— Что бы ты там ни замышлял, я останусь здесь больше чем на десять дней.
— Я всегда рад принимать гостей, отличающихся хорошими манерами.
Иными словами, как бы ни относилась к происходящему мать, Эстебан был уверен: герцогиня никогда не позволит себе недостойного поведения по отношению к Анете. Впрочем, сама герцогиня и не собиралась вымещать что-либо на Анете. В чём могла быть вина этой замечательной молодой женщины, которая просто старалась жить своей жизнью?
— К этому часу в столичных салонах уже наверняка знают, что мы с Серафиной вместе посетили твою виллу. Когда я вернусь в столицу, все будут говорить, что ты и Серафина собираетесь обручиться. И я намерена сделать этот слух правдой.
— После этого герцогиня Рейнштайн больше никогда не увидит своего старшего сына.
Герцогиня потрясённо замерла.
— Никогда.
— …
— Именно так закончится эта история, матушка.
Герцогиня закрыла глаза и подавила подступившее раздражение. Она слишком хорошо знала, что старший сын вполне способен исполнить такую угрозу.
— История о третьем сыне барона, живущем по соседству, всегда занимает людей больше, чем молодой герцог где-то далеко. В столице едва ли кого-то волновало, чем я здесь занимаюсь. Но благодаря тому, что вы привезли с собой мисс Уиллингтон, матушка, меня вновь столкнули прямо в грязную трясину столичного общества.
В этом Эстебан был прав.
Когда он жил в столице, даже его кашель становился предметом обсуждения. Но после отъезда и по прошествии времени интерес публики естественным образом переключился на что-то другое.
— Просто оставьте меня в покое, матушка. Пусть я и дальше буду молодым герцогом, который пренебрегает своими обязанностями и без всякого стыда сторонится света. В следующем году объявите, что больше не намерены мириться с безответственностью старшего сына и передадите право наследования второму. Сплетни, конечно, появятся, но поскольку я останусь здесь, этот шум тоже быстро утихнет.
Герцогиня фыркнула.
— Ты говоришь так, будто совершенно уверен, что сумеешь завоевать сердце этой молодой леди.
— А если не сумею? Женщина, которую я люблю, способна улыбаться так, словно владеет всем миром, даже живя в том старом доме.
***
Анета оказалась превосходной наставницей.
Она терпеливо направляла Серафину, пока та не начинала успешно справляться с тем, чего никогда прежде не делала. Стоило Серафине замешкаться из-за неприязни к прикосновению к хрупким сухим лепесткам, как Анета сразу это замечала и брала дело на себя.
— Бр-р.
В открытое окно залетело какое-то крошечное насекомое и, жужжа, пронеслось возле самого лица Серафины. Анета быстро отмахнулась от него, прогнала прочь и закрыла окно.
— Вы не любите насекомых?
— Да. Когда я была маленькой, одно насекомое заползло мне в ухо.
— Боже мой.
— Пока его не вытащили, это было просто ужасно. Даже теперь, когда наступает лето, я перед сном плотно укрываю голову одеялом.
— После такого это вполне понятно.
Истории, которые Серафина никогда не стала бы рассказывать благородным дамам столицы, здесь сами собой слетали с её губ.
— В нашем поместье кладовая доверху набита травами, отпугивающими насекомых. Как только начинает теплеть, их жгут с утра до вечера, так что весь коридор возле моей комнаты стоит в дыму. Все ненавидят зиму, а вот я люблю её больше всего. Зимой нет насекомых.
— Ох, должно быть, каждое лето становится для вас настоящим испытанием.
— Именно так. Даже сейчас мне иногда снится, как то насекомое ползёт по моему уху. Бр-р, терпеть этого не могу.
Серафина обхватила себя руками и невольно поёжилась. Анета посмотрела на неё так, словно это зрелище показалось ей очаровательным.
— Наверное, в столице тоже много насекомых?
— Не так много, как здесь, но летом они всё равно есть. Вы никогда не бывали в столице?
— Нет.
— Ни разу?
— Нет. Единственный город, который я знаю, это Нас.
— Боже мой. Тогда я непременно приглашу вас в столицу, и вы должны будете приехать. Вчера, сойдя с поезда, я немного осмотрела Нас, но ему всё же далеко до столицы.
— Если мисс Серафина говорит это с такой уверенностью, мне действительно стоит хоть раз там побывать.
— Я обязательно приглашу вас. И вам придётся остаться надолго. Есть так много мест, которые мне хочется вам показать.
