Сделка с луной

: Глава 6 - Сделка с луной

Часть 1: С точки зрения Алека

Шесть часов. Последние лучи солнца цеплялись за зубцы городской стены Аира, окрашивая камень в кроваво-золотые тона. Я стоял у главных ворот, нервно теребя край своей любимой розовой шапки с ушками. Рядом постукивал копытом по земле нетерпеливый Гер. Мы оба старались не смотреть прямо на фигуру, прислонившуюся к каменной кладке.

Кодзиро. "Меч Длани Луны". Убийца пяти тысяч. Правая рука второго человека в Империи.

Он казался безмятежным. Его роскошное кимоно с цветочными узорами выглядело нелепо на фоне грубых ворот пограничного города, но на нем – как вторая кожа. Зеленые глаза, обычно холодные, сейчас смотрели куда-то вдаль, поверх наших голов, будто созерцая невидимые узоры заката. Половинка деревянного меча, сломанного в бою с Алефом, болталась у него на поясе рядом с ножнами его настоящего кошмара – "Когтей Лунного Змея".

– Ты уверен, что нам надо его вести? – прошептал Гер, пряча лицо за воротником своей потрепанной куртки. Его зеленая кожа в сумерках казалась почти черной. – Он же… он…

– Он сказал "ровно в шесть", – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри все сжималось от страха, смешанного с диким любопытством. Этот человек был легендой, ходячей силой природы. И он *знал* Ареса. – Если не пойдем, он сам найдет дорогу. А так… Может, узнаем что-то важное.

Кодзиро повернул голову. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по нам.

– Лисенок. Орчонок. – Его голос был тихим, но резал тишину, как лезвие. – Опоздали на тридцать семь секунд. Долгая дорога от площади?

Я сглотнул. Он *считал* секунды? Чорт, я восемнадцати летний парень боюсь того что челок просто считал секунду?

– Народу много… после турнира, – выдавил Гер, пряча руки за спину, будто боялся, что Кодзиро отрубит их за опоздание.

Мечник хмыкнул, уголки его неестественно розовых губ дрогнули в подобии улыбки.

– Не оправдывайтесь. Время – иллюзия для слабых. Но пунктуальность – признак уважения. Запомните. – Он оттолкнулся от стены. – Ведите. К дому вашего соседа Ареса. Хотя… сосед ли он теперь вам, раз его семья уехала?

Его вопрос повис в воздухе. Он *знал*. Конечно знал. Эти люди знали все.

Мы зашагали по опустевшим улочкам. Сумерки сгущались быстро. В окнах домов зажигались тусклые магические фонари или обычные свечи. Запахи праздника – жареного мяса, пряного вина – смешивались с вечерней прохладой и пылью. Кодзиро шел бесшумно, его движения были плавными, как у хищника. Мы с Гером старались идти в ногу, чувствуя себя мышками, ведомыми удавом.

– Эй… Мечник… – осмелился я, не поворачивая головы. – Зачем вам Касиан? Вы… вы не сделаете ему больно?

Кодзиро не замедлил шага.

– Боль – неотъемлемая часть роста, Лисенок. Как ржавчина для старого меча. Но нет. Я не причиню ему зла. Я хочу дать ему шанс. Шанс выжить. Шанс *контролировать* то, что его пожирает. – Он бросил быстрый взгляд на меня. – Арес научил меня многому. Возможно, я смогу научить его сына. Если… если он захочет.

Его слова звучали искренне. Но за этой искренностью чувствовалась сталь. Кодзиро не привык, чтобы ему отказывали.

– А почему вы не поехали за ним? – спросил Гер, его голос дрожал меньше. – Раз вы такие сильные…

– Потому что путь его лежит сначала к королю Фовиусу, – ответил Кодзиро, и в его голосе впервые прозвучала легкая нотка… пренебрежения? Осторожности? – И вмешиваться в дела Рас Хаоса без приглашения – верный способ потерять голову. Даже для меня. Среди есть те кто прошли второе пробуждение и такие личности опаснее чем целые миры. Мы подождем. Они вернутся. Или… мы найдем их позже. Сейчас важнее поговорить с Аресом. Старые долги требуют уплаты.

