POV. Драко Малфой
Жизнь второго сына в роду Малфой никогда не была сложной, но последние полгода перевернули всё с ног на голову.
Началось всё летом. Драко ждал возвращения брата из Хогвартса как праздника — целых полгода они нормально не виделись, только редкие письма, которые Арктурус писал. Но когда брат наконец появился в Мэноре, выяснилось, что он пробудет дома совсем немного, а потом снова уедет — во Францию, для смотрин или чего-то в этом роде. Тогда Драко не слишком понимал, что и как.
Вместо этого Драко негодовал. Обида жгла изнутри, и первое время он винил во всём самого Арктуруса, а потом родителей. Позже он, конечно, переосмыслил этот момент и стыдился тех глупых мыслей.
Но потом случилось то, что случилось. Похищение его брата! Неслыханная наглость каких-то никчёмных уродов, которые ещё и стёрли ему память. Долгие недели восстановления в конце концов привели к чуду, но Драко был уверен, что в ответе за это чудо был сам его брат. Драко до сих пор помнил тот день, когда брата привезли в Мунго — бледного и раненого. В тот момент вся обида исчезла, сменившись гневом на обидчиков, но совсем не тем гневом, что испытывали многие Блэки. Просто обычная ненависть к тем, кто посмел тронуть его родных.
Драко очень хотел, чтобы они сдохли.
«Все, кто посмел тронуть моего брата!»
Да, Драко любил брата, с детской преданностью. Он смотрел на старшего снизу вверх, ловил каждое слово, впитывал каждую мысль. Арктурус был для него идеалом — умным, сильным, хладнокровным. Настоящим наследником благородного рода Малфой. Человеком, которому надо подражать всем, кто чистокровен.
Но был для Драко и другой человек, чьё внимание он желал даже сильнее, чем внимание брата. Речь шла о Люциусе Малфое, его отце.
Отец всегда оставался для Драко фигурой почти божественной… хотя скорее недосягаемой. Вечно занятой делами рода, заседаниями Попечительского совета, заседаниями Визенгамота, встречами с нужными людьми, общением с его братом. Драко мог часами сидеть в коридоре, надеясь, что отец выйдет из кабинета и что-нибудь ему скажет. Мать, конечно, была рядом — Нарцисса души не чаяла в сыновьях, окружала заботой и лаской. А когда Арктуруса не было, всё это доставалось в двойной порции, но Драко, по глупой детской привычке, ценил внимание отца куда больше. Наверное, потому что его всегда не хватало.
Да и мама, кроме заботы, также много требовала, наняв столько репетиторов, что Драко учился даже больше, чем должен будет учиться в Хогвартсе через год.
Уже осенью Драко, загруженный, из-за скорого поступления в Хогвартс, даже как-то позабыл про брата, хотя изначально готовился к очередному году одиночества в Мэноре. Но случилось неожиданное.
Отец стал уделять ему больше времени. Больше, чем обычно после ухода Арктуруса в Хогвартс.
Сначала это были короткие разговоры за ужином на разные темы. Потом Люциус начал приглашать сына в кабинет, расспрашивать про его дела, объяснять какие-то семейные вопросы, рассказывать о бизнесе и его тонкостях. Драко был на седьмом небе.
Наконец-то! Наконец-то его заметили, думал он, даже не понимая, что отец уже думал вывести из уравнения старшего сына.
Он старался изо всех сил держать лицо при разговорах с отцом. Для этого он слушал, запоминал, а затем подражал отцовским манерам, этому холодному тону, надменному прищуру и всему остальному. Каждое одобрительное слово Люциуса было для него наградой. Поэтому он старался вести себя достойно, в отличие от собственного брата… как оказалось.
Камнем преткновения стал разговор с одним высокопоставленным работником отца, когда отца не было рядом. Тот пытался наладить общение с сыном начальника, итогом которого стала случайная фраза, которая была и вправду случайной, но на удивление очень попадающей в тогдашние мысли Люциуса.
— Видимо, отец оставит тебе всё это.
На немой вопрос со стороны выгнувшего в удивлении бровь Драко, работник довершил мысль:
— Первый сын ведь не обязательно становится главой рода. Всё зависит от того, кто больше подходит и достоин.
Глупец даже не понимал, насколько это были опасные мысли в подобном обществе, но в тот день он явно был в приподнятом настроении, ведь его мысли выслушали.
Драко тогда всё понял — ведь был не настолько глуп, каким мог бы быть. Не в последнюю очередь благодаря брату, который и привил любовь к чтению.
