Стоило Ларку восстановить силы после инцидента с варгом, как их с Аннетой тренировки возобновились с новой силой. Баронесса все еще была зла на сына за безрассудство, но в то же время в ней прорастало новое чувство – гордость. Она не была глупа, и стоило ей только увидеть труп варга, который торжественно поднесли ей в качестве военного трофея деревенские охотники, как она тотчас же поняла, что в действительности произошло там в лесу. И факт того, что ее сын в семь лет смог магией отогнать зверя, грел ей душу. Она только сильнее уверилась в том, что мальчик вырастет великим магом и теперь с остервенением принялась за его тренировки.
Понимала она также и то, что в деревне вполне могли быть шпионы Церкви, которые также могли догадаться о природе шрамов варга. Она чувствовала, что скоро должно было случиться что-то не очень хорошее, и поэтому хотела дать своему сыну максимум возможного.
В первую очередь, она заставила Ларка вызубрить все заклинания с первого круга по второй. Это был не самый лучший способ изучения магии, она и сама это знала. Куда лучше было бы, если бы ее сын сам открыл для себя каждое заклинание, додумавшись до того, как его воспроизвести самостоятельно, как у него было с шарами маны. Подобное изучение магии позволяло иметь куда как больше контроля за заклинанием, и давало силу мысленно настраивать заклинание под себя. Произнесение слов же, помогало магу сконцентрироваться на заклинании и в разы упрощало его изучение, но не давало истинного понимания сути магии. Того как именно волшебник меняет пространство, перекраивая его силой маны под себя.
До сути заклинания можно было дойти и выучив слова, но это будет даже сложнее, чем дойти до сути без зубрежки. Мозгу, запомнившему один паттерн произношения заклинания будет очень сложно перестроиться для всех остальных. Это Аннета знала по себе.
Но тем не менее, на втором круге были такие заклинания как элементные «Стены», вроде той «Стены земли», которой она недавно остановила Ларка, а также «Пушки», превращавшие базовые шары в подобие ядер, которыми маг мог «выстреливать» в противника. Все это, позволяло магу второго круга защититься от нападения, или напасть самому. Так же, она рассказала мальчику о том, что со второго круга можно начинать изучать безелементную магию, первым заклинанием в классификации значился: «Щит» - прозрачная стена буквально из ничего. Но овладеть безелементной магией могли немногие и ключевым отличием ее от элементной было отсутствие (по крайней мере в доступной для Аннеты литературе) каких-либо слов заклинаний, то есть ее можно было освоить только «Озарением».
Ларк старательно учился, и запоминал заклинания. Но даже выучив слова, все еще необходимо было осмыслить одну из вариаций заклинания, что также представляло проблему, так что спустя неделю тренировок мальчик мог разве что выстрелить шаром огня, да и то для этого ему приходилось сильно поднапрячься.
Аннета пыталась донести до сына, что он прогрессирует довольно быстро, особенно в условиях только вечерних занятий, но Ларк все равно был недоволен результатами. Перед сном он каждый день, словно молитву проговаривал магические слова заклинаний пытаясь уловить крупицы смысла, заложенные в них, но результата видно не было.
– Понимаешь, Ларк, – в один из уроков сказала Аннета, – осознание или озарение очень странная вещь. Она может прийти как с обучением, после множества часов, проведенных в медитации и тщетных попытках понять заклинание, так и с опытом: во время или после сражения, либо просто в какой-то случайный момент, когда ты вырастаешь как человек и начинаешь лучше понимать устройство нашего мира. Мы не можем предсказать процесс осознания, мы можем лишь стараться быть ближе к природе и надеяться, что нечто в нашем мозгу в определенный момент поймет, как именно направить поток маны, чтобы он изменил нашу реальность. Именно предрасположенность к осознанию сути магии и определяет талант мага. А не его хранилище маны, как любят твердить невежественные маги из нашего королевства. Точнее любили твердить.