Мы свернули на знакомую улочку. Особняк Ареса и Катерины выделялся даже в сумерках – аккуратный, крепкий, с теплым светом в окнах первого этажа. У ворот, как всегда, дежурили двое стражей в простой, но добротной кольчуге. Увидев Кодзиро, они мгновенно выпрямились, руки невольно потянулись к рукоятям мечей, но замерли в полудвижении. Они *почувствовали* его.

– Господин Кодзиро, – один из них, постарше, сделал шаг вперед, стараясь говорить твердо. – Господин Арес ожидает вас в кабинете. Прошу, проследуйте.

Кодзиро кивнул, не удостоив стражников взглядом. Его внимание было приковано к дому. Он прошел через ворота, а мы с Гером нерешительно поплелись следом. Стражи не стали нас останавливать – видимо, получили указания.

Войдя в прихожую, нас встретила Лили. Ее лицо было бледным, но она держалась с достоинством.

– Господин Кодзиро, – она склонилась в почтительном поклоне. – Господин Арес в своем кабинете. Он просил передать, что… что он рад вас видеть после стольких лет. – Ее голос слегка дрогнул на последних словах.

– Рад? – Кодзиро усмехнулся, коротко и беззвучно. – Сомневаюсь. Но благодарю, Лили. Помнишь, ты подавала нам чай, когда я был еще колючим юнцом с деревяшкой вместо меча?

Лили едва заметно улыбнулась.

– Помню, господин. Вы тогда сломали три табуретки, отрабатывая удары в зале.

– Хм. Счет был больше. – Он снял сандалии. – Лисенок, Орчонок. Ждите здесь. Или в кухне. Лили, угости их чем-нибудь. Разговор будет… не для детских ушей. – Он бросил на нас взгляд, в котором не было угрозы, но было окончательное решение.

Мы беспомощно кивнули. Кодзиро скользнул по коридору, его кимоно едва шевельнулось. Он знал дорогу.

Лили вздохнула и махнула нам в сторону кухни.

– Пойдемте, мальчики. Я как раз пекла яблочные оладьи. И компот есть свежий. – Ее голос старался быть бодрым, но тревога в нем читалась явно.

Мы последовали за ней, чувствуя себя ненужными и одновременно жутко любопытными. Что за "старые долги" между Кодзиро и Аресом? О чем они будут говорить?

Часть 2:

Кабинет Ареса был обставлен с воинской сдержанностью и достоинством. Книжные шкафы с фолиантами по истории, тактике и магии рас Хаоса. Карты миров на стенах. Витрина с несколькими изысканно украшенными, но явно боевыми копьями – его страсть. За массивным дубовым столом, освещенным светом магического шара, сидел сам хозяин.

Арес выглядел… усталым. Глубже обычного залегли морщины у глаз, тень легла на его обычно непроницаемое лицо. Он был без доспехов, в простой темной рубахе, но даже так от него веяло скрытой мощью. На столе перед ним стояло два бокала и бутылка темного, почти черного вина. Он наливал в бокалы, когда дверь бесшумно открылась.

Кодзиро вошел. Он закрыл дверь за собой и остановился, изучая Ареса. Молчание повисло густое, тяжелое, как предгрозовая туча.

– двенадцать лет, один месяц и четырнадцать дней, – наконец произнес Кодзиро. Его голос потерял всю свою показную мягкость, став холодным и острым, как его клинок. – Столько прошло с того дня на Перевале Плачущих Ветров.

Арес не вздрогнул. Он медленно поднял голову. Его глаза, обычно спокойные, как глубокое озеро, теперь горели сдержанным огнем.

– Ты все считаешь, Кодзиро. Даже время, которое лучше забыть.

– Забыть? – Кодзиро сделал шаг вперед. Его тень, удлиненная светом шара, легла на стол. – Забыть, как ты остановил мой клинок, когда он был в сантиметре от сердца принца бездны ? Забыть, как ты кричал, что "дети не должны нести этот грех"? Забыть, как *ты* взял на себя его убийство, а потом запретил мне когда-либо говорить об этом?

