Комната напоминала гробницу, высеченную в сердце скалы. Холодные каменные стены, покрытые пятнами сырости, жадно поглощали свет, оставляя лишь тусклые отблески от магической лампы, что висела под потолком. Её призрачный голубоватый свет дрожал, отбрасывая на стены длинные, изломанные тени. Воздух был спёртым, пропитанным запахом плесени и железа.
В центре комнаты, на грубом деревянном стуле, сидел мужчина, лет тридцати, с короткими черными волосами, голый по торс. Запястья были скованы ржавыми кандалами за спинкой. Его лицо было покрыто кровоподтёками и ссадинами. Волосы, слипшиеся от пота и крови, падали на лоб, но глаза — тёмные, с горящими искрами упрямства — выдавали, что дух его ещё не сломлен.
Он тяжело дышал, каждый вдох сопровождался хриплым свистом, но губы оставались плотно сжатыми, словно он поклялся молчать до последнего.
Райот стоял перед ним. Плащ слегка колыхался, будто подчиняясь невидимому ветру, а алые глаза Райота горели холодным светом. Он медленно обошёл пленника. Его шаги были бесшумны, как у хищника, крадущегося к добыче.
— Ну, — голос Райота был мягким, почти бархатным, но в нём звенела сталь, — готов наконец заговорить? Или мне стоит продолжить нашу… беседу?
Мужчина поднял голову, его взгляд на мгновение встретился с глазами Райота, но тут же скользнул в сторону. Он молчал, лишь скулы напряглись, выдавая внутреннюю борьбу. Упрямство в его глазах боролось со страхом, и пока первое побеждало.
У стены, в тени, стояли Широ, Кириан и Айрис. Все трое знали, что этот допрос — не просто спектакль. От слов этого человека зависело слишком многое.
Джесс не вошла. Сказала, что ей надо кое куда сходить, но она скоро вернется.
Райот остановился перед пленником, скрестив руки на груди. Его алый плащ слегка качнулся, отбрасывая тень, похожую на крылья хищной птицы.
— Знаешь, я не из тех, кто любит тратить время зря, — продолжил он, его тон был почти дружелюбным, но в нём чувствовалась скрытая угроза, как лезвие, спрятанное в бархатных ножнах. — У меня есть дела поважнее, чем играть с тобой в молчанку. Но если ты заставишь меня задержаться, — он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, почти шепотом, — поверь, ты пожалеешь.
Мужчина сглотнул, но продолжал упрямо молчать. Его глаза метались по комнате, словно искали несуществующий выход.
Райот выпрямился, театрально вздохнув, будто разочарованный старый друг.
— Ладно, — сказал он, и в его голосе мелькнула нотка притворного сожаления. — Ты сам выбрал.
Он повернулся к небольшому деревянному столу, стоявшему у стены. На нём, в тусклом свете лампы, поблёскивали инструменты — ножи с тонкими лезвиями, металлические щипцы, крючья с замысловатыми изгибами. Каждый предмет выглядел зловеще, словно создан не для работы, а для того, чтобы внушать ужас.
Райот взял небольшой нож, лезвие которого отразило свет лампы, бросив холодный блик на лицо пленника.
— Последний шанс, — сказал он, поднося нож к щеке мужчины, так близко, что тот наверняка чувствовал холод металла. — Кто стоит за тобой? Кому ты продавал детей?
Мужчина задрожал, его дыхание стало прерывистым, но он всё ещё молчал. Его глаза, полные страха, всё же хранили искру вызова, словно он был готов скорее умереть, чем заговорить.
Райот отступил на шаг, качая головой, будто учитель, разочарованный в ученике.
— Упрямый, — произнёс он, и в его голосе мелькнула тень уважения, тут же смытая холодной решимостью. — Но упрямство не всегда спасает.
Он повернулся к подросткам в углу, его взгляд на мгновение смягчился, но голос остался твёрдым.
— Широ, Кириан, Айрис, — сказал он, слегка кивнув в их сторону. — Вам лучше выйти. Наш гость оказался крепче, чем я думал. Это будет… не для ваших глаз.
