Уже две недели поместье Дюваль жило в постоянном напряжении. Со стороны столицы разносились слухи о кровавых бунтах, погромах, свержении старого монарха и приходе к власти Церкви Белого Солнца. Все Королевство стояло на ушах, но поместье, несмотря на близость к столице практически не ощущало на себе никакого влияния извне.
Но всякой идиллии суждено однажды нарушиться.
Стоял пасмурный июльский день, а в душном, непроницаемом воздухе витал запах грядущей грозы, когда перед главным входом в поместье остановилось две кареты. Герб на первой из них изображал могучего медведя на бело зеленом фоне, а второй был разделен на четыре части, в правой верхней из которых виднелся маленький силуэт оленя рядом с кустом шиповника.
Из карет, по очереди выбрались двое мужчин: первый, тот, что выходил под гербом медведя был полноват, и смешно передвигался, переваливаясь с ноги на ногу точно детская игрушка. Все волосы с макушки его головы уже давно перекочевали на его подбородок, основав там новую плодовитую колонию. Барон Аарон де Брюгге, а именно так звали этого гостя, очень гордился своей бородой, минимум раз в месяц ровняя ее у придворного цирюльника и отдавая за это за раз никак не меньше золотого – месячную зарплату какого-нибудь пекаря в столице.
Второй был стройный и тощий как жердь, но при этом широкоплечий. Выглядел он так, словно к спине его привязали оглоблю. Барон Золан Шарле был одет по последнему писку моды – в расшитый зелеными стразами голубой камзол. В его высоких, лакированных туфлях отражался его напыщенный, вечно прищуренный взгляд, слегка косоватый из-за модного нынче пенсне на правом глазу. Все, от походки до узкого золотого браслета на запястье, выдавало в нем столичного франта.
– Крайт! Выходи! – зычным голосом закричал де Брюгге, – выходи, говорю! У нас к тебе важный разговор.
На протяжный крик барона, тут же сбежалась та часть обитателей поместья, которая не выбежала к воротам еще в тот, момент, когда на горизонте показались гости. Нет, и де Брюгге и Шарле не были столь уж редкими гостями в поместье. Оба, будучи старыми приятелями Крайта, периодически навещали своего друга. Скорее дело было в том, что помимо них в поместье Дювалей долгие месяцы могла ни заглядывать ни одна живая душа.
– Выходи, Крайт, черт тебя раздери, – не унимался толстяк Аарон, – говорю же, срочные новости!
С каждым новым криком, его пышное брюхо, увешанное различными цепочками, звонко тряслось из стороны в сторону, а хрипотцы в его голосе становилось все больше – сказывалось постоянное курение трубки.
Шарле, в отличие от своего друга стоял молча. Острый взгляд его узких глаз оценивающе гулял по особняку.
Наконец, на крыльцо вышла вся чета Дювалей: Крайт, Аннета, держащая на руках Грету и, вечно неугомонный Ларк, бегающий между ними двумя.
– Ты чего разорался, Аарон? Небось своим криком всю дичь в лесу перепугал, - с легким смешком крикнул в ответ Крайт.
– Барон де Брюгге, Барон Шарле, мы рады приветствовать вас в фамильном поместье Дювалей, – четко чеканя каждый слог, прокричал выбежавший вперед Ларк. Согнувшись в поклоне, он с улыбкой поглядывал на гостей.
– Аха-ха, Ларк, догорой мой зайчонок! Как я рад тебя видеть! Как ты повзрослел, скоро уже выше папки своего будешь – зычно прохохотал де Брюгге, схватив Ларка под руки, и с силой оторвав от земли на добрых полметра, – Ух-ты, какой крепкий стал, аж не поднять!
– Будет тебе, Аарон, отпусти мальчика, не позорься перед служанками, – спокойно произнес Золан Шарле, протирая пенсне, непойми откуда взявшейся тряпочкой, – не забывай, мы сегодня по важному делу. Без-от-ла-га-те-ль-но важному.
Последнюю фразу он произнес чуть ли не по слогам, как бы показывая, что сейчас действительно не время для шуток.