Арес взял бокал, его пальцы сжали хрусталь так, что казалось, он треснет.

– Он сдался, Кодзиро. Он упал на колени. Он был сломан. Убить его тогда… это было не воинской честью. Это было мясництвом. Ты был *ребенком*, опьяненным кровью и властью Хаоса, который только что пробудился в тебе! Я спас тебя от себя самого.

– Ты спас *его*! – Голос Кодзиро прогремел, хотя он не повышал тона. Казалось, само пространство в кабинете сжалось от его ярости. – Ты спас посланника Тьмы, который потом убил деревню Солнечного Камня! Двести семьдесят три человека! Женщины, дети, старики! Их кровь на *моих* руках, Арес? Нет. Она на *твоих*! Потому что ты дал ему шанс! Шанс, которого он не заслуживал!

Арес встал. Его фигура, казалось, заполнила весь кабинет. Хаос, сдержанный, но чудовищный, заструился вокруг него, заставляя дрожать стекла в витрине.

– И что ты хочешь сейчас? – спросил он тихо, но его голос ревел в тишине кабинета. – Убить меня? Ты вырос, Кодзиро. Ты стал сильнее. Попробуй.

Они стояли друг против друга – учитель и ученик, спаситель и обвинитель. Воздух трещал от невысказанной магии и накопленной за десятилетия боли.

Кодзиро не двинулся с места. Его лицо было каменной маской, только глаза, эти бездонные зеленые пучины, горели холодным адским пламенем.

– Убийство – слишком просто. Слишком… милосердно для тебя, старик. – Он произнес это слово без тени уважения. – Я пришел за своим долгом. Ты отнял у меня тогда право на расплату. Ты навязал мне свою жалость, свое понимание "чести". Теперь ты отдашь мне кое-что другое.

– Что? – Арес не отводил взгляда.

– Твоего сына.

Тишина стала абсолютной. Даже дыхание казалось кощунством.

– Касиан? – Арес произнес имя сына, и в его голосе впервые прозвучала трещина. Не страх, но… предчувствие. – Зачем он тебе? Чтобы сделать из него такого же убийцу, как ты?

Кодзиро усмехнулся. Звук был сухим, как шелест опавших листьев.

– Чтобы спасти его, старик. Как ты когда-то, по своему глупому разумению, пытался спасти меня. Его Хаос пожирает его изнутри. Король Фовиус предложит ритуалы, сдерживающие клетки, дорогие зелья… Это продлит его агонию. Я же знаю другой путь. Путь *контроля*. Путь превращения проклятия в оружие. В *его* оружие. Я научу его направлять эту бурю, а не быть ее жертвой. Я сделаю его сильнее, чем ты можешь себе представить.

– Ценой его души? – прошипел Арес. – Ценой превращения в бездушное орудие убийства, как ты?

– Ценой *выживания*, – парировал Кодзиро. – Ценой силы, которая позволит ему защитить себя, свою сестру… и даже свою мать. Ты видел, что он сделал с теми разбойниками? Это был не контроль. Это был срыв. Следующий срыв может убить его на месте. Или тех, кого он любит. Я могу это предотвратить. Я *единственный*, кто может.

Арес опустился обратно в кресло. Он выглядел вдруг постаревшим. Гнев сменился тяжелой, гнетущей усталостью.

– И что? Ты хочешь, чтобы я просто… отдал его тебе? Как щенка? После всего, что ты только что сказал?

– Нет, – Кодзиро смягчил тон, но в нем не было тепла. – Я хочу, чтобы ты *доверился* мне. Как я когда-то доверился тебе на Перевале. Я хочу, чтобы ты отпустил его ко мне, когда они вернутся. Добровольно. Без сцен, без угроз. Потому что ты понимаешь, что это его единственный шанс. – Он сделал паузу. – Это и есть мой долг, Арес. Ты отнял у меня одну жизнь. Отдай мне эту. Жизнь твоего сына. Чтобы я мог ее спасти и… перековать. Знаш что учитель?

