Радиус действия школьного радиоприемника стремительно сокращался – судя по всему, многие динамики к этому моменту уже были уничтожены зомби.
Студенты в общежитиях либо добрались до столовой, либо нашли свой конец на дороге; конечно, оставались и те, кто не посмел высунуть нос наружу и по сей день трясся по комнатам – у таких людей, как правило, еще сохранялся какой-то запас еды.
Была и еще одна категория вроде компании Чжао Куня, которых нужда загнала в убежища понадежнее.
И все же поток людей, прорывавшихся к столовой, не иссякал.
Главные двери столовой наглухо заперты, стеклянные витрины сплошь заклеены газетами – снаружи разглядеть хоть что-то было невозможно.
Внутри царил кромешный ад: гудящая человеческая масса напоминала растревоженный базар, над головами неслись истеричные всхлипывания и перебранки.
Школьное руководство безуспешно пыталось навести порядок, но толпа, доведенная до ручки, наотрез отказывалась их слушать.
На возвышении директор с позеленевшим лицом вглядывался в сводки.
В общей сложности в школе числилось свыше тридцати тысяч учащихся и преподавателей, однако до столовой добрались и двух тысяч человек не наберется – от одной этой мысли руки опускались.
─ Остались еще живые, кто не смог прийти? – поинтересовался директор.
─ Наверняка остались, но снаружи кишат мертвяки, даже если кто-то и уцелел, войти им уже не светит, – с тяжелым вздохом ответил один из завучей.
─ Эх. Директор безнадежно махнул рукой. – Ладно, давайте открывать раздачу, студенты наверняка обессилели от голода.
─ Хорошо.
Вскоре в окошечках показались первые подносы с едой, и толпа, мгновенно забыв про рыдания, бешеной лавиной ринулась вперед.
─ Граждане студенты, не давите друг друга, соблюдайте очередь, еды хватит на всех! – орал директор, вооружившись мегафоном.
Однако оторопелые от голода школьники уже ничего не соображали; самые отчаянные норовили карабкаться прямо по подоконникам, чтобы вырвать порцию силой.
Не имея выбора, директор отдал приказ кухаркам убрать кастрюли с глаз долой.
Только после этого бунтари немного пришли в себя и наконец выстроились в подобие цивилизованной очереди.
Работницы столовой возобновили раздачу.
Первые счастливчики замерли перед окошком, жадно впившись глазами в скудное угощение…
─ Мне… вот это, вот это и вот это, всего побольше, и риса добавьте!
Однако тетя-повариха вовсе не собиралась потакать капризам: бухнув в тарелку скудную ложку риса и черпак тушеной картошки, она тут же переключилась на следующего.
─ В смысле? У меня на карте деньги есть, можете списать хоть за целый день!─ Возмущение прокатилось по рядам.
─ Именно, разве этим наешься?
Столовая вновь заходила ходуном от криков и возмущенного галдежа.
─ Тише, товарищи студенты, тише! – директор снова поднес к губам громкоговоритель.
─ Я прекрасно понимаю, что все вы голодны, но вы же сами видите: мы переживаем труднейшие, самые темные времена за всю историю человечества, запасы продовольствия на исходе.
Мы понятия не имеем, когда прибудет помощь, но должны твердо верить – государство нас не бросит.
Если мы станем экономить каждый кусок, то сумеем продержаться дольше и дадим себе куда больше шансов дождаться спасателей.
Речь директора возымела действие, люди постепенно утихли, отчетливо понимая правоту этих слов.
Вскоре удачливые обладатели пайков рассаживались по углам, вгрызаясь в еду с бешеной скоростью – пожалуй, за все годы учебы школьная столовая еще не казалась им настолько благословенным местом.
Многие, расправившись с порцией, вылизывали тарелки до блеска: наесться досыта так и не удалось.
Проследив за уминающими пищу школьниками, директор повернулся к стоявшему рядом завхозу:
─ Если исходить из нынешнего числа ртов, на сколько хватит запасов крупы и овощей?
