— Мистер Малфой, это утверждение или вопрос? — Переспросил он, медленно поворачиваясь. В его голосе исчезла обычная добродушная хрипотца. Осталась только настороженность.
Я столкнулся с ним взглядом без тени смущения.
— Акромантулы, профессор... рядом со школой. Насколько это опасно?
Он подошёл ближе, прихрамывая на протезе.
— Откуда вы… — начал он и осёкся.
Я промолчал.
Кеттлберн смотрел на меня долго, очень долго. В его выцветшем глазу мелькала тень сомнений. Наконец он тяжело вздохнул, подошёл к ограде и опёрся на неё здоровой рукой. Протез ноги глухо стукнул о дерево.
— Разговор будет долгим. Акромантулы, — начал Кеттлберн, и его голос звучал устало, как у человека, который слишком долго нёс непосильный груз. — Вы знаете, что это за существа и что случилось с этим видом в Британии?
— Пятый класс опасности. Арахниды, живущие гнёздами и достигающие огромных размеров с течением жизни. Ядовитые, агрессивные, некоторые подвиды ещё и каннибалы, а другие виды с возрастом могут достичь разумности. Быстрое повышение численности в гнёздах является причиной, почему в Британии не осталось ни одного задокументированного гнезда с начала двадцатого века. Последнее уничтожили в 1910-х годах в Шотландском высокогорье.
Кеттлберн усмехнулся.
— Я думал, ограничитесь информацией из учебника по ЗОТИ со второго курса. А это, по-моему, пятый курс, раздел «Членистоногие высшей опасности». «Превосходно» по УЗМС вам обеспечено, мистер Малфой. Только… — он замолчал, подбирая слова. — Только учебники иногда врут.
— Я понимаю о чём вы, — ответил я просто.
Старый профессор вздрогнул. Его взгляд метнулся к моему лицу, ища подвох, насмешку, провокацию. Не нашёл. Я даже не ожидал, что обычно весёлый Кеттлберн, не многим младше Дамблдора, может быть таким… поникшим.
— Что же вы знаете?
— То, что есть ещё одно гнездо. И то, что оно находится в Запретном лесу… — я сделал паузу, якобы прикидывая, — … уже полвека, если не больше. Ещё знаю, что его обитатели постепенно расширяют свою территорию. И то, что пара пауков напали на меня и моих друзей.
Даже сквозь старческие морщины было заметно, что он удивился.
— Напали? — Переспросил он, и его голос дрогнул. — Когда? И как вы выжили? Точнее... всё ли с вами в порядке? Они вас не кусали, может царапина? Они очень ядовиты!
— Профессор, это было пару недель назад. Мы гуляли по опушке, — далеко не углублялись. Нас атаковали четыре особи. Как я понял позже, не самые крупные, но размером с кошку или собаку были. Мы отбились, но если бы их было больше… или попались особи постарше…
Я не закончил. Да и не нужно было.
— Арагог обещал и клялся, что они не будут приближаться к замку. Его потомки должны быть остаться в глубине леса, подальше от людей. Я поверил ему. Я очень хотел поверить…
— Арагог, — повторил я. — Это их вожак?
Конечно же, я знал, что это имя того мелкого паучка, который и сотворил целое гнездо и достиг ого-го каких размеров. Спасибо Послезнанию.
— Вы умны, мистер Малфой. Очень умны и кажется, уже всё поняли. Да, Арагог — вожак этого гнезда, несмотря на то, что не является матерью гнезда, он их прародитель. Акромантул, которого… которого я не смог уничтожить ещё десятки лет назад, когда он сам и его потомство не смогли бы защититься от одного меня.
Он замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил его.
— Несколько яиц акромантулов в своё время попали в руки одному ученику от путешественника из Бразилии. Непонятно, зачем он подарил ученику Хогвартса такую опасность, которая запрещена в продаже во всем местах мира, но ученик любил магических существ и вылупившихся паучков держал в качестве домашних питомцев. Скрытно ото всех. Когда же я прознал про это, в лесу уже было большое гнездо, а Арагог представлял из себя редчайший экземпляр с разумом. Это доказала его верность к хозяину, то есть тому ученику. Я же стал одержим идеей сохранить вид в Британии. Вместо того чтобы связаться с Министерством, я оставил гнездо. Меня попросил тот ученик, а я ведь сам очень тяготею к необычным видам. Хозяин Арагога думал, что сможет контролировать его, я тоже так думал. А когда Арагог вырос, когда я понял, что я натворил… было уже поздно. Я не смог уничтожить единственное разумное существо их этого вида в Британии.
