровая
ваза, стоявшая на нём, упала.
Когда она обернулась, чтобы
поймать её, было уже слишком поздно. Ваза упала на пол, к счастью, на полу лежал
ковер, она не разбилась вдребезги, хотя одна из её ручек отломилась.
Лицо Лии побледнело. Она
знала, что это была одна из любимых ваз Малькольма, привезённая каким-то искателем
приключений из далекого и загадочного Востока. Без сомнений стоившая в сотни
раз больше того, за что купили её саму. Она всегда была очень осторожна, когда вытирала
с неё пыль.
Но на этот раз ее мысли были
так заняты поиском писем, что она не обращала внимания, что находится у нее за спиной, это и привело
к ошибке.
И прежде, чем Лия успела хоть что-то придумать,
она услышала звук шагов, доносящийся за дверью кабинета.
Это были характерные шаги Малькольма, немного
более частые, чем у обычного человека, однако каждый
его шаг был ровным и чередовался почти с одинаковым промежутком времени. Походка отражала характер самого человека — деловой,
серьёзный и спокойный.
Охранник открыл дверь, и Малькольм
вошел. В тот момент, когда он увидел, что Лия одной рукой держит фарфоровую
вазу, а другой протирает поверхность низкого шкафа, он лишь просто приподнял
бровь.
Малькольм, казалось, был сегодня в
хорошем настроении и сказал Лии: “Прекрати пока уборку
и иди скажи на кухню, пусть приготовят стейк из телятины”.
“Хорошо. Вы еще не пообедали?”
— Лия повернулась, загораживая поврежденную вазу спиной и изо всех сил стараясь
изобразить на лице улыбку.
“Ну, по дороге я съел два
кусочка яблочного пирога, но вкус у них был посредственный”. Слава богу, Малькольм
не смотрел по сторонам, он взял бутылку, и Лия поспешила налить ему полбокала красного
вина.
Малькольм отпил, смочив горло.
“Я слышал, как Уоллес
сказал, что у тебя хорошие отношения с Дейзи”.
Лия была поражена его словами, подумав,
что Малькольм подозревает ее. К ее облегчению, он
продолжил: “Ты случайно не знаешь, с кем она близка?”
“Это…”, — нерешительно сказала Лия.
“Что случилось? Ты боишься,
что другие рабыни будут избегать тебя после того, как ты расскажешь мне? Но
разве до этого ты уже не подвергалась остракизму с их стороны?”
Лия была немного удивлена, она не ожидала,
что Малькольм вообще знает о таких вещах.
“Ты удивлена? Я отдавал тебе
предпочтение, естественно, это вызовет недовольство у остальных. Они не смеют
ненавидеть меня, поэтому они должны перенести эту ненависть на тебя, ту, кто ближе
всего ко мне. Таким образом я могу выявлять нестабильных и главное готовых к действиям
рабов в поместье. Не переживай, я не позволю им причинить тебе вред. Разве ты не заметила, что люди, с
которыми у тебя были плохие отношения за эти годы, исчезли?” Малькольм одним махом осушил свой бокал красного
вина: “С твоей помощью мне не о чем беспокоиться”.
Вместо того чтобы обрадоваться этим словам,
в сердце Лии поднялся пронзительный холод.
На самом деле, когда Лаэри
попросил ее заглянуть в письма Малькольма, в своем сердце она все еще ощущала тень
вины. Неважно, что другие
чернокожие рабы в поместье думали о Малькольме, он,
по крайней мере, был добр к ней, и после всех этих лет, проведенных
рядом с ним, хотя её кожа всё ещё оставалась черной, мышление
Лии стало ближе к мышлению белых людей на острове.
Это делало ее немного аномальной среди
своего народа, и Лии иногда казалось, что Малькольм понимает ее лучше, чем ее собственные
соплеменники. Он играл в ее воспитании роль,
схожую с ролью отца или наставника, и она чувствовала в этом некую теплоту.
Однако, как оказалось, все это
было лишь иллюзией. Малькольм относился к ней по-другому, но не потому, что она
была «особенной», а потому, что ему нужно было, чтобы она казалась
«особенной»”.
“Ладно, я голоден. Иди поторопи
повара”, — сказал Малькольм. “Кстати,
в последнее время было довольно влажно, так что я
попросил людей вынести письма из кабинета на солнце сегодня утром. Забери их
обратно на закате”.
“Да, сэр”, — Лия кивнула и
вышла из кабинета.
………………………………………………..
Сегодняшней ночи суждено было стать бессонной.
К тому времени, когда часы в гостиной показывали
двенадцать, Лола разбудила другую служанку на соседней кровати и рассказала той
о подготовке к побегу. В то же время то же самое
происходило и во всех других комнатах, пока, наконец, почти двадцать служанок
не собрались в комнате Лии.
Это была почти половина чернокожих
служанок в поместье. За исключением людей из племени Лаэри, здесь собрались и
другие темнокожие женщины, желающие сбежать. Остальных, кто боялся быть
пойманным, Лола связала, заткнув им рот кляпом, во-первых, чтобы они не подняли
тревогу, а во-вторых, это было сделано для их блага, иначе они определенно понесли
бы наказание, если бы Лия и другие сбежали.
Что же касается
рабов-мужчин, живущих в другом здании, то ими руководили другие люди.
Взгляд Лии прошелся по лицам женщин, стоявших перед ней. В их глазах она увидела
беспокойство, страх и ... сильное желание свободы. Поэтому в следующий момент у
нее не осталось никаких колебаний в сердце, и она сказала: “Сестры, давайте
вместе разорвем цепи на наших шеях!”
Перевод: Флоренс