Том 1 Глава 3

Глава 3. Охотничья игра

Молодой человек в синем костюме показался из густых зарослей верхом на коне. Это был Энтони, тот самый, кого юноша в красном назвал по имени — «хозяин», купивший Сэйлена.

Энтони настиг Сэйлена, выхватил меч и, подражая Уиллу, наклонился в седле, чтобы нанести удар на скаку.

Сэйлен резко пригнулся и перекатился по земле. Лезвие просвистело над головой, срезав лишь несколько прядей волос.

Юноша вскочил, едва не закричав от боли в лодыжке, и бросился в самую чащу леса, протискиваясь сквозь сплетения ветвей.

Энтони взмахнул мечом мимо цели, и лезвие вонзилось в ствол дерева, чуть не выдернув его самого из седла. Он принялся браниться, натягивая поводья при этом пытаясь вырвать застрявшее оружие, но клинок сидел слишком плотно, сколько бы сил он ни прикладывал.

Лицо его налилось кровью, словно он испытал величайшее оскорбление. В конце концов, он бросил попытки вытащить меч и погнал коня вслед за мальчиком. Но когда он понял, что лошадь просто не пройдет через такую густую лесную чащу, его ярость достигла апогея.

Он свистнул.

Из леса выскочил охотничий пес. Ростом до пояса взрослого человека, с мощными, бугрящимися мышцами, он скалил зубы, с которых капала слюна.

Энтони указал в сторону, куда исчез юноша, и скомандовал: «Ищи!». Пёс тут же с рычанием бросился в погоню.

Через несколько секунд в лесу раздался душераздирающий крик Сэйлена.

Пёс вернулся. Он тащил Сэйлена за ногу, вытянув его из кустарника. Мальчик пытался ухватиться за дерево, но сила собаки была несравнимо больше… он сломал ногти, оставив на коре длинные кровавые полосы.

— Брось! — приказал Энтони.

Пёс разжал челюсти и радостно понесся к хозяину, виляя хвостом в ожидании похвалы.

— Ебануться, бегает так быстро, еще чуть-чуть и я бы проиграл Уиллу.

Энтони соскочил с лошади, подошел к дереву и выдернул застрявший меч.

Лезвие осталось невредимым и по-прежнему холодно поблескивало. Это привело его в восторг.

— Не зря это меч гномьей ковки, даже не зазубрился! Стоило каждого потраченного медяка!

— Ты демон! — хрипел Сэйлен, собрав остатки сил. — Бездна проклянет тебя! Бог накажет тебя! Твоя душа будет вечно гнить под палящим солнцем в пустыне, ты…

Энтони усмехнулся: — Бог? И где же твой бог? Если сможешь, упроси его спуститься с небес и наказать меня лично!

Сэйлен опустил голову.

— Ха! Язык отняло, да?

Энтони решил, что тот окончательно сломлен, и с ухмылкой приблизился.

— А если приглядеться… ты ничего такой. Жаль тратить тебя на простую охоту. Мне как раз нужен раб для постели…

Сэйлен отвел взгляд, обхватив свои плечами, изображая беспомощность. Энтони присел рядом, схватил его за волосы и рванул на себя.

— Вот так-то лучше, правда? Слушайся меня, и твоя жизнь станет куда слаще, чем сейчас!

Но в этот самый миг, быстрее, чем Энтони мог ожидать, Сэйлен резко вскинул руку.

В ладони у него был спрятан острый камень. В тот момент, когда Энтони приблизился, мальчик с силой вогнал его прямо в глазницу противника!

— А-а-а-а-а-а-а!

Энтони истошно закричал и рухнул навзничь, зажимая правый глаз, из-под пальцев которого хлынул поток крови.

— Мой глаз! Ты, ублюдок! Проклятый раб! Мой глаз!…

Сэйлен вскочил на ноги и, воспользовавшись моментом, пока Энтони корчился в агонии, он кое-как взобрался на спину его коня.

Он не умел ездить верхом, но выезженная, послушная лошадь, услышав лишь одно слово «но!», тут же рванула вглубь леса, пустившись в галоп.