Я кивнул. Это объясняло многое. Наивность Хагрида, его слепую любовь ко всем монстрам подряд и нежелание видеть реальную угрозу. И в этом ему, видимо, поддакивал аж профессор по Уходу за Магическими Существами, и вот результат.
— А директор знает? — спросил я прямо.
Кеттлберн покачал головой.
— Диппет не знал. А Альбус Дамблдор… я не уверен. Может, догадывается. Он вообще много о чём догадывается, наш директор. Но я ему не рассказывал, мистер Малфой.
Мы помолчали.
— Я не прошу вас молчать, — сказал Кеттлберн. — Не имею права. Вы едва не погибли, и ваши друзья тоже. Но если бы вы захотели рассказать директору, рассказать профессору Макгонагалл, рассказать кому угодно… я бы понял. И принял бы наказание.
— Но, — подсказал я.
Он усмехнулся.
— Но… если вы расскажете, придут мракоборцы. Они уничтожат гнездо! Убьют Арагога, убьют его детей и всех потомков. Сожгут всё до последнего яйца! И в Британии снова не останется ни одного акромантула. Арагог ведь… он разумный, мистер Малфой. Он мыслит, он чувствует, даже помнит меня и подчиняется Ха… тому ученику. Он даже благодарен — по-своему, по-паучьи, но всё же благодарен. И его дети… они обычно следуют его приказам. Если он скажет им не подходить к замку, они не подойдут. Если он скажет им не нападать на людей, они не нападут. У акромантулов очень интересная иерархия. Проблема в том, что инстинкты акромантулов иногда преобладают над приказом прародителя.
— Поэтому молодые пауки выходят к опушке?
Кеттлберн кивнул.
— Из-за этого же во всём мире этот вид считается неразумным, ведь разум у зверя не убирает инстинкты. Всю жизнь я изучал магических существ, всю жизнь учил учеников Хогвартса, как с ними обращаться. И так же, как вы любите фестралов, так же я люблю всех существ.
Я смотрел на старого профессора, который сейчас чувствовал груз вины и ответственность. Почти семьдесят лет преподавания. И сейчас он сидел передо мной, третьекурсником, и просил… что? Понимания? Прощения? Молчания?
— Я никому не расскажу, что вы знали, — сказал я наконец. — Это ваша тайна, профессор, и я не вправе её раскрывать. Не хочу вам вредить.
Кеттлберн поднял на меня глаза.
— Однако, — продолжил я, — акромантулов видел не только я. Мои друзья видели, а возможно и кто-то ещё. Я не могу гарантировать, что секретность сохранится. Рано или поздно кто-то заметит, кто-то расскажет и кто-то поднимет тревогу. И тогда…
— Вы правы, мистер Малфой.
— Спасибо, мистер Малфой. За честность и за доверие, раз вы решили поговорить сначала со мной.
Он протянул мне единственную целую руку, израненную, в шрамах от когтей и клыков. Я пожал её. Вместо левой же руки у него была механическая хваталка
— За доброту и понимание, — произнёс Кеттлберн, и в его голосе снова появились знакомые, задорные нотки. — Плюс десять баллов Слизерину! Мистер Малфой, надеюсь, вы не подумаете, что это подкуп.
Я позволил себе лёгкую улыбку.
— Не сочту, профессор.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился и, не оборачиваясь, сказал в пространство:
— Понимаете, мистер Малфой… нельзя убивать разумное существо только потому, что оно опасно. Особенно если это существо — последнее в своём роде. Арагог… он уникален. Таких, как он, больше нет в Британии и не будет. Я не мог позволить, чтобы эта уникальность исчезла.
— Я понимаю, профессор, — ответил я.
