Под лучами солнца Научно-исследовательский институт биогенетики отливал металлическим блеском. Его корпуса облепили бесчисленные шестерни и трубопроводы. В центре главных врат высилась эмблема Адептус Механикус — череп, сплавленный с механизмом в переплетении шестерён, поршней и кабелей, исполненный священной и суровой торжественности.
Когда Рон приблизился, в глазницах черепа загорелся алый огонь. Входной механизм мгновенно опознал посетителя и исторг набожный, почтительный электронный голос:
— Господин спаситель, добро пожаловать!
Несколько часов назад «Канон Искупления», который Рон составлял долгие годы, был наконец официально обнародован. Да, вдохновение он черпал прямиком у Жиллимана. Канон охватывал вопросы единства веры, религиозных ритуалов, системы управления, воинского долга, закона и наказания, науки и инноваций. Он давал конкретное теоретическое руководство для распространения веры и господства над территориями, а также нормы и ограничения для мыслей и поступков. «Канон Искупления» утверждал незыблемое центральное положение Рона как единственного назначенного Богом-Императором спасителя. Он являлся одновременно священным обетом спасителя своим подданным и сводом, которому обязаны следовать все подданные. Канон обладал высшей святостью и должен был стать краеугольным камнем господства. Разумеется, пока это была лишь пробная версия. В будущем её надлежало непрерывно дорабатывать, сообразуясь с реальной обстановкой. Одна из статей уже постановляла, что в пределах владений все обязаны именовать Рона Гранта спасителем.
Электронный голос отзвучал, шестерни пришли в движение, и механические врата медленно распахнулись.
— Господин спаситель!
Только теперь Мос торопливо подоспел к дверям из глубин института.
Рон мягко спросил:
— Ну как, эксперимент удался?
Мос, слегка возбуждённый и полный самодовольства, ответил:
— Мы извлекли ключевые генные узлы, теперь можно переходить к следующему этапу исследований...
Он только что возглавлял научную группу, проводившую важное исследование генетических последовательностей. От этого исследования зависело, удастся ли в будущем придавать геносемени больше стабильных характеристик и вести его непрерывную оптимизацию.
— Отлично, продолжайте в том же духе. А теперь отведи меня к геносемени.
Целью визита Рона было увидеть эти драгоценные зёрна геносемени. Вся подготовительная работа по формированию боевого ордена была почти завершена, и позволить себе осечку на ключевом этапе он не мог.
Следуя за Мосом, он миновал длинный коридор, ведущий в генное хранилище в недрах института. По обеим сторонам коридора тянулись одна за другой герметичные лаборатории, стены которых были увешаны генетическими картами и схемами биоструктур. Генные инженеры кропотливо вели разнообразные опыты. В одной из лабораторий как раз производили вскрытие клонического тела — весьма кровавое зрелище.
Ныне в Институте биогенетики функционировало несколько десятков лабораторий. В современной научно-исследовательской системе колоссальный объём биогенетических технологий делился на обособленные модули, по которым и велись экспериментальные исследования. Это предъявляло огромные требования к способности руководителя института контролировать направление проектов и координировать их. К счастью, Мос был разумной машиной Золотой Эры. Для него подобные задачи не составляли труда.
В настоящее время институт вёл проекты по оптимизации, модификации и культивации геносемени. Параллельно в ограниченных масштабах шли исследования технологий генетической стабильности, призванных противостоять возможной деградации и мутациям геносемени. Словом, все проекты продвигались довольно гладко.
Генное хранилище, предназначенное для культивации и сохранения геносемени, являлось сердцем Института биогенетики. Оно состояло из ряда культивационных камер и отсеков хранения. Каждый отсек проектировался как независимый блок, способный противостоять изменениям внешней среды. Температура, влажность и освещение внутри строжайше контролировались для поддержания оптимальных условий сохранения геносемени. По потолку и стенам извивались прозрачные трубы, в глубине которых неторопливо текло золотистое свечение.
Мос подошёл к одной из камер, глянул на контрольную панель и пояснил:
— Это культивационная камера для геносемени. Каждая способна взрастить примерно две единицы.
Рон окинул взглядом плотные ряды камер и удовлетворённо кивнул:
— Хорошо. Зайдём внутрь...
Несколько лет назад в секретной фамильной лаборатории Рон обнаружил партию геносемени — около полусотни единиц. Большинство из них в той или иной мере подверглось деградации или мутациям, что являлось обычным делом для имперского геносемени. Эти семена семья Грант на протяжении тысячи лет по крохам собирала через самые разные каналы. С их помощью Гранты за спиной Империума проводили массовые жестокие эксперименты на живых людях, растянувшиеся на несколько поколений, и в итоге создали гвардейцев. Увы, те безнадёжно уступали настоящим космическим десантникам.