И вот эта мысль, совместно с тем, что Драко внимал словам отца о том, что, оказывается, его брат не такой уж и пример идеального аристократа, как ему казалось, всё стало ещё хуже. Хотя сначала он даже хотел защитить брата в глазах отца, но…
— Но Арктурус… он же старший. И он такой…
Он осёкся. Он не был готов спорить с отцом, ведь вдруг тот перестал бы уделять ему внимание. Хотб он себе и не признавался, что ему нужно было это внимание.
— Какой? — Люциус приподнял бровь.
— Он же ведь умный, сильный и хладнокровный. Разве это не качества истинного Малфоя?
Отец пренебрежительно фыркнул, то ли усмехнулся. Реакция была странной.
— Ты так думаешь, Драко? — Спросил он холодным, как лёд, тоном. — Твой брат подвержен эмоциям куда сильнее, чем тебе кажется. Он страдает от родового проклятия Блэков — неконтролируемыми вспышками гнева.
Драко было неприятно осознавать, что у брата есть хотя бы одна слабость. Оказалось, что была.
— Но… он всегда такой спокойный и хладнокровный. Я никогда не видел, чтобы он злился.
— Он научился это скрывать, — ответил Люциус. — Но его стараний хватает не всегда.
Если после этого диалога Драко ещё долго сомневался и искал аргументы внутри себя, убеждая, что отец что-то не так понял, случилось то, что ещё раз всё перевернуло.
Арктурус подрался в школе с тремя старшекурсниками с Гриффиндора. Как слышал Драко, гриффиндорцы враждовали с факультетом Слизерина, куда он собирался поступать, как его брат, родители и большинство Малфоев до них. В итоге Арктурус покалечил их так, что те до сих пор лежали в Мунго.
«Он защищался», — уверенно убеждал себя Драко, но из разговоров родителей он узнал, что его брат всё это делал в состоянии гнева, того самого, который, видимо, тот контролировал не так уж и хорошо.
Драко начал пересматривать всё, что знал о брате. Идеальный образ, который он носил в сознании столько лет, дал трещину. Быть может, этот образ возник, потому что они мало общались, а его брат старался показывать себя только с лучшей стороны, когда был дома?
«Значит, он не идеален? Значит, он может ошибаться?»
Думал Драко, до сих пор не понимая, как он может быть более достойным сыном рода Малфой, пока есть его брат. Вот только всего пара намёков от отца, пара замысловатых слов и подслушанные разговоры родителей привели его к выводу, что так оно и есть.
А потом добавилось ещё кое-что. Уже изменённое подражанием поведение отца и его сомнения привели к тому, что он начал вспоминать, где его брат был неправ и где был прав отец.
Постепенно он вспоминал самые странные мысли старшего братом, где больше всего неприятия вызвало то, что всего годом ранее казалось нормальным для его детского восприятия.
Арктурус ведь открыто говорил, что даже маглорождённые волшебники не должны порицаться чистокровными, ведь когда-то любой чистокровный род начинался с маглорождённого.
Он был уверен, что Арктурус неправ в этом вопросе… но и отцу он решил об этом не говорить, не желая насолить брату этим. До него вдруг дошло, что Арктурус попал в немилость у отца.
Таким вот стечением обстоятельств к зиме образ идеального брата окончательно рассыпался. Когда же тот вернулся, Драко больше не смотрел на него с прежним обожанием. Да и каждую секунду он не искал его общества, как раньше. Он видел теперь живого человека — умного, сильного, но подверженного эмоциям и ошибкам. Ну и иногда говорящего странные вещи.
Но самое удивительное было в другом. Несмотря на всё, что говорил отец, несмотря на разочарование, многие слова брата продолжали жить в нём. Они въелись в сознание, стали частью его личности. Драко ловил себя на том, что думает о магглах не так, как отец, что видит в них не просто грязь, а инструменты, как говорил его брат. Но постепенно он гнал эти мысли.
Отец — глава рода, он умнее и всегда прав. Он не может ошибаться, считал Драко.
«Не может. Правда ведь?»
***
— Зачем ты тащишь меня в тренировочный зал? — Драко плёлся за мной по коридору Малфой-Мэнора, всем своим видом выражая негодование. — Мне ещё одиннадцати нет. Колдовать нельзя, ты тратишь моё время, это же бесполезно.