Вот только понимание не означает принятие. Я ведь лишь обещал, что не расскажу о том, что старый профессор по УЗМС знал о гнезде.
Я смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом тропинки. Мор подошёл ко мне сзади.
— Ты всё слышал? — Спросил я, не оборачиваясь.
Фестрал не ответил. Ах да, фестралы же не отвечают.
— Ладно, Мор… и мне пора. Прощай, дитя смерти, и передай ей привет… что за бред я несу… о Мерлин.
На этом я закончил с прихотями и зашагал в сторону замка. Меня ждал Дуэльный Клуб, а после — повторение событий прошлой недели, но совсем с иной концовкой. Я дам каждому по заслугам… они думали, что смогут переиграть меня, но я их всех уничтожу! Раздавлю каждого, как жука, а они и вякнуть не смогут!
Спокойно! Арктурус… спокойно...
Всё, я спокоен.
А информацию об акромантулах около школы, я чуток подержу у себя, на случай если чересчур огорчу отца — будет чем порадовать. Хотя и хотел пораньше сообщить письмом, всё-таки неплохой инструмент, дабы вывести Дамблдора из игры… на небольшое количество времени, но как раз столько и может понадобиться.
***
POV. Эдриан Вэнс.
В гостиной Когтеврана было тихо — большинство студентов либо ещё спали, ибо в субботу можно и пропустить завтрак, либо разбрелись по своим утренним делам. А у некоторых и вовсе были кружки в субботнее утро. Но Эдриан Вэнс был свободен. Он рассчитал всё так, чтобы в ближайшие часы не было нужды выходить из гостиной. А ведь для старосты школы, провернуть такое, было сложно. Он сидел в кресле у окна, погружённый в чтение книги «История магических дуэлей». На самом деле читать он эту книгу, начал после увиденного вчера.
Дуэли его особо и не интересовали, так что знал он правила и тонкости на том уровне, чтобы не опозориться в случае чего. Вот только как оказалось, церемониал далеко не так страшен, если твой противник — Арктурус Малфой.
«Победил за десять секунд…» — вот о чём он думал, когда уже после дуэли они сели с Малфоем за разговор. Возможно, это и побудило его согласиться на условие мира с наследником Малфоев.
Вэнс вместо равной, затяжной дуэли увидел унижение союзника. А ведь равной она могла быть лишь постольку, поскольку Малфой по слухам был прирождённым боевым магом. Теперь же, зная больше о дуэлях, Вэнс понял и тот знак, который Арктурус показал, положив кончик палочки на левую ладонь.
Но подумать только — с первой же секунды вынудить не самого слабого шестикурсника защищаться, а дальше больше. Быстрое понимание ситуации, импровизация и скорость — всё это было на стороне Малфоя, а после дымовая завеса и красная вспышка, которая с грохотом развеяла дым и показала, что Малфой считай выиграл. А всё что было дальше… было призвано скорее унизить Торбина Руквуда.
«Я принял правильное решение и я должен был это сделать. Дружба с Малфоем открывает такие перспективы, о которых я даже не мечтал. Лучше уж пострадают Фармус и его друзья, а главное, что я буду непричастен и для тех, и для других», — рассуждал Вэнс насчёт итогов вчерашнего разговора и того, что же ему пришлось устроить в качестве извинения.
— Вэнс!
Он поднял голову. Над ним стоял запыхавшийся третьекурсник с его факультета, вечно суетливый паренёк с копной рыжих волос, который сейчас пытался отдышаться после быстрого шага. Ибо большой лишний вес не лучшим образом сказывается на жизнь третьекурсника.
— Там это… к тебе пришли. Вернее, не пришли, а передали, чтобы ты вышел. Кроун со Слизерина. Говорит, какое-то срочное дело.
Вэнс нахмурился.
Свою коалицию они все держали в секрете от собственных факультетов. С чего бы ему сейчас его искать? Он мог бы просто отправить сову, как обычно и делали.
— Он сам здесь? — спросил Вэнс, закрывая книгу.
— Нет, он у входа ждёт. Сказал, что не может зайти — сам понимаешь, факультетские гостиные, — пожал плечами парень и пошёл по своим делам.