Несмотря на строгий запрет матери, Ларк продолжал пытаться использовать магию и в своей комнате, для того, чтоб увеличивать время тренировок. Он не решался пытаться использовать новые заклинания – боялся, что они выйдут из-под его контроля, но старательно отрабатывал то, что уже выучил, совершенствуя свои элементные шары, в попытке добиться автоматизма в их использовании.
Он хорошо помнил, как при встрече с варгом потерял контроль над собой. Помнил, что совершенно не мог использовать магию в тот момент, и, если бы не случайное «озарение», он бы умер, так никогда и не использовав магию в бою. Он тоже чувствовал, что ему скоро придется использовать заклинания, и это чувство его не подвело.
Прошло всего ничего, не больше двух недель с момента инцидента с варгом, когда Ларку снова пришлось на практике проверить свои магические способности.
В тот день шел ливень, и Ларк сидел дома, как обычно оттачивая свои заклинания в своей комнате. Дело близилось к ужину, когда он занимался тем, что подвешивал в одной из углов комнаты водяные шары, и стрелял по ним из другого угла комнаты огненными, чтобы отработать меткость, и при этом не допустить возгорания дома. Этот процесс даже забавлял его, при этом требуя предельной концентрации.
Внезапно его тренировку прервал какой-то шум. Гул в особняке, появившийся как бы из ниоткуда постепенно нарастал, превращаясь в бесконечный топот и галдеж. Ларк избавился от всех улик использования магии, и уже был готов выйти наружу, как вдруг дверь в его комнату распахнулась. На пороге стояли двое: главная нянька, которой было поручено следить за Ларком и незнакомый ему мужчина в абсолютно белом одеянии, что было как минимум необычно для ливня: хочешь не хочешь, а если был на улице - в грязи перемажешься. Волосы мужчины были черными как чернила, и на фоне белоснежного костюма выглядели неестественно. Еще Ларка поразили практически черные зрачки посетителя, которые делали его взгляд нечитаемым и как бы расфокусированным, так что было совершенно непонятно смотрит он в данный момент на тебя или куда-то в сторону.
– Это хозяйский сын? – поинтересовался мужчина у няньки. У него был глубокий и проникновенный голос, который сразу понравился Ларку. Его тембр убаюкивал сознание, успокаивал мысли.
– Да, это он, господин священник, – поклонившись, ответила нянька.
«Священник?» – Эта фраза няньки тотчас же заставила Ларка насторожиться. Мама предупреждала его, что скоро к ним скорее всего пожалует инквизиция, но он не думал, что это будет настолько скоро.
– Я же говорил, можно просто Фетуэль, – улыбнувшись сказал мужчина, повернувшись к женщине, – не нужно выставлять напоказ мой титул, Бог учил нас, что все равны, так что нет надобности разграничивать нас статусом. Я такой же человек, как и вы, так что можно просто обращаться ко мне по имени, так ведь Ралея?
– Откуда вы знаете мое имя, – нянька удивленно воскликнула, слегка попятившись от мужчины.
– Конечно знаю, мы знаем имена каждого в этом доме, а сестра Дороти знает все про каждого обитателя этого баронства. Наша группа ответственна за этот регион нашего Благословленного Королевства, так что это вполне закономерно. А ты, мальчик, получается Ларк, верно? – Фетуэдь слегка наклонился к мальчику, как бы опустив себя до его уровня.
– Не пройдешься со мной немного? На улицу, – на губах мужчины появилась легкая, дружелюбная улыбка. Но Ларк уже не верил ему, он не верил и этой улыбке.
– Но на улице же сейчас дождь. Мы промокнем, – нашелся Ларк, указав священнику в окно, где деревья еле проглядывались за практически непроницаемой стеной дождя.
– Ты прав, Ларк, но у меня есть вот это, – с этими словами, священник достал из внутреннего кармана одежд белоснежный плащ, прямо как у него самого и протянул его мальчику, – надевай, он отталкивает воду.