Арес молча посмотрел на Кодзиро взглядом который выражавыражал интерес.

— Я не буду вредить этому мальчику, клянусь своим именем длани луны. Катерина была мне как мать, а ты был моим учителем. Я не наврежу ребёнку женщины которая смогла принять такое чудовище как я.

Арес. Его руки сжали подлокотники кресла. Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую только тиканьем старинных часов на камине и бешеным стуком сердца Ареса, который, казалось, слышал даже Кодзиро. Речь шла о судьбе его умирающего сына. И доверять ее нужно было человеку, который только что обвинил его в сотнях смертей и чей путь был вымощен трупами.

Тиканье часов на камине казалось оглушительным в гнетущей тишине. Арес открыл глаза. В них не было прежнего огня, лишь глубокая, бездонная усталость и тяжесть выбора, ложащаяся на плечи горой.

– “Перековать”, – прошептал он, слово повисло в воздухе, холодное и чуждое. – Ты говоришь о нем, как о куске металла. Он мой *сын*, Кодзиро. Не трофей, не орудие для отработки долга.

Кодзиро не дрогнул. Его зеленая мгла глаз не отводилась от лица Ареса.

– Я говорю о нем, как о *выжившем*. Как о том, кто стоит на краю пропасти. Ты видел его глаза в тот день, Арес? Глаза не ребенка, а загнанного зверя, в которого вселился демон. Это был не Касиан. Это был Хаос в его чистейшей, неконтролируемой ярости. Ты и Катерина едва сдержали его тогда. А что будет в следующий раз? Когда он будет сильнее? Когда рядом не окажется вас двоих? – Голос Кодзиро оставался ровным, но каждое слово било точно в цель, как отточенный клинок. – Ты хочешь, чтобы он убил Люси? Случайно? В приступе той боли, что гложет его изнутри? Или чтобы он сгорел сам, разорванный силой, которую не может вынести?

Арес сжал кулаки так, что костяшки побелели. Образ маленькой Люси, ее беззаботная улыбка, встал перед ним, смешавшись с кошмарными картинами того дня, когда Касиан, искаженный болью и яростью, превратился в нечто чудовищное.

– Ты… ты играешь на самом больном, – хрипло произнес Арес.

– Я говорю правду, – безжалостно парировал Кодзиро. – Ты солдат, Арес. Ты прошел “Пробуждение”. Ты знаешь цену силы и цену слабости. Слабость сейчас – это твои сомнения. Твоя слепая надежда, что король Фовиус, со всеми его ритуалами и зельями, найдет волшебное решение. Его методы – костыли. Мои – обучение ходьбе. Жесткому, болезненному, но *настоящему* ходьбе по лезвию, на котором он балансирует.

Он сделал шаг вперед, его тень снова накрыла стол.

– Я не прошу отдать его мне навсегда. Дай мне три года. Три года, Арес. Отпусти его со мной после их возвращения. Я уведу его туда, где его ничто не будет отвлекать. Туда, где ветер воет как потерянная душа, а камни помнят крики первых воинов Хаоса. Туда, где я сам учился контролировать свою Тьму. Я научу его *чувствовать* Хаос, а не бояться его. Научу направлять его ярость, а не быть ее рабом. Научу слышать свое истинное имя в реве бури, а не в шепоте умирающих клеток. Я сделаю его не просто выжившим. Я сделаю его *хозяином* своей судьбы.

Арес поднял взгляд. В его глазах бушевала война: отцовский ужас перед разлукой и перспективой отдать сына в руки человека, чей путь усеян костями, против холодного, безжалостного голоса разума, шепчущего, что Кодзиро, возможно, единственный, кто говорит правду о шансах Касиана.

– А если ты сломаешь его? – спросил Арес, его голос был тихим, но полным невысказанной угрозы. – Если твои методы убьют в нем то, что делает его моим сыном? Доброту? Сострадание?

Кодзиро усмехнулся, и в этой усмешке впервые мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее… усталость?