— Ах, я не про это… ладно, свободен.
Вэнс поднялся, поправил мантию и направился к выходу. Внутри шевельнулось смутное беспокойство. Особенно учитывая, что должно было произойти в скором времени.
В коридоре было пусто — суббота же. Кроун стоял чуть поодаль от входа в гостиную, прислонившись плечом к каменной стене и нервно теребя край мантии. При виде Вэнса он дёрнулся и выпрямился, но с места не сдвинулся.
— Кроун, — Вэнс подошёл ближе, окидывая его быстрым взглядом. — Что случилось? Почему не прислал сову?
Выглядел он странно. Был какой-то дёрганый, но староста школы списал это на то, что тот так и не выспался.
— Нужно поговорить о Малфое. И о том, что мы будем делать дальше.
Вэнс насторожился, так как не хотел, чтобы их кто-то услышал. То, что у него теперь было перемирие с Малфоем, не означало, что он хотел раструбить об этом своим бывшим сторонникам. Он попробует тихонько соскочить с этого дела, если, конечно, после сегодняшнего дня, эта коалиция вовсе не распадётся.
— Идём подальше, не хочу, чтобы кто-то услышал, — коротко бросил Кроун и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал по коридору.
Вэнс, помедлив мгновение, последовал за ним. Они двинулись по коридору и чем дальше шли, тем сильнее Вэнса охватывало странное, липкое чувство неправильности. Как-то не так себя вёл Кроун, раньше он всегда был более пассивен в разговоре, по мнению Вэнса.
Вот только староста школы списал это на отсутствие Руквуда. Даже не обратил внимания, что парень говорил отрывисто и будто бы заученными фразами.
Он покосился на Кроуна. Тот шёл чуть впереди, и Вэнс видел только его спину — напряжённую и неестественно прямую. Походка тоже казалась не свойственной Кроуну, но он не особо и наблюдал за повадками Кроуна, чтобы о чём-то сейчас судить.
— Торбин в порядке? — спросил Вэнс, чтобы нарушить молчание.
— Жив, но не хочет выходить из комнаты. Говорит, нужно отдохнуть, — ответил Кроун, не оборачиваясь. — Но это лишь отговорки.
Они свернули в пустой коридор, ведущий к западному крылу замка. Здесь было ещё тише — ни студентов, ни портретов, только редкие факелы на стенах, да далёкий шум ветра за окнами. А ещё здесь были пустые аудитории, куда вскоре и зашли двое старшекурсников.
— Нам нужно поговорить без лишних ушей, — ответил он на немой вопрос Вэнса. Дальше же он начал зачем-то пересказывать всё то, что они уже попытались сделать, дабы поставить на место Малфоя. Он даже упомянул Ансуорта, но лишь косвенно, что показалось странным Вэнсу.
Вот только Вэнс не зря считал, что хорошо разбирается в людях. Он понял, что Кроун, не зная к кому идти, пришёл выговориться, а Вэнс с радостью слушал его, кивая и подтверждая, дабы поскорее прийти к чему-то более личному, что можно было в дальнейшем использовать себе во благо.
Вот только, Кроун вскоре начал реально предлагать идеи, как можно отомстить Малфою.
— Мы теперь обязаны поставить его на место, Вэнс. Хорошо, что ты на нашей стороне… в общем, как думаешь, что можно сейчас сделать?
Вэнс, конечно же, заранее ничего не придумывал, ибо для себя закрыл ненавистную тему с Малфоем. Это было выгоднее, но Кроуну пришлось что-то отвечать, чтобы тот отстал.
Вот только, считая себя знатоком человеческой психологии, он так и не догадался, в чём же была причина странности Кроуна и почему за эти полчаса тот допускал столько неточностей в обсуждении-монологе о их совместных делах, призванных чисто или же грязно, но поставить на место Малфоя… а теперь и отомстить не только за Ансуорта, но и за унижение.
В этот же самый момент, в совершенно другой части замка, в сторону Дуэльного Клуба шёл тот, кого нельзя было спутать с кем-то другим. Все встречные на пути ученики видели в нём никого иного, как Эдриана Вэнса, старосты школы из факультета Когтевран.