В тот момент, когда он произнёс эти слова, нож в его руке поймал свет лампы, и блик, словно молния, сверкнул в полумраке. Широ почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он хотел возразить, сказать, что готов остаться, что имеет право видеть правду, но Кириан, не дав ему и слова вставить, схватил его за руку. Пальцы друга впились в запястье с неожиданной силой.
Широ замер у двери, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Его тёмные глаза горели, отражая свет факела, а в груди клокотал гнев, смешанный с чем-то новым, твёрдым, как сталь. Он хотел вернуться, ворваться обратно и потребовать ответов. Но Кириан, всё ещё держа его за руку, не дал ему сделать и шага.
— Широ, хватит, — прошипел Кириан, его голос дрожал от напряжения. — Это не наше дело. Не лезь туда.
— Но мы должны знать, что происходит, — возразил Широ, чувствуя, как гнев поднимается в нем. — Айрис чуть не стала их жертвой. Мы имеем право знать, кто за этим стоит.
Кириан вздохнул, его голубые глаза выражали сомнение.
— Право? — Кириан нахмурился, его голос дрогнул. — А ты уверен, что хочешь знать? Видеть, как человеку ломают пальцы? Слушать, как он кричит, пока его заставляют говорить? Это не как в книгах, Широ. Это реальность.
— А ты уверен, что хочешь остаться слепым? — резко ответил Широ. — Мы живём в мире, где людей похищают и продают, как товар. Если мы будем отворачиваться, то однажды проснёмся в клетке.
— Широ, мы дети. — он произнес это шепотом. — Мы не должны в этом всем участвовать. Нам сейчас лучше сидеть тише воды, ниже травы.
— Ты что совсем не понимаешь…
— Это ты не понимаешь, Широ! — он схватил Широ за плечи, его пальцы впились в мою кожу. — Думаешь, раз ты пробудился, раз убил того ублюдка, ты теперь непобедим? Ты не всемогущ! За этими людьми стоит что-то огромное, Широ! Что-то, что раздавит тебя, как жука! — Его голос дрогнул, и он почти прокричал: — Если они узнают, что ты суёшься в их дела, они убьют тебя! А потом — Айрис, Клаудию, меня! Всех, кто тебе дорог! Ты этого хочешь?!
Его глаза блестели. Было понятно, что он не просто злится. Он боится. Боится за них.
Его слова ударили Широ, как пощёчина, обнажая правду, которую он не хотел видеть. Он был ребёнком. Не героем, не воином — просто мальчишкой, который случайно оказался в центре кошмара. Но в то же время в нем росло что-то новое, твёрдое, как сталь. Он не мог просто уйти. Не после того, что видел.
Может, Кириан был прав, и Широ лезет туда, где мне не место. Может, он действительно не готов. Но если Широ отступил бы сейчас, если бы позволил страху решать за него, то никогда не стал бы тем, кем должен.
“Я видел, что этот мир — не сказка. Здесь нет героев, которые всё время будут защищать тебя от любых невзгод. Есть только те, кто решает бороться, даже если им страшно. И я хочу быть одним из них. Не ради славы, не ради силы — ради тех, кто рядом. Ради Айрис, которая чуть не потеряла всё, желая защитить нас. Ради Клаудии, которая всё ещё верит в доброту мира. Ради Кириана, который сейчас кричит на меня, потому что боится меня потерять.”
“ Но, чтобы стать таким, я должен стать сильнее. Не только телом, но и духом. И это значит, что мой бой — не здесь и не сейчас. Мой бой — в будущем, и я к нему не готов.”
Айрис шагнула между ними. Её маленькая фигура казалась хрупкой, но её голос, обычно тихий, прозвучал резко, как удар хлыста:
— Довольно! — Она посмотрела на Кириана, затем на Широ, её бирюзовые глаза пылали. — Кириан прав. Я... я тоже хочу найти тех, кто стоит за этим. Но если мы пойдём сейчас, они уничтожат всё, что нам дорого. — Её рука дрогнула, коснувшись моей руки. — Ты же обещал помочь мне. Значит, должен остаться живым.
У Кириана смягчился взгляд. Он выглядел так, будто только что сделал большую ошибку и осознал, что сделал.