Тот нахмурился, прикидывая в уме: ─ Если сильно ужиматься, крупы протянем недели полторы. А вот овощи портятся быстро, мы закупали их ежедневно; хотя народу теперь в разы меньше, долго они не пролежат, дней на три-четыре максимум.
Лоб директора прорезала глубокая морщина. Сроки прибытия помощи оставались туманными, и если еда закончится раньше, чем подоспеют военные, последствия даже вообразить страшно.
─ С завтрашнего дня урежьте порции еще сильнее, тяните время до последнего.
─ Понял.
Завхоз тяжело кивнул, его лицо выражало скорбь – судя по всему, придется переходить на одну жидкую баланду.
Тем временем в библиотеке…
Чуть больше тридцати выживших сидели на полу, безучастно глядя перед собой.
Удачно вырвавшись из лап мертвяков, они столкнулись с новой напастью – голодом, ведь в библиотеке съестного не водилось.
Мертвецы снаружи никуда не делись, выйти наружу они не могли, и многих грызло горькое раскаяние: лучше бы остались в общаге, честное слово.
В этот момент тишину разорвал резкий шорох распечатываемого пакета, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание.
Кудрявый парень извлек из кармана пачку лапши быстрого приготовления, сорвал упаковку и уже собирался вгрызться в сухой брикет, как вдруг спиной почувствовал неладное. Подняв ошарашенный взгляд, он наткнулся на десятки безумных, горящих голодным огнем глаз.
─ Вы… чего уставились? – испуганно пискнул тот.
─ Слышь, у тебя еще хавчик остался? Поделись, братуха.
─ Точно, мы же все товарищи по несчастью, надо выручать друг друга.
Толпа заговорщически загудела, неотвратимо сужая кольцо вокруг паренька.
Оценив обстановку, Кудрявый затрясся от страха: ─ У… у меня больше ни крошки нет!
сы
Его слова еще не затихли, как страждущие лавиной бросились вперед, вырвав пачку лапши прямо у него из рук; у него отобрали рюкзак и принялись шарить по карманам с поистине мародерским энтузиазмом.
─ Вы что творите?! Пустите, это мое! – верещал парень.
Но обезумевшая толпа уже ничего не слышала; те самые люди, что недавно клеймили мародеров, превратились в дикую стаю волков, обчистив бедолагу от макушки до пят.
Трое товарищей Кудрявого по 708-й комнате изначально тоже намеревались перекусить, но, увидев такое кино, поспешно запрятали свои припасы обратно.
Вот только их мелкие махинации не ускользнули от чужих глаз, и в следующую секунду обделившие первого парня зеваки с криками набросились на них.
Минута – и незадачливая троица разделила судьбу Кудрявого, оставшись с абсолютно пустыми карманами.
─ Поделом уродам! – злорадно бросили Лао Хэй и Шоухоу.
─ И надо же было им припасы прятать, – ухмыльнулся Чжао Кунь.
Хотя они не участвовали в грабеже, помогать никому не собирались, предпочитая наблюдать со стороны.
─ Вот она, человеческая природа во всей красе, – вздохнул Чжао Кунь и демонстративно извлек из рюкзака кусок хлеба, принявшись неторопливо жевать.
Его демонстративный жест мгновенно привлек внимание тех, кому ничего не досталось.
Завидев надвигающихся на него голодных бродяг, Чжао Кунь молча выставил вперед запятнанную кровью железную трубку и ледяным тоном процедил:
─ Шаг ближе – и я вас прикончу!
Толпа вмиг застопорилась, испуганно уставившись на арматуру: багровая запекшаяся кровь на металле отрезвляла лучше любых слов.
Они нутром чувствовали: этот тип не шутит, он действительно способен убить.
Убедившись, что приближаться больше никто не рискует, Чжао Кунь преспокойно продолжил трапезу под взглядами всей комнаты.
Лао Хэй с Шоухоу тоже достали свои запасы – после долгих стычек желудки сводило отчаянно.
Окружающие пожирали их еду глазами, полными дикой жадности, однако подойти не осмелился ни один.
Глядя на это безобразие, Кудрявый и его приятели едва не плакали от обиды: чем это не чистейшей воды потворство сильным и угнетение слабых?