Это объясняло почему священник, стоявший перед Ларком был совершенно сух и чист, даже несмотря на то, что вероятно прямо сейчас приехал из столицы.
– И поторопись, ты же не хочешь заставлять ждать своих родителей, – с этими словами священник отошел от мальчика и встал в проходе, как бы намекая, что тому лучше последовать его приказу.
Выйдя на улицу, Ларк увидел, что во дворе особняка собрались все жители не только поместья, но и деревни. Он хорошо видел и серую гриву Соболя, и Виньку со своим огромным отцом и Грега, пытающегося укрыться от дождя под деревом в саду. Видел он и своих родителей: мать, гордо стоящую посреди двора, как обычно одетую в расписное роскошное платье и сухого, уставшего отца подле нее.
Напротив его родителей, со стороны ворот стояла делегация из пяти всадников. Седло шестой лошади пустовало. «Видимо на нем приехал Фетуэль» – догадался Ларк.
Впереди всех, на белоснежной лошади, в таком же белом как у Фетуэля одеянии сидела молодая девушка. Длинные русые волосы ее водопадом ниспадали на ее широкие плечи. Ее голубые острые глазки зорко выглядывали сквозь заросли ее густых бровей. У нее были довольно милые черты лица, но создавалось ощущение что над ними работал скульптор-ученик, ибо выточены они были слишком резко и грубо. Она держалась в седле ровно, как заправский военный. Позади нее по обе стороны расположились двое мужчин в серых одеяниях, их лица были скрыты капюшонами, так что разглядеть под ними что-либо было невозможно.
Другими же двумя всадниками были Аарон и Золан.
Золан Шарле был хмур и как будто бы даже чересчур напряжен. Барон де Брюгге же был вдрызг пьян, настолько, что еле держался в седле. Можно было только посочувствовать могучей лошади, что держала его увесистую тушу, которая в данный момент еще и непрерывно шаталась из стороны в сторону.
– Все в сборе, можно начинать, – громким голосом объявил вышедший из-за спины Ларка Фетуэль. Русая девушка кивнула.
– Добрый вечер уважаемые члены достопочтенной и благословенной Церкви Белого Солнца. Что привело вас в наше баронство? – с ходу взяла на себя инициативу Аннета. Она считала, что раз в данной ситуации она является хозяйкой поместья, то она и обязана начать диалог с гостями, – и почему вы настояли на разговоре снаружи поместья, тогда как было бы куда удобнее расположиться внутри?
Дождь, до этого лившийся как из ведра стал потихоньку затухать, но погода на улице все еще была далека от идеальной.
– Да будет славен господь наш, – ответила белоснежная девушка, поднеся два пальца к губам и прочертив ими полукруг от себя – знак церкви Белого Солнца, – мы приехали сюда не для разговора, баронесса Аннета Дюваль, а для суда.
В толпе поднялся недовольный ропот. Ларк, чувствуя, что все это заходит куда-то ни туда нервно посмотрел на Фетуэля. Лицо священника было непроницаемо.
– Для суда? – Аннета удивленно вскинула бровь, – и в чем же мы обвиняемся?
Русая девушка, невозмутимо достала из седельной сумки пергамент и громко огласила:
«Баронесса Аннета Дюваль, а также ее муж барон Крайт Дюваль приговариваются к высшей мере наказания за нарушение государственного и попирание божественного закона, а именно: сокрытие у себя магических артефактов (являющихся источником маны), или артефактов, связанных с какой-либо магией, кроме чудес Белого Солнца, а также использование любой магии помимо чудес Белого Солнца. Именем и властью данными мне богом, я приказываю исполнителю Дороти Шаузер, действующей от моего имени, провести суд на месте, и в случае, если обвинения не являются беспочвенными, привести приговор в исполнение. Подпись: Элвин де Фалько, главный инквизитор».