— Широ, это…прости. Не знаю, что на меня нашло. — голос Кириана был настолько виноватым, что у Широ промелькнула мысль пожалеть его.
— Нет. Ты прав.
— Что? — выдохнул он, будто не веря своим ушам.
— Мне действительно не стоит вмешиваться во всё это. Пока. — сказав это Широ развернулся и пошел в сторону выхода.
— Эй, Широ! Что значит это твое “пока”. Эй, подожди нас!
Кириан побежал за Широ. Айрис сначала заметалась взглядом, ничего не понимая, но затем поторопилась за ними. У выхода их встретил рыцарь, у которого они попросили сопроводить их к госпиталю. Вспоминая то, как легко они шли вместе с Райотом — вторым по должности человеком в герцогстве, он безоговорочно согласился.
Полтора часа спустя.
Штаб Каменных рыцарей утопал в полумраке, словно старый зверь, затаившийся в ожидании бури.
Джесс стояла у входа, прислонившись к дверному косяку. Её зелёные волосы, собранные в небрежный хвост, слегка растрепались, а в пальцах тлела сигарета, выпуская тонкие струйки дыма, которые растворялись в полумраке. В кармане лежала новая пачка сигарет, за которой она как раз сейчас и ходила.
Её поза была расслабленной, но глаза — острые, как у ястреба, — следили за дверью допросной. Её задачей было сторожить дверь и по приказу Райота подлечить преступника.
— Я думал, ты бросила курить, — раздался голос Райота, когда он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. — Подаёшь плохой пример детям. — Подаёшь плохой пример детям, знаешь ли.
Джесс фыркнула, стряхнув пепел на пол. Её губы изогнулись в кривой усмешке.
— Легко тебе говорить, мистер Совершенство, — она прищурилась, изучая его лицо. — Бросить курить — не так уж и просто. Ну, что там? Закончил с нашим «гостем»?
Райот вздохнул, его алые глаза на мгновение потемнели, словно отражение пламени в камине стало холоднее.
— Скажем так, я исчерпал все способы… развлечь его, — сказал он, и в его голосе мелькнула мрачная ирония. — Похищать детей и продавать их на чёрном рынке — это ниже любой морали. Такие, как он, не заслуживают воздуха, которым дышат. Но, увы, законы есть законы.
— Как думаешь, что его ждет? — спросила Джесс не от того, что не знала, а просто хотела услышать его мнение.
— Очевидно. Сначала в столицу, а оттуда его уже отправят в Юстиополь.
— Юстиополь? Разве туда не отправляют самых опасных и сильных преступников?
— Там не важно. Почти все в Юстиополе — маги, но не только. Главное — там никто не сбегает. Ни одна тварь за последние пятьдесят лет оттуда не вышла без суда. И пробраться туда тоже нереально — это скорее крепость, чем тюрьма. Так что охрана от тех на кого он работал ему гарантированно. Даже восточное полушарие своих туда иногда шлёт, если не хотят разборок у себя…
— Значит, решили поставить на этом жирную точку. Хм. Тогда охрана будет соответствующая.
— Хотя если бы не законы, то я лично его там прибил.
Джесс подняла бровь, затушив сигарету о стену. Её движения были резкими, выдавая сдерживаемое раздражение.
— Терпение у тебя, конечно, железное, — сказала она, скрестив руки. — Я бы давно плюнула на эти законы и прикончила его на месте. Ну, и что он выдал? Хоть что-то полезное?
— Мелочь, как и ожидалось, — ответил он, его голос стал тише, но твёрже. — Он и его шайка — всего лишь жадные крысы, решившие, что похищения — лёгкий способ набить карманы. За ними стоят заказчики. Письма с инструкциями, курьеры в масках, повозки для «товара». — он скривился, будто само слово оставило горький привкус во рту. — Всё как по учебнику чёрного рынка.
Джесс нахмурилась, её пальцы нервно теребили край рукава.
— И что, никаких зацепок? — спросила она, её голос стал резче. — Он описал курьеров? Место? Время?