Я обернулся и посмотрел на брата. Драко за последние полгода действительно сильно изменился, но на то, что он вытянулся, стал больше походить на того каноничного Малфоя из Послезнаний, было плевать. Важнее, что он изменился характером, причём кардинально.
— На магии жизнь не заканчивается, — ответил я спокойно. — Так ведь отец говорит?
Драко кивнул, уверенный в правоте слов нашего отца. Вот только он даже и не понял, что его будет ждать в тренировочном зале.
— Да, но он имеет в виду больше то, что для нас, для тех, кто может себе позволить не посвящать жизнь только магии ради еды и защиты, не нужно уметь драться. А ты зачем-то тащишь меня в тренировочный зал.
Я усмехнулся.
— Не всем, конечно, хочется этим заниматься, — сказал я, продолжая идти вперёд. — Вот только сильный всегда прав. Запомни это, Драко. Сильный всегда прав, потому что он может настоять на своей правоте. А слабый может сколько угодно рассуждать — его просто никто не услышит, а может и зашибут от греха подальше.
— Можно ведь купить тех, кто будет на твоей стороне, и ты станешь сильнее за счёт этого. Философ хренов… — буркнул Драко себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышал.
— Грубить старшему брату — не лучший способ доказать свою правоту, — заметил я без тени обиды. — Но раз уж мы заговорили о силе и слабости, о власти и деньгах… ответь мне на одну загадку.
Драко закатил глаза.
— Опять твои поучения? Ладно, давай, только быстро, а то мне некогда. Мне нужно сегодня поехать с отцом куда-то.
В этот раз я решил подойти к делу основательно, именно поэтому расчехлил загадку из любимого сериала того Я.
— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Слушай внимательно.
Мы миновали очередной поворот, и я начал:
— Представь комнату. В ней сидят три великих человека. Первый — Министр Магии. Второй — Верховный Чародей Визенгамота. Третий — богатейший Лорд, глава одного из древнейших родов, у которого золота больше, чем у Министерства, и всё это у него с собой. При этом ни у кого нет палочки.
Драко довольно фыркнул, слушая про богача.
— Между ними стоит наёмник. Он не чистокровный, то есть плохого происхождения, да и невеликого он ума. Но зато с палочкой. Поэтому каждый из этих великих людей приказывает ему убить двух других.
Я сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Министр говорит: «Убей их, ибо я законный правитель Магической Британии!» Верховный Чародей говорит: «Убей их, ибо я приказываю тебе именем закона!» Богатый Лорд говорит: «Убей их, и всё это золото будет твоим». Скажи мне, Драко, кто останется жив, а кто умрёт?
Драко остановился. Я тоже.
— Бред, — сказал он после паузы. — Глупая ситуация. Такого не может быть в жизни.
— Это загадка, — терпеливо пояснил я. — Абстрактная ситуация. Ответь на вопрос.
— Ну… — Драко наморщил лоб, явно стараясь. — Если подумать… наёмник неглуп, он понимает, что золото важнее. Министр может завтра перестать быть министром. А золото останется. Так что богатый Лорд останется жив.
— Почему?
— Потому что за галлеоны можно купить что угодно, — Драко спокойно пожал плечами. — Особенно такого наёмника. Он же маглорождённый или полукровка, для них даже гроши — большие деньги. Продадут кого угодно за малую сумму.
Я усмехнулся и покачал головой.
— Видимо, тоже слова отца… — выдохнул я от разочарования. — Учись мыслить критически, ставь под сомнение слова любого человека и даже отца.
Драко… Драко… он выбрал самый примитивный ответ. Выдал себя человеком с неглубоким пониманием мира. Надеюсь, это просто возраст и отцовские наставления. Надеюсь, что он ещё способен думать иначе.
— А что, если за дверью той комнаты — авроры? — спросил я. — Охрана Министерства, подчиняющаяся министру?
Драко задумался на секунду.
— Ну… тогда министр останется жив, наверное.
— А если за дверью — наёмники богатого Лорда? Или аврорат, верный в тот момент, Верховному Чародею? Наёмник ведь не знает, что там.
— Это бред! — Драко всплеснул руками. — Загадка не имеет решения! Ты специально меня запутываешь!
— Загадка умная, ведь наёмник не знает, что там, — спокойно ответил я. — А вот ты, Драко, видимо, разучился думать.
— Это я разучился думать?! — вспылил он. — Это ты тут строишь из себя великого стратега, а сам даже в школе нормально проучиться не смог! Отец не просто так говорит, что из-за твоих выходок теперь проблемы с репутацией! Ты ведь и вправду не подходишь под критерии будущего главы рода!