Весело болтая, Серафина и Анета приготовили несколько бутылочек ароматического масла. Пользоваться ими сразу было нельзя. В течение нескольких недель бутылочки предстояло ежедневно встряхивать, пока масло постепенно не впитает аромат трав и цветов.
— Мисс, что будем делать с обедом? — спросила Энджи, вернувшись с работы во дворе.
— Боже мой, уже так поздно. Мисс Серафина, не желаете пообедать с нами?
— Боюсь, это будет слишком обременительно.
— Обременительно? Вовсе нет. Конечно, блюда не будут такими изысканными, как на вилле, но я всё же немного похвастаюсь своим кулинарным мастерством.
— Вы сами готовите, мисс Анета?
— Да.
— Можно мне посмотреть?
— Разумеется.
Анета первой поднялась со своего места и направилась на кухню.
Серафина взяла один из тонких платков, сложенных стопкой в углу рабочего стола, и вытерла с рук масло. Решив, что стоящая рядом корзина предназначена для белья, она небрежно бросила туда использованный платок, но, присмотревшись, поняла, что это вовсе не корзина для стирки, а мусорная корзина.
Будь это в поместье Уиллингтонов, Серафина просто оставила бы всё как есть. Но в чужом доме так поступать было нельзя, поэтому она наклонилась и протянула руку, чтобы достать платок.
И тут взгляд зацепился за кое-что другое.
За смятое письмо.
И за слова «выкидыш» и «Родейла».
Чтение выброшенных чужих писем совершенно не подобало благородной даме, поэтому Серафина решительно подавила любопытство и выпрямилась. Однако взгляд снова и снова возвращался к письму в мусорной корзине.
Выкидыш. Родейла.
Родейла...
Почему-то это имя казалось знакомым.
После имени виднелось ещё несколько букв, но эта часть скрывалась в складках смятой бумаги, и разобрать её было невозможно.
«Родейла. Родейла. Ах, Родейла!»
И тут память подсказала ответ.
Прошлая зима. Скандал, всколыхнувший всю столицу. История графини Ройзен и недавно нанятого повара.
Граф Ройзен пытался замять дело и решить всё как можно тише, однако подобное происшествие невозможно было скрыть. Стоило дворянам собраться вместе, как разговор неизменно сворачивал к этой теме.
— Я всегда знала, что эта женщина когда-нибудь выкинет нечто подобное. Такая красавица никогда не смогла бы довольствоваться одним лишь графом Ройзеном. Даже если брак был заключён из-за денег, ей наверняка чего-то недоставало.
— Вот именно. Говорят, тот повар был необыкновенно хорош собой. Не следовало вообще брать в дом такого молодого и красивого мужчину.
— А графиня Ройзен оказалась удивительно смелой, да? Назначать тайные свидания не где-нибудь, а в собственной спальне.
— Насколько мне известно, дело не ограничивалось одной спальней. Поговаривают, они встречались в самых разных уголках поместья.
То, что графиня Ройзен была красива словно кукла, лишь подогревало интерес к этой истории. Поэтому Серафине тоже довелось услышать об этой особе немало самых разных сплетен.
Некоторое время, стоило людям собраться вместе, как разговор неизменно заходил о прекрасной и распутной графине Ройзен.
Её звали именно Родейла. И…она была родом из города Нас.
Имя Родейла встречалось нечасто. В Насе едва ли могли жить две женщины с таким именем.
«Неужели подруга, с которой муж мисс Анеты изменял ей, и есть графиня Ройзен? Нет, теперь уже Родейла Карвонетти? Но при чём здесь выкидыш? Неужели Родейла была беременна?»
Любопытство буквально разрывало Серафину на части.
Поддайся она своему желанию, письмо уже давно было бы извлечено из мусорной корзины и прочитано от начала до конца. Однако Серафина обладала выдержкой, подобающей молодой леди из знатного рода.
С немалым трудом она отвела взгляд от смятого письма и посмотрела в сторону кухни.
Ничего не подозревавшая Анета что-то размешивала в большой миске.
Серафина прошла на кухню и принялась наблюдать за готовкой, однако слова «Родейла» и «выкидыш» продолжали настойчиво кружить в голове, не давая сосредоточиться.
Вскоре обед был готов.
На стол подали пасту с овощами, грибами и беконом. Благодаря молоку и сыру сливочный соус получился густым, сытным и насыщенным.
Рядом стоял салат из овощей, собранных Энджи, а также речная рыба, доставленная этим утром. Рыбу запекли с травами и солью, и её золотистая корочка выглядела необыкновенно аппетитно.