— Описал, — Райот пожал плечами, но в его движении чувствовалась усталость. — Но курьеры всегда в масках. Обычные наёмники, скорее всего. Повозки появляются в условленном месте, кучер — тоже в маске. А теперь, когда мы взяли этого ублюдка, заказчики, скорее всего, уже знают. Они либо затаятся, либо устроят нам засаду, если мы попробуем выследить следующую сделку. Зато он знает кое что про последнего заказчика.
— И что же? Давай не тяни.
— Конечно, большая часть информации ему неизвестна, но от этого человека пришло всего три заказа, на Айрис был четвертый. И во всех заказах он выдавал точную наводку на цель. Но самое главное, что у всех детей была линия Эйра.
Глаза Джесс расширились.
— Линия Эйра? То есть передаваемые по наследству способности? И у Айрис она есть?
— Выходит, что так. Надо будет отправить вместе с этим гадом наводку на то, чтобы пропажи детей с линией Эйра попытались объединить в одно дело. Может смогут выйти на заказчика.
— Если бы ты не поубивал там всех, у нас было бы больше информации. — заявила с упрёком Джесс.
— Я действовал на эмоциях. Согласен, мой косяк. Но... — его тон стал тише.— Ты бы сама сдержалась?
Джесс замолчала, а затем ответила:
— Конечно нет.
— Вот и я о том. Ладно, забыли. Иди, подлатай его. Не хочу, чтобы он сдох раньше, чем его допросят в столице. А я пока подготовлю чай.
Джесс кивнула и отправилась в комнату, из которой вышел Райот. Войдя туда, она замерла. За годы работы целителем она видела множество страшных ран. Но то, что она видела сейчас превосходила всё.
В центре темной комнаты, освещаемый лишь тусклым светом лампы на потолке, сидел мужчина. Нет. Даже понять, что это человек было непросто. Все тело было в царапинах и ссадинах. Пальцы на руках и ногах неестественно вывернуты.
Она пробормотала что-то себе под нос, качая головой.
— Райот, ты точно не знаешь меры, — шепнула она, начиная вливать ману в изувеченное тело. Свет её заклинаний, мягкий и зеленоватый, окутал мужчину, заставляя раны медленно затягиваться.
Через несколько минут, изрядно вымотанная, Джесс вернулась в кабинет Райота. Комната была скромной, но уютной: потёртый деревянный стол, заваленный свитками и картами, пара скрипящих стульев и старый диван, обитый выцветшей тканью.
На стене висел гобелен с вышитым гербом герцогства Сэлрис. Единственным источником света был камин, где потрескивали дрова, отбрасывая тёплые отблески на стены.
Райот наливал чай со спокойствием. Но в глубине алых глаз на миг мелькнуло нечто — усталость? Отвращение? Ему самому было противно, что пришлось так далеко зайти ради информации.
— Что-то ты долго. — сказал он с легкой ухмылкой, ставя чайник в центр стола.
— Говоришь так, будто не ты нанес ему те раны. Его лечение высосало немало моей маны, — сказала она, плюхнувшись на диван с такой силой, что он жалобно скрипнул. — Ты мне должен, Райот. И не отделайся дешёвыми сладостями.
Райот хмыкнул, пододвигая к ней кружку с чаем.
— Как всегда, требовательна, — сказал он, его глаза сверкнули лёгкой насмешкой. — Что на этот раз? Какое-то зелье? Или, может, новую одежду?
— Ха, мечтай, — Джесс ухмыльнулась, но её взгляд стал хитрым. — Я хочу ликёр из Авелина. Тот, что подают в “Старом Щите”. Говорят, он стоит, как моя месячная зарплата. Ну, потянешь?
Райот закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Ты невыносима, — сказал он, отпивая чай. — Целитель, а пьёшь и куришь, как заправский наёмник. А раньше ведь была сама знаешь кем. Где же та твоя святость?
— Ты прекрасно знаешь, что я уже не являюсь ей. А алкоголь мне просто нравится. Да и в нашей работе без этого свихнёшься, — парировала Джесс, её голос стал чуть серьёзнее. — Сам-то, помнится, пил, как безумный, когда Кайдена отправляли в Логред. На следующий день еле ползал.