– Доброта и сострадание – роскошь для тех, кто уверен в завтрашнем дне. Касиану сейчас нужно выжить. Чтобы научиться сострадать снова, сначала нужно перестать быть бомбой замедленного действия. Я не обещаю вернуть тебе прежнего сына, Арес. Он никогда не будет прежним. “Пробуждение” и боль, которую он несет, меняют навсегда. Но я обещаю вернуть тебе *живого* сына. Сына, который сможет обнять свою сестру, не боясь, что его прикосновение причинит ей боль. Сына, который сможет выбирать свою судьбу, а не быть ее жертвой. Разве это не то, чего ты хочешь?

Арес опустил голову. Он смотрел на свои руки – руки воина, руки отца. Руки, которые когда-то остановили клинок юного Кодзиро, обрекая на гибель деревню. Руки, которые теперь должны были подписать договор с дьяволом ради спасения собственного ребенка.

Молчание длилось вечность. Даже часы, казалось, замерли в ожидании. Наконец, Арес поднял взгляд. В его глазах не было ни капитуляции, ни гнева. Была лишь бездонная, леденящая решимость.

– Три года, – прошепел он, слово давилось в горле, как осколок стекла. – Один год, Кодзиро. Ни днем больше. И ты возвращаешь его *живым* и *способным контролировать свой дар*. Не машиной для убийства. Не тенью. Человеком. Моим сыном. – Он встал, и его фигура снова обрела былую мощь, но теперь это была мощь отчаяния, сжатого в кулак. – Если с ним что-то случится по твоей вине… Если ты сломаешь его волю, его дух… Клянусб памятью о Перевале Плачущих Ветров, я найду тебя. И никакая сила в семи мирах не спасет тебя от меня. Долг будет оплачен сполна. Кровью.

Кодзиро встретил его взгляд без страха. В его зеленых глазах мелькнуло нечто – возможно, тень уважения, возможно, холодное удовлетворение от выигранной схватки.

– Принято, – он кивнул, коротко и четко. – Жду его после возвращения из столицы. Год отсчета начнется с того дня, как он переступит порог моего убежища

Он вышел, не оглядываясь, оставив Ареса одного в кабинете, наполненном грохотом его собственного сердца и тяжестью только что заключенной сделки с самой опасной силой, которую он знал. Тиканье часов на камине казалось оглушительным в гнетущей тишине. Арес открыл глаза. В них не было прежнего огня, лишь глубокая, бездонная усталость и тяжесть выбора, ложащаяся на плечи горой.

Часть 3:

Запах яблочных оладий и корицы витал в просторной кухне особняка, но не мог заглушить тяжести, висевшей в воздухе. Мы с Гером сидели за столом, ковыряя вилками теплые, румяные оладьи, которые Лили щедро полила медом. Но есть не хотелось. Из кабинета Ареса не доносилось ни звука, и эта тишина была страшнее любых криков.

– Что они там делают? – прошептал Гер, отодвигая тарелку. Его золотисто-желтые глаза (редкий цвет для орка) были широко раскрыты от страха. – Дерутся? Колдуют?

– Не знаю, – честно ответил я. Мои лисьи уши напряженно ловили малейший шорох, но слышалось только потрескивание дров в плите да нервное шуршание фартука Лили. – Но Кодзиро… он пришел не просто поболтать. Он пришел за чем-то.

Лили, стоявшая у плиты и бесцельно помешивая компот, вздрогнула. Она обернулась, ее лицо было пепельно-серым.

– Он… он был другим тогда, – тихо проговорила она, будто разговаривая сама с собой. – Когда господин Арес привел его сюда. Худой, колючий, весь в синяках и ссадинах. Глаза… полные ненависти и страха. Как у загнанного волчонка. Господин учил его владеть мечом, учил контролировать тот… тот ужас, что в нем кипел. Было трудно. Очень трудно. Он ломал мечи, ломал мебель, однажды чуть не поджег конюшню. Но господин Арес терпел. Говорил, что в нем бьется сердце воина. Что из него выйдет нечто великое.

Она замолчала, глядя на пар от компота.

– И он вышел, – пробормотал я, вспоминая холодную мощь Кодзиро на арене, его абсолютную уверенность. – Великий убийца.