Получив это геносемя, Рон немедленно передал его в Институт биогенетики под начало биомагоса Моса. Из полусотни семян, с добавлением тканей, извлечённых из обломков силовой брони космических десантников, найденных в глубинах Имматериума, а также путём кропотливого обратного биоинженерного анализа, удалось восстановить значительное число эффективных генных последовательностей и генетического материала. Используя их, Мос вырастил сотню единиц первичного геносемени. Однако из-за технических ограничений это первичное геносемя сохранило лишь ничтожную долю генома примархов. Содержавшиеся в нём следы генетических последовательностей Кровавых Ангелов, Тёмных Ангелов и Ультрамаринов были настолько мизерны, что почти не поддавались учёту и не проявляли никаких свойств. Такое почти стерильное первичное геносемя ещё нельзя было имплантировать воинам. Дальнейшая культивация первичного геносемени превратилась в трудноразрешимую задачу.
В конечном счёте Мос обратился к методу культивации геносемени, принятому в Адептус Механикус, — использованию клонических тел. Он отобрал сильный индивидуум в качестве материнского клона и имплантировал в него первичное геносемя для поглощения генетических свойств носителя. Процесс имплантации и взращивания прошёл гладко. Первичное геносемя успешно прижилось и продолжило поглощать генетический материал материнского организма.
Рон вслед за Мосом вошёл в культивационную камеру, и ему сразу бросился в глаза трёхметровый стеклянный инкубатор в центре. В питательном растворе покоилось клоническое тело ростом около двух метров двадцати сантиметров. Золотистые энергопроводы тянулись к нему, непрерывно подавая энергию Маленького солнца. Эта энергия, обладавшая свойствами жизни и очищения, была ключевым фактором, позволившим первичному геносемени выжить. Рон уже убедился, что сила Маленького солнца — универсальная панацея, и её можно подмешать куда угодно. Она служила одновременно и стабилизатором, и катализатором.
Вглядевшись в плавающего в растворе клона, Рон внезапно был покорён его красотой. Ибо лицо клона было точной копией его собственного. Это была версия «Рон» для космического десанта.
Мос выбрал Рона в качестве материнской основы и создал сотню клонов, чтобы выращивать в них первичное геносемя. Пожалуй, это говорило о завидном опыте. В конце концов, в его лаборатории клонирования и без того хранились десятки версий клонов «Рона».
Под каталитическим действием энергии Маленького солнца первичное геносемя внутри железы геносемени клона Рона развивалось очень быстро. В обычных обстоятельствах геносемя хранится в железе геносемени космического десантника, впитывая генетический материал организма. Всего там две единицы. Первая созревает за пять лет, вторая — за десять. Иными словами, один десантник мог породить максимум две единицы геносемени. В лабораторном же клоне «Рон» космодесантной версии первая единица созревала за три года, вторая — за шесть. Это значительно ускоряло процесс культивации и позволяло получать больше геносемени. Конечно, такие темпы достигались лишь в лабораторных условиях без оглядки на затраты. При нормальной имплантации в тело воина геносемя всё равно требовало пяти и десяти лет до зрелости.
Рон проследовал за Мосом в отсек хранения и выслушал доклад о собранном геносемени:
— Господин спаситель, первая партия созревшего геносемени в количестве ста единиц уже извлечена и помещена на хранение. По прогнозу, через три года мы получим вторую партию...
Внутри ячеек с живыми органическими сферами отсека хранения покоилось одно за другим геносемя. Эти живые сферы превосходно поддерживали активность геносемени, и в любой момент его можно было имплантировать воину в ходе операций по модификации.
Основой этого геносемени служила генетическая последовательность Рона, примесь генов других примархов оставалась пренебрежимо малой. Можно сказать, он и являлся примархом этого геносемени. Увы, впитав его генетический код, геносемя почти не проявило каких-либо выдающихся свойств, но и заметных дефектов тоже не обнаруживало. Главными его чертами были безопасность, стабильность и полнейшая заурядность.
Впрочем, с точки зрения Рона, это являлось достоинством. Воины, созданные на основе генома других примархов, пусть и были грозны, но обладали множеством недостатков. Скажем, Кровавые Ангелы страдали жаждой кровопролития и разрушения, а в бою могли впадать в кровавое исступление, поглощая плоть врагов. Ультрамарины проявляли духовную агрессивность, склонность к командной иерархии и болезненную одержимость выполнением поставленной задачи. Что до Тёмных Ангелов — те были сравнительно стабильны, и единственным их недостатком являлся сквернословный язык.
Геносемя Рона было ещё безопаснее и стабильнее, чем у Тёмных Ангелов. В процессе модификации оно почти не вызывало отторжения и уж тем более не влияло на личность воина, сохраняя разнообразие их характеров. Недостатком же являлось то, что они, возможно, окажутся несколько слабее обычных космических десантников. Но Рону требовались пусть и относительно заурядные, зато надёжные и стабильные воины, а не те, кто, будучи могучими, в любой момент могли сорваться в безудержное безумие. В конце концов, нехватку качества всегда можно возместить числом.
Обретя способ стабильного и быстрого производства геносемени, он, при достатке времени, сумел бы развернуть колоссальную армию космического десанта. Тактика людских волн!
Глядя на эти семена, Рон отдал распоряжение:
— Мос, начинайте операции по имплантации геносемени...