– Хорошо, хорошо Золан, оставим Ларка в покое, – слегка хрюкнув, де Брюгге, звеня цепочками как бродячая гадалка, поставил мальчика обратно на каменную тропинку, – Крайт, Аннета, дорогие мои, очень рад вас видеть, душеньки, но сейчас действительно не время, нам нужно поговорить. И как можно быстрее.
Крайт, все это время стоявший чуть позади жены, вышел на крыльцо, и спустившись, крепко пожал руку обоим баронам.
– Аарон, Золан, друзья мои, если все действительно так важно, то проходите в гостиную, я велю подать чаю, посидим, обсудим все в размеренной, тихой обстановке. Золан, в этот раз я даже раздобыл «Нежные облака» - твой любимый сорт, знаешь, как тяжело было достать их даже с моими связями в караванах, торговля с Пустынными регионами нынче совсем обмельчала, так что…
– Крайт… – резко перебил его Шарле, – я понимаю, что мы давно не виделись, но у нас действительно очень мало времени.
Он выдохнул, как бы переводя дух, а затем тихо произнес:
– Это связано с инквизицией.
Двор, до этого столь оживленный, моментально замолк. Ларк, бодро бегавший вокруг де Брюгге, в попытках заставить того, снова поднять его на руки, замер, точно врезавшись в невидимую стену. Аннета, державшая Грету на руках, сильнее прижала свою дочь к груди, ее лицо сжалось в сердитой гримасе.
Крайт, слегка нахмурил свои густые брови, и почесал бородку. Его мягкий взгляд бегал по двум его ближайшим друзьям, как бы осматривая их с ног до головы. С Шарле и де Брюгге, нет, вернее сказать, с Аароном и Золаном они были знакомы со школьной скамьи. Все три друга не прошли в свое время по критериям отбора в маги, а поэтому обучались в обычной академии. Все они были потомками купцов, пусть Крайт (будучи еще с фамилией Леварье), в отличие от своих друзей, не имел дворянского титула, и быстро сдружились и вот уже больше двадцати лет, поддерживали свою дружбу. Золан, по мимо всего прочего еще и был главным бизнес-партнером Крайта, буквально подняв, в свое время, только что созданную фирму друга, на ноги.
Крайт верил в своих друзей, так что с радостью пустил бы их за свой порог, но когда дело касалось инквизиции…
– Объяснитесь-ка поподробнее – с легкой железной ноткой в голосе сказала Аннет, также, вслед за мужем спустившаяся с крыльца, – что все это значит?
– Аннетушка, дорогая моя, уверяю тебя, все будет в порядке…
– Аарон, не надо заговаривать мне зубы. В чем дело, отвечайте. – властный голос Аннет легко разлетался по округе, заставляя особо робких служанок слегка трястись от страха. Очень многие из них не понаслышке знали как страшна хозяйка в гневе.
– Аннет, я понимаю твои эмоции, но пожалуйста, дай нам пройти, информация не для чужих ушей, – Шарле обвел взглядом весь двор, – пока мы тут болтаем, время неумолимо утекает, так что прошу, давай мы пройдем в кабинет.
Аннета молча смотрела в глаза Золана, как бы проверяя того. Барон Шарле не отвел глаза, а даже на оборот, с вызовом буравил хозяйку поместья взглядом.
– Хорошо, проходите, – после недолгого молчания, отчеканила Аннета.
Пестрая процессия, состоящая из трех баронов и баронетты, быстро перекочевала в дом, предварительно оставив наказание прислуге никого не впускать внутрь. Грета, внезапно проснувшаяся не на руках матери, а на груди няньки, испуганно пустилась в плач. Ларк же, не теряя ни секунды бросился со всех ног к левому крылу особняка, туда, где и находился кабинет отца. Мальчик знал, что если забраться на крышу дровяника позади крыла, то можно подслушать кое-что очень важное. И он не собирался упускать возможность.
В кабинете, обычно столь уютном, нынче царила тяжелая атмосфера. Это чувствовал даже Ларк, прильнувший к задней стене поместья и балансирующий на неустойчивом навесе для дров. Мальчик не мог видеть, что происходит внутри, но довольно неплохо слышал.