— Ты не понимаешь, это другое. — Райот пожал плечами, его усмешка стала шире. — Ладно, так и быть, раскошелюсь на твой ликёр.
— Договорились, — Джесс наконец отпила чай, но тут же поморщилась. — Чёрт, Райот, ты опять заварил эту горькую дрянь? У тебя что, нормального чая нет?
— Финн посоветовал. Говорил бодрит не хуже кофе, да и вкус нахваливал.
— Раз Финн сказал, то не надо было брать! — резко вскрикнула Джесс. — Этот же пьянчуга кроме горькой алкашки ничего не пьет.
— А ты откуда знаешь? С ним что ли квасила? — ухмылка Райота стала шире.
— ...Забыли. — её тон снова стал спокойным. — Ты просто так со мной не чаевничаешь в штабе. Что ты узнал? Выкладывай.
Райот посмотрел на неё, его алые глаза на мгновение стали холоднее, словно он заглянул в будущее, полное теней.
— А если я скажу, что появился человек, пробудившийся в восемь лет? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая значимость. — Как думаешь, насколько сильным он может стать?
Джесс замерла, её кружка остановилась на полпути к губам. Она медленно опустила её, её глаза расширились от изумления.
— Ты шутишь, — сказала она, но её голос дрогнул. — Пробуждение в восемь? Это невозможно. Самое раннее — тринадцать, ну или крайне редко в двенадцать. Если такой человек существует, он… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Он будет монстром. Подожди, с чего ты вообще об этом заговорил?
Райот откинулся на спинку стула, его взгляд стал острым, как клинок.
— Широ пробудился, — сказал он, будто это был самый обычный факт. — В момент схватки с работорговцем. Более того, он его убил. Я сам до конца не понимаю, как это произошло.
Джесс поперхнулась чаем, закашлявшись так, что чуть не уронила кружку. Её глаза, полные неверия, впились в Райота.
— Ты уверен? — выдохнула она, её голос дрожал от смеси шока и восхищения. — Мальчишка? В восемь лет? Может это было действие какого-то артефакта или ложное Пробуждение, или…— она сделала паузу, чтобы переварить сказанное. — Это… боже, Райот, это безумие.
Она откинулась на спинку дивана, проведя рукой по волосам. Её пальцы слегка дрожали, выдавая, как сильно её потрясла новость. Джесс сглотнула, её пальцы нервно сжали кружку.
— Если всё это всплывёт, за ним начнётся охота, — сказала она, её голос был почти шёпотом. — Дворяне, чёрный рынок, королевские маги… все захотят либо заполучить его, либо убрать. Что ты собираешься делать? Возьмёшь его под своё крыло? Или оставишь, как есть?
Райот улыбнулся, но в его улыбке была не теплота, а уверенность, граничащая с предчувствием бури.
— Не переживай, — сказал он, его голос стал глубже, как рокот далёкого грома. — Он сам придёт. Я видел его взгляд. У него есть цель, и ради неё он пойдёт на всё. Через несколько лет этот мальчишка затмит нас всех.
Джесс посмотрела на него, её глаза сузились, но в них мелькнула улыбка.
— Какой же ты проницательный, когда захочешь, — сказала она, откидываясь на спинку дивана. — Думаешь, он сам решит стать сильнее?
— Все дети мечтают о силе, — ответил Райот, его голос стал тише, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность. — Но у Широ это не просто мечта. Это необходимость. И он это знает.
Джесс задумчиво посмотрела на свою кружку, её пальцы пробежались по краю керамики.
— Ну что ж, посмотрим, — сказала она, её голос был полон смеси любопытства и тревоги. — Но, если он станет таким, как ты говоришь, нам всем стоит приготовиться.
Райот поднял кружку, словно предлагая тост, его алые глаза сверкнули в отблесках камина.
— За него, — сказал он, его голос был твёрдым, как клятва.
— За него, — эхом отозвалась Джесс, чокнувшись с ним. Её улыбка была усталой, но в ней чувствовалась надежда.
Они сидели в тишине, потягивая горький чай, пока камин потрескивал, а тени на стенах танцевали, предвещая грядущие перемены.