Толпа загудела еще сильнее. Народ недоуменно обсуждал приговор.
– Уважаемая Дороти, мне кажется, что случилось небольшое недопонимание. Несмотря на то, что мой род издревле был связан с нечестивой магией, но с тех самых пор, как наше великое Королевство стало первой Благословленной страной на континенте, я издала запрет на любое упоминание, а также использование магии, а также уничтожила все запрещенные магические артефакты, ранее хранимые в нашем поместье. Я заявляю, что я и моя семья полностью отреклась от магии, и все жители этого поместья и прилегающих к нему земель тому свидетели. Да даже сидящие рядом с вами бароны Аарон де Брюгге и Золан Шарле могут это подтвердить.
Ларк видел, как при этих словах у Золана по лицу пробежала тень, а Аарон промычал что-то невнятное и чуть было не свалился с лошади.
– Ваши действия похвальны, я знаю, что вы действительно издали такой приказ и более того, я даже знаю, что жители ваших земель исправно его соблюдают, но, видите ли, конкретно про вас я не могу сказать того же. И вот еще какая проблема, именно барон Аарон де Брогге и барон Золан Шарле выступили обвинителями в этом деле.
Двор окутала тишина. Слышно было как каждая капля дождя разбивается о крышу особняка.
– Золан…, Аарон…, объяснитесь пожалуйста, – впервые за вечер слово взял отец семейства.
– К-крайт, т-ты же зынаешь, мыы всегда былии твои-ик-ими товарщами, – Запинаясь и икая через слово, промычал басом Аарон.
– Молчи Аарон, давай я скажу, – резко прервал его Шарле, – понимаешь ли, Крайт, побывав у вас в поместье мы предупредили вас о том, что вам не следует использовать еретическую магию, и мне кажется предупредили довольно вкрадчиво. Вы же, настолько наплевали на власть церкви, что мы еще не успели выйти за порог, как Аннета наплевала на это предупреждение.
Двор все так же молчал. В глазах хозяйки поместья читалось неверие.
– Ты хочешь спросить, как мы узнали, верно? Благодаря вот этому, – Золан достал из кармана небольшой предмет, представлявший собой черный куб из металла размером примерно пять на пять сантиметров, – это фиксатор магии, нам выдали с собой в поездку.
– Так вы нам солгали? О том, что Элвин не знает о вашей поездке?! Как вы посмели?!
Аннета теряла самообладание на глазах. Ее лицо исказилось в сердитой гримасе, а в глазах виднелось пламя. Она была очень зла.
– Мыы пре-ик-дупрежыдали, – промычал снова де Брюгге, потянувшись к седельной сумке, и достав оттуда закупыренную бутыль вина. Четким, отработанным движением он вырвал пробку и в одно движение высушил половину бутылки.
– Видите ли, фиксатор магии – новейшая разработка наших церковных исследователей, он позволяет зафиксировать даже незначительные возмущения вызванные маной, и по зарубке, появляющейся на нем, можно легко определить время, когда она была нанесена, – произнесла Дороти.
– Но, простите, это ведь совершенно не доказывает того, что магия была сотворена нами, они сами вполне могли сотворить заклинание, чтобы подставить нас, – спокойно заявил Крайт. Понимая, что его жена может наговорить лишнего, он решил взять инициативу на себя.
– Так точно, но это обвинение намекнуло нам, что стоит обратить внимание на ваш регион. Мы обратились к нашим последователям в вашем баронстве и вот что обнаружили: 1-го августа, ваш сын, Ларк Дюваль, а также трое его друзей, а именно Дорвин, Грегор, Винни отправились на охоту за зайцем, в процессе они столкнулись с варгом, в результате чего Дорвин бежал, а остальные трое ребят смогли уцелеть, позже, варг был найден и устранен группой охотников, в числе которой состоял и наш последователь, мы не будем раскрывать его имени, но он заметил одну очень интересную вещь: ожог на лице варга, был довольно свежим.