– Не только, – резко парировала Лили, и в ее глазах блеснула искра былой твердости. – Он защищал слабых. Да, жестоко. Слишком жестоко иногда. Но он не давал в обиду людей из нашего квартала, когда те дворянские щенки задирали их. Он заставил банду "Рыжих Когтей" убраться прочь из Аира, хотя их главаря потом нашли… ну, вы поняли. Он не был монстром. Не всегда. Пока… пока не случилось *то*.

– Что случилось? – не удержался Гер.

Лили покачала головой, обернувшись к плите.

– Не мне рассказывать. Это между ними. Но после этого… после этого он ушел. Стал тем, кем стал. "Мечом Длани Луны". Тенью Томаса Белмеда. И господин Арес… он изменился. Стал мрачнее. Как будто часть света в нем погасла. – Она вздохнула. – И теперь он вернулся. И Касиан… Бедный мальчик.

Внезапно тишина в доме была нарушена. Не криком, не грохотом. Дверь кабинета мягко открылась и закрылась. Легкие, бесшумные шаги замерли в коридоре перед кухней.

Кодзиро стоял в дверном проеме. Его лицо было непроницаемо. Ни гнева, ни торжества. Пустота. Только в глубине зеленых глаз, казалось, мерцал отблеск какого-то далекого, холодного огня.

– Лисенок, – его голос был ровным, без интонаций. – Проводи меня до ворот. Орчонок, можешь остаться. Лили, спасибо за гостеприимство. И за оладьи. Они… как прежде.

Он повернулся и пошел к выходу. Я бросил взгляд на Геру и Лили – они замерли, – и поспешил за ним. Сердце колотилось где-то в горле.

Мы шли молча по темному коридору, через прихожую, к выходу. Стражи у ворот молча отскочили в стороны, едва завидев его. Ночь полностью вступила в свои права. Над Аиром сияли миллиарды звезд, и огромная голубая луна лила свой холодный свет на пустынные улицы.

Кодзиро остановился, повернувшись ко мне. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора.

– Передай Алисе и Барею, – сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, – что их сын… любопытен. Слишком любопытен для своего же блага. Мир не так прост, как кажется в книжках, Лисенок. И не все тени безобидны. Учись. Тренируйся. Выживай. Возможно… – он запнулся, будто впервые за вечер подбирая слова, – возможно, когда-нибудь твоя любознательность сослужит тебе службу. А пока… держись подальше от темных углов и старых долгов. Особенно моих.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и растворился в ночной тени между домами так же бесшумно, как и появился. Будто его и не было.

Я стоял у ворот особняка Ареса, дрожа не от холода, а от странной смеси страха, восхищения и леденящего предчувствия. Над городом Аиром, таким знакомым и уютным днем, сейчас висела тяжелая, невидимая тень. Тень прошлого. Тень силы. Тень Кодзиро. И я знал – это только начало. Что бы ни решил Арес, что бы ни случилось с Касианом, наш тихий мирок уже никогда не будет прежним. Конец детства Алека наступил так же внезапно и неумолимо, как та ночь на стройке в прошлой жизни. Только теперь у него были острые лисьи уши, чтобы слышать приближающуюся бурю, и инстинкты, подсказывающие: бежать бесполезно. Нужно готовиться.

Я посмотрел на освещенные окна кабинета Ареса на втором этаже. Там, за толстым стеклом, сидел человек, решающий судьбу своего сына. Ценой старого долга. Ценой возможной души.

Повернувшись, я побрел домой. Мне нужно было читать. "Энциклопедию Махронуса". Особенно разделы о Расе Хаоса, бездны, о контроле энергии, о древних воинских искусствах. И о том, кто такие "Апостолы" и почему Кодзиро претендует на этот титул. Знания перестали быть просто интересом. Они стали оружием. Единственным, что у меня пока было.

Я вспомнил слова того голоса который я услышал перед тем как оказаться сдесь. Он сказал что меня будут звать Александр. Но он хотел добавить что то еще. Неужели он хотел доровать мне второе имя?