В кабинете же, два ярко синих зрачка Аннеты смотрели куда-то в глубь полупустых расписных стеклянных шифанеров. За последние две недели она лично проследила, чтобы любые упоминания магии были стерты с лица поместья. Почти все. Самое важное было надежно спрятано. Память ее рода не растоптать так просто. Время второго расцвета Дювалей еще не пришло, но она надеялась, что когда-нибудь ее потомки вновь подымут их род на вершину магического мира.
– Так, и о чем вы хотели нам рассказать? – первым, тишину нарушил Крайт.
Шарле и де Брюгге переглянулись, как бы решая кому из них стоит первому взять слово.
– Аннета, Крайт, вы наши дорогие друзья, поэтому мы приняли решение предупредить вас обо всем заранее. Дослушайте пожалуйста, не стоит перебивать, – тот факт, что роль гонца плохих вестей взял на себя Аарон, делало ему честь. А в том, что вести были плохими, не сомневался никто из присутствующих, – сегодня мы должны были прибыть в столицу по поручению главного инквизитора Элвина, или как его называют в народе Элвина Чистого – он ответственен за нашу северную часть королевства. Он не знает, что мы заехали сегодня к вам, и надеюсь никогда об этом не узнает, потому что иначе проблемы будут уже у нас.
Аарон и Золан снова многозначительно переглянулись.
– Мда, понимаете ли, мы все сейчас в очень затруднительном положении, - тут слово взял Золан.
– Я бы даже сказал в полной заднице, – прервал его Крайт.
– Да, лучше и не скажешь. Так вот, Элвин, а я его знаю довольно хорошо, ибо я работал под протекторатом церкви последние десять лет, точно положил глаз на ваш род и поместье. И понимаете, Элвин человек неглупый, и хорошо владеет информацией, он знает в каких мы с вами отношениях…
– Не надо вертеться Золан, я и так понимаю к чему все идет. За нас взялись, так ведь?
– Да. То, что вы, как один из первых магических родов Империи все еще не попали в опалу Церкви удивительная вещь, обычно Элвин не позволяет себе таких просчетов. Хотя возможно он не берет вас в расчет ввиду малочисленности и, не в обиду сказано, слабости. Либо в столице просто были дела поважнее, в любом случае, мы обязаны были предупредить вас о том, что скоро за вами придут.
В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая только мерным постукиванием пальца Аннеты по столу.
Даже Ларк, огражденный от кабинета массивной стеной задержал дыхание. На улице пошел мелкий, противный дождик.
– Мы подготовились Золан, у нас было время, – наконец тяжело произнесла Аннета, – у них не будет основания для обвинения нас в ереси, мы сожгли всю магическую литературу, закопали все реликвии, уничтожили все упоминания магии в пределах этого надела. У них не будет оснований.
Ее голос звучал твердо, но Крайт, сидевший рядом чувствовал, нет, даже видел в ее застывших небесных глазах неуверенность в своих словах.
– Аннета, мы видим, что ты и Крайт хорошо постарались, не бывай я здесь раньше и не подумал бы, что тут хранились древние реликвии, но прошу, будь осторожна, не нам тягаться с Церковью, не испытывай судьбу, убедись, что стерла все свое прошлое. Руки Элвина длинны, он проберется в каждый дом, в каждую комнату, опросит каждого слугу и члена семьи, и не дай Бог, о будь он славен и велик, он найдет хоть страничку древнего фолианта, краешек корешка, торчащий из-под земли, древний кубок с рунами на нем и еще черт знает какую магическую хрень, он сожжет ваше поместье и сотрет всех вас, Дювалей, с лица земли, за это я уж могу ручаться. Он страшный человек.
– Соглашусь с Аароном, друзья, мы приехали сюда предупредить вас по старой и горячо любимой дружбе, так что пожалуйста, не нужно играть с Церковью, отрекитесь от магии и всего с нею связанного. Это не кратковременное помешательство и не временные трудности, боюсь, что нашему Королевству никогда уже не суждено отвернуться от лика Белого Солнца.
Кабинет снова погрузился в тишину. Аннета буравила взглядом гостей. Крайт о чем-то сосредоточенно думал. Ларк старался удержаться на шатком и скользком от дождя дровянике.
– Спасибо вам, друзья, но, уверяю вас, мы готовы к нападкам Церкви, и я и Крайт уже отреклись от магии и то же заставили сделать каждого жителя поместья, мы готовы.