Энтони, чье лицо заливала кровь, перешел от криков к бессвязной брани:

— Ничтожный раб… как ты посмел… как ты посмел… Я перебью вас всех! Я живьем сдеру с вас кожу! Хэйфэн, взять его!

Охотничий пес, получив приказ, издал утробный рык и, превратившись в черный вихрь, бросился в погоню по следу запаха и крови.

Сэйлен в отчаянии припал к конской гриве. Острая боль парализовала его волю, в глазах плыло.

Сзади раздался отчетливый топот когтей: какое-то четырехногое животное неслось по земле, сминая опавшие листья.

Пес выскочил из зарослей и могучими передними лапами прыгнул Сэйлену на спину. Юноша вскрикнул, вылетел из седла и с глухим стуком ударился о землю. Позвоночник отозвался нестерпимой болью.

Пес с ходу вцепился ему в ногу. Раздался хруст это челюсти зверя переломили кость, острые осколки пробили кожу. Это был верный способ остановить добычу, которому обучали каждого пса с первых дней дрессировки.

Сэйлен зажмурился.

— Боже, спаси меня! Я не хочу умирать!

Если в этом мире существуют дьяволы, то, может, есть и боги? Получит ли он ответ на свою молитву?

Сэйлен не знал. Он просто молился, слепо и отчаянно, потому что больше ничего не мог сделать.

— …Я не могу умереть! Я хочу жить, ведь меня кто-то ждет!

И в ту самую секунду, когда он уже почувствовал, как клыки зверя готовы сомкнуться на его горле…

Все остановилось.

Охотничий пес застыл на месте, словно изваяние. Ветер перестал шуметь, листва замерла, конь умолк, и даже птичье пение и стрекот насекомых в лесу исчезли.

Нет, не они замерли это замерло время.

Сэйлен дрожащей головой поднял взгляд. Инстинкт выживания подсказал ему: здесь проявилось нечто запредельное, нечто невообразимо могущественное.

Над ним возникла черная тень.

Вокруг стало темно, словно сама тьма поглотила солнечный свет. Черный силуэт принес в это пространство абсолютную черноту; точнее говоря, само его существование было воплощением концепции «Тьмы».

В руках тень держала тяжелую книгу в пожелтевшем переплете, на медной обложке которой был изображен закрытый глаз.

Губы Сэйлена задрожали:

— Вы… Вы кто такой?

***

Лэйман, паривший в воздухе, на секунду замешкался. Этот мальчишка… он видит его?

Он следил за юношей уже некоторое время и был уверен, что именно этот человек был тем самым молящимся. Но лишь когда время внезапно остановилось, мальчик смог осознать его присутствие.

Лэйман не знал, как выглядит со стороны. Наверняка жутко, потому что юноша смотрел на него с таким выражением вселенской скорби, будто несчастная жертва, готовая взойти на алтарь.

Сэйлен, видя, что черная тень молчит, тут же понял, что задал глупый вопрос. Он молился богу, и этот силуэт явился. Кто же это еще, если не «бог»?

Правда, этот «бог» мало походил на тех лучезарных и блестящих божеств, которым поклоняются люди. Неужели это и есть легендарный Злой Бог из внешних миров?

Злой или добрый какая разница? Если это спасет его, Сэйлен готов отдать всё.

Лэйман решил, что нужно что-то сказать: молчание в такой ситуации не лучший выход. Он уже решил сделать этого бедного мальчишку своим первым апостолом, но как именно? Нужно ли соблюдать какой-то протокол? «Книга для Божественного Зла» хранила молчание. К тому же, он не знал, как долго продлится остановка времени.

Немного подумав, он спросил: — Как тебя зовут?

— Как тебя зовут, — эхом разнеслось в пространстве. Голос существа был величественным и глубоким, словно гул колокола, бьющего в сводах грандиозного собора.

— Меня зовут Сэйлен, — смиренно ответил юноша. — Прошу прощения… Вы и есть… Бог?

«Не просто бог, а Злой Бог», подумал Лэйман. Теперь каждое слово нужно взвешивать, чтобы поддержать статус и загадочность своего «темного» амплуа.