Я пропустил его выпад мимо ушей, хотя внутри кольнуло. Неужели отец захотел лишить меня наследства… он что, перечеркнул меня!? Ладно, потом узнаю точно, надо продолжать.
— Ответ в том, что будущее не определено, — сказал я тихо. — Наёмник не знает, кто ждёт за дверью. Может быть, там авроры министра. Может быть, люди Верховного Чародея. Может быть, наёмники богача. И он даже не может проверить. Смысл в том, что выбор нужно делать сейчас, а не в зависимости от того, что может случиться потом. Я свой выбор сделал и не жалею.
— Почему ты не жалеешь!? Отец говорит, что твой выбор плохо сказывается на репутации рода, — огрызнулся Драко. — До таких грязных разборок опускаются только какие-нибудь маглорождённые. И явно не наследник рода Малфой!
— Эх, учился бы ты думать собственной головой.
Мы уже стояли в центре тренировочного зала. Драко даже не заметил, как мы вошли. Я оглядел просторное помещение с защитными барьерами по стенам, с манекенами в углу и с вытянутым ковровым покрытием на полу. Хорошее место для демонстрации.
Я улыбнулся.
— Если бы хоть кто-то из тех троих в комнате владел палочкой, они бы не уповали на наёмника, — сказал я. — Понимаешь, Драко, власть — это разводка. Трюк. Она не существует как отдельная сущность. Она появляется только там, где люди готовы её видеть. Без веры людей во власть, нет самой власти. Поэтому мы должны всегда поддерживать эту иллюзию. Но когда кто-то поднимает голову — какой-нибудь наёмник, маггл с ножом или другим оружием — и рядом не окажется никого, кто бы тебя защитил, ты должен уметь защититься сам. Даже от простого маггла.
— Так в загадке ведь ни у кого не было палочки, — перебил Драко, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Именно. И что бы ты сделал, будь ты кем-то из этих троих? — я сделал паузу. — Но ты продолжаешь твердить, что я неаккуратен. Что отец сказал кое-что, будто я не подхожу под критерии будущего главы рода. Интересно, а что ещё он говорил?
Драко дёрнулся, но промолчал.
Я шагнул ближе.
— Мне не нужна палочка, чтобы защититься от кого угодно. От волшебника, от маггла, от кого бы то ни было. Мы — волшебники! Именно это отличает нас от магглов! Именно это отличает богача-волшебника от богача-маггла. Если ты отказываешься от этого, если ты полагаешься только на золото или на должность, ты становишься просто магглом, у которого случайно оказалась власть над волшебниками. А это жалко и ненадёжно.
— А что ты сделаешь!? — выкрикнул Драко, вскипая. — Что ты можешь сделать без палочки против…
Он не договорил.
Я просто взмахнул рукой.
Воздушная волна снесла Драко, оторвав от пола и швырнув через весь зал. Он пролетел метра три, прежде чем грохнуться на спину, выбив из лёгких воздух. Драко закашлялся, попытался подняться, опираясь на локти — и в тот же миг невидимая сила снова вдавила его в пол, не давая встать.
— Ну так сделай что-нибудь, — сказал я, подходя ближе. Мой голос звучал без тени злости, а вот Драко явно был сильно ошеломлён и зол на ситуацию. — Может, золото богача поможет? Так я могу его отобрать. Может, власть министра? Мёртвому министру никто не подчиняется.
Я остановился в паре метров от распростёртого брата.
— Это и есть настоящая сила, Драко. Не та, что дают должности или деньги, а та, что живёт внутри тебя. Та, которую нельзя отнять и которая лишь поможет безопасно приумножить своё влияние. И если ты хочешь быть достойным имени Малфой, тебе придётся это понять. И научиться. Впрочем, отец явно решил, что тебе лучше без этого, но ему в том числе не хватает понимания важности личной силы в обществе волшебников.
Спустя ещё три попытки подняться я наконец-то перестал в нужный момент возвращать его на пол, банально отпустив давление. Драко перевернулся на спину, тяжело дыша, и глядел на меня с выражением, в котором смешались страх, обида и что-то похожее на злость.
— А теперь, — сказал я, протягивая ему руку, — давай начнём тренировку. У нас мало времени, а ты должен успеть многое. Надеюсь, ты понял суть загадки, а если же нет, то в будущем ты точно поймёшь.