– Мы надеемся на это Аннет. В любом случае, нам нужно спешить, время не ждет, боюсь скоро нашу задержку заметят и Элвин точно начнет что-то подозревать. Нам нужно уходить, всего доброго.
С этими словами, гости неловко, из-за массивной туши Аарона, протиснулись из кабинета.
– Я провожу их, дорогая, – видя состояние своей жены, Крайт встал и пошел вслед за гостями.
Поняв, что разговор окончен, Ларк, оперевшись на стенку начал медленно слезать с дровяника. Аккуратно, шаг за шагом, пока с треском одно из поленьев не выскочило у него из-под ног, потянув за собой целую вереницу своих собратьев.
Ларк с грохотом полетел вниз, больно ударившись о землю.
«Нужно бежать. Пока мама не заметила» - мелькнуло у мальчика в голове, и вскочив на ноги, тот бросился наутек, подальше от несчастного дровяника.
– Ларк Дюваль. А ну стоять на месте, – раздалось из окна кабинета, и прямо перед мальчиком выросла земляная стена, не дававшая тому проходу. Мальчик, не успевший толком затормозить, на всех парах влетел в нее, но стена мягко остановила его, приняв его силуэт и аккуратно вытолкнула наружу, обратно на траву.
«Она очень зла», – Ларк как никто другой мог определять настроение матери, и помимо этого знал, что колдует она только в самых редких случаях.
– Ларк. Поднимись в кабинет. Немедленно.
Мальчику ничего не осталось кроме как повиноваться, ожидая крепкой взбучки за свое поведение. Стена позади него растеклась по земле, и та впитала ее точно губка.
Уже в кабинете, мальчик окончательно осознал, что все уже действительно не будет прежним. До этого, он был в кабинете матери только единожды, но это воспоминание крепко впечаталось в его юную память. Пораженный древними манускриптами, тайными магическими смыслами и артефактами, и в особенности огромным шаром маны, в тот день он убедился в былом величии своих предков. С тех пор он всегда ощущал себя причастным к чему-то большому, куда большему чем он сам – к своему роду.
Теперь же, стоя перед полупустыми шкафами, набитыми чем попало, он чувствовал смятение, скорбь и обиду не только за свой род, но и за себя. Он чувствовал, что, убрав с полок все упоминания магии его родители оскорбили не только его предков, но и лично его, как молодого, подающего надежды мага.
– Ты всё слышал? – резко спросила Аннета.
Ларк знал, что врать не было смысла, мама всегда понимала, когда он врет.
– Да, – коротко ответил он.
Аннета подошла к сыну, и слегка присела перед ним, как бы поравнявшись с ним.
– И что ты по этому поводу думаешь?
Глядя в глубокие глаза матери, словно насквозь пробивавшие ее усталое лицо, Ларк не мог сдержать эмоций.
– Мам, а мы прекратим заниматься магией?
– Ни за что.
– Но ведь тебя убьют.
– Они ничего не узнают. Ты же не выдашь меня?
– Нет.
– Значит и не стоит волноваться. Главное помни: никто не должен видеть тебя использующим магию. Я вообще перестала ее использовать, сегодняшний случай – исключение, нужно было поймать тебя быстро, до того, как твой отец вернется. Ты меня понял? Магия разрешена только на наших уроках.
– Хорошо мама. Но почему мы не можем драться с Церковью?
– Мы слишком слабы, Ларк, и нас слишком мало. Но в твоих силах, в будущем сделать наш род снова великим. Ты талантлив и трудолюбив, так что помни – все в твоих руках, дорогой, однажды мы сможем подраться с Церковью, и вернем магию в эту страну, но не сейчас. Сейчас важно чтобы никто не знал, чем мы с тобой занимаемся, ты меня понял?
– Да, мам.
Выйдя на улицу с правого крыла здания, Ларк удивленно обнаружил, что его не отругали, и радостный от этого, как и от того, что магию никто отменять не собирается побежал под, набирающим силу, дождем в сторону домиков прислуги, где уже собирались его знакомые ребята, на последнюю подготовку. Завтра они должны были идти в лес охотиться на зайца.