Вспоминая фэнтезийные фильмы и романы из прошлой жизни, он заговорил тоном таинственного мудреца-загадочника: — Я скитался по просторам Вселенной, когда случайно услышал твою молитву. Любопытство привело меня сюда.

«Скитался по Вселенной… Этот черный силуэт действительно пришел из внешнего мира!»

Сэйлена захлестнула волна ужаса вперемешку с восторгом. Его молитва призвала столь могущественное существо значит пути назад больше нет, а отступать уже поздно.

— Прошу, спасите меня! — взмолился он. — Я сделаю всё что угодно! Я… я не хочу умирать!

Серая карта «Апостола» в руке Лэймана вдруг задрожала, словно на что-то среагировала. Слово «Апостол» на карте рассыпалось на мелкие светящиеся частицы, которые тут же сплелись вновь, сложившись в имя «Сэйлен».

В центре карты начали сами собой проступать линии, набрасывая чей-то силуэт. Но, не успев закончить, линии замерли. Карта вибрировала, и Лэйман даже мог слышать исходящий от нее гул.

В чем дело? Неужели он сделал что-то не так?

Лэйман недоуменно перечитал текст в «Книге для Божественного Зла».

«Направляй его к исполнению истинного желания… „Истинного“? Неужели „выжить“ это не его настоящее желание?»

— Это действительно то, чего ты хочешь на самом деле? — спросил Лэйман.

Получив такой вопрос от великого существа, Сэйлен задрожал. Конечно, он хочет жить! Разве это может быть ложью?

Но если «Бог» спрашивает об этом, значит, в этом есть глубокий смысл. Сэйлен прижал руку к груди там, где сердце, вдруг стало так больно. Чего же он хочет на самом деле?

Он вспомнил слова соплеменников, погибших ради его спасения, вспомнил свою сестру, о судьбе которой ничего не знал, и родину, куда путь был отрезан навсегда.

«Выжить», «затаиться где-нибудь» Ю неужели это и есть его будущее? Вечно прятаться в чужих краях, дрожа от страха, что его снова схватят и сделают рабом? Прожить жизнь в вечном ужасе? Неужели это его мечта?

— Нет! Не это! — юноша непроизвольно сжал кулаки. — Я хочу жить… Но жить, подняв голову!

— Я не хочу прятаться и дрожать от страха! Если я захочу вернуться на родину то я вернусь. Если захочу ступить на сушу то я ступлю!

— Я больше не хочу быть добычей, не хочу быть чьим-то рабом..! Я хочу… я хочу свободы!

Как только юноша выкрикнул последнее слово, глаз на медной обложке «Книги для Божественного Зла» внезапно распахнулся, а алый зрачок задрожал, словно в эпицентре землетрясения!

Из груди юноши в тот же миг вырвался ослепительный поток света. Он взметнулся к небесам, подобно столбу огня, а затем с неостановимой мощью обрушился вниз, словно опрокинувшийся Млечный Путь, который в одно мгновение влился в карту, которую держал Лэйман.

Серый цвет сошел с карты, обнажив благородную медь. Бесчисленные сияющие линии сплелись на поверхности, образуя картину:

Юноша стоит посреди шторма, его длинные, подобные водорослям волосы развеваются на ветру; он высоко поднял руки, разрывая оковы на запястьях. С его рук капает кровь, но взгляд полон непоколебимой решимости. За его спиной бушуют яростные морские приливы, готовые поглотить этот мир.

В то же самое мгновение в руке у Сэйлена появилась карта, почти идентичная той, что была у Лэймана. Единственным отличием была обратная сторона: вместо симметричного узора на ней проступили четкие, изящные письмена.

[Сэйлен Юэси]

[Ты был плененным рабом, но ныне обрел силу, способную сокрушить любые цепи. Твой путь будет полон страданий, но цена, которую ты платишь, будет вознаграждена. Ты познаешь вкус слез, но чаще вкус крови. Ты станешь яростной волной, что захлестнет этот мир. Принесешь ли ты ему ужас или надежду?]

[Ты принял миссию: «Я и есть прилив».]

[Ты разблокировал новое задание: «Стань воином».]