Ларк, обеспокоенно глянул в лицо матери – оно было белым как снег.
– Из этого можно сделать вывод, что варг, опалил лицо недавно, но ввиду отсутствия подобных слухов о встрече со зверем из соседних земель можно сделать вывод, что рана была нанесена ему одним из детей. Но так как в лесу в том месте не было обнаружено следов костра, можно сделать вывод, что огонь имел еретическое, магическое происхождение.
– Но ведь это могло быть просто совпадением! К тому же шкура уже сожжена, соответственно мы не можем утверждать, что вашему последователю не показалось…
– Вы обвиняете нашего последователя во лжи? Извольте, он поклялся перед Богом, что говорит только правду. Вы правы, доказательства уже уничтожены, но я бы хотела заметить, что это уже второй подозрительный случай в вашем регионе. И я могла бы закрыть на это глаза, если бы не то, что произошло сегодня.
Аннета с Крайтом переглянулись, Ларк стоял неподвижно, он знал, что прямо сейчас решается судьба его семьи, он знал также и то, что его нянька Ралея, стоявшая позади Фетуэля, сигнализировала ему о том, что ему необходимо бежать. План побега он отрабатывал с мамой еще с июля, он знал, что в конюшне всегда есть пара запряженных лошадей с провизией на неделю, и всем необходимым, знал о том куда двигаться и как лучше добраться до империи Валленхальд. Но он знал также и то, что Фетуэль прямо сейчас не сводит с него своих глаз. Что его расфокусированные невидящие глаза, на самом деле жадно пожирают Ларка с головы до ног, как если бы он был сочным кроликом перед голодным волком.
– Мы не спроста вывели вас всех на улицу, в это время мой брат Фетуэль должен был осмотреть все поместье на предмет магических чар. И знаете что? Покажи им брат Фетуэль.
Священник распахнул свои одежды и достал из-под полы такой же куб, какой был в руках у Золана. Сквозь весь куб проходила одна ровная свежая засечка.
– Понимаете, что это значит?! – почувствовав страх Дювалей, Дороти внезапно повысила голос, – Вы осквернили священников Белого Солнца еретической магией прямо перед судом!
Толпа взорвалась. Народ роптал. Аннета слегка шаталась, Крайт же стоял прямо, но нахмурил брови.
– Но, постойте, вы же сами видели, что мы не творили магии здесь, мы все время были перед вашими глазами, – Крайт попробовал привести последний аргумент, но тот был мертв еще в зародыше.
– Да, вы нет. Но вот ваш сын – другое дело.
Все присутствующие повернулись в сторону Ларка. Мальчик стоял в белоснежном костюме, выданном ему священником, и судорожно пытался придумать пути к оступлению.
– Итого, резюмирую, я, инквизитор 1 ранга, Дороти Шаузер, властью данной мне Богом Белого Солнца, объявляю суд завершенным и приговариваю Ларка Дюваля, наследника дома Дюваль к высшей мере наказания, по итогам двух косвенных и одного прямого доказательства его вины, в том, что он использовал магию. Приговор прошу привести в исполнения священника Фетуэеля.
И тут Ларк почувствовал, что мир замер. Земля ушла у него из-под ног, когда священник произнес заклинание, но не успел он упасть, как раздался взрыв, и на месте Фетуэля осталась лишь выжженая земля. Поднялась неразбериха, кони взмыли на дыбы. Народ разбегался во все стороны, бедная кобыла Аарона, все-таки не выдержала веса своего ездока и перевернула его, со страху побежав прямиком за ворота.
И тут мир замер еще раз. Но в этот раз замер он для всех. Ларк, стоящий на одном колене, застыл в процессе подъема на ноги. Он видел, как Дороти, спокойно спустилась со своей лошади и, подойдя к Аннете, которая сжимала в руках огонь, спросила:
– И что это значит?
– Я беру вину своего сына на себя, он ни виновен ни в чем, это я научила его магии, и я подстрекала его к тому, чтобы он изучал магию дальше, он ни в чем не виновен.
Дороти стояла прямо напротив гордой главы семейства Дюваль и серьезно смотрела прямо ей в лицо. Тут из-за ее спины внезапно, как из ниоткуда возник невредимый Фетуэль. Аннета вздрогнула, явно не ожидав, что священник пережил ее внезапное нападение.
– Аннета Дюваль, осознаешь ли ты последствия своих слов?
– Полностью.
– Хорошо, но твоих слов недостаточно, чтобы снять вину с ребенка…
– Я тоже беру вину на себя, – резко прервав инквизиторшу, Крайт вышел из-за спины жены, – я тоже виновен в том, что поддерживал увлечение своего ребенка магией. И я тоже готов понести за это вину.
– Но, Крайт…, – прошептала Аннета.
– Не нужно, дорогая, – твердо ответил ей он, – и да, я осознаю последствия своих слов.
Дороти задумалась.
– Хорошо, – спустя минутное молчание произнесла она, – так тому и быть.
Она снова подняла нос к небу и зачитала приговор. Но Ларк его уже не слышал. Он слышал только шепот своей матери, которая, на секунду повернувшись к нему, одними губами сказала: «Прощай, Ларк».
И земля окрасилась в багровый оттенок. Аарон, только пришедший в себя, не сразу понял, что виной тому, что ручейки воды, текущие по земле от дождя, окрасились в красный, было не его разлитое во время падения вино, кровь.
За секунду, головы Крайта и Аннеты оказались на земле, а их тела были сожжены в священном огне инквизиции.
Инквизитор Дороти поднесла два пальца к губам и прочертила ими полукруг. Она развернулась и направилась к лошадям, как вдруг услышала позади себя дикий крик. Крик загнанного зверя, она почувствовала на секунду тепло пламени на своем теле. И удивленно обернулась, поняв, что мальчик, который только что лишился родителей лежит, обессилев на земле, а белоснежный плащ, в который до этого он был укутан от дождя превратился в кучку пепла подле него.
– Сестра Дороти, этот мальчик только что использовал магию, благо наш плащ поглотил всю его энергию и…
– Я знаю Фетуэль, Джин, Мин, устраните его, он обратил магию против инквизитора и должен быть наказан по всей строгости.
Двое мужчин в серых костюмах спешились и уже собирались пойти к мальчику, как вдруг застыли на месте.
– Ни-ик-икуда выыы ни пойдееете! – грозный бас Аарона разнесся по округе в то время как он сам, вцепился мертвой хваткой за ноги священников и не давал тем сделать и шагу.
– Заткнись Аарон! – внезапно закричал бледный как мел Шарле, – дай я поговорю с ее святейшеством.
– Что такое барон Золан Шарле? – удивленно подняла бровь Дороти, – о чем это вы хотели бы со мной поговорить?
– Я бы хотел, чтобы приговор мальчику был смягчен….
– Барон Шарле, при всем уважении, этот ребенок совершил тяжкое преступление и должен понести наказание…
– Я предлагаю сдать его Ловеру, уверен, что Элвин будет рад этому, он же радеет за процветание бизнеса своего брата.
В который раз за сегодня инквизитор Дороти Шаузер крепко задумалась.
– Хорошо, – сказала она наконец, – пожалуй это будет достойным наказанием, к тому же оба его родителя взяли вину за его предыдущие деяния на себя, так что это соответствующая цена.
– А что делать с девочкой? – Золан мотнул головой в сторону, перепуганной до смерти, няньки, которая все еще сжимала Грету на руках.
– Делайте что хотите.
С этими словами она подняла с земли головы Аннеты и Крайта Дюваль с застывшими на них предсмертными гримассами, привязала их к своему седлу, и, дождавшись пока Джин и Мин затащат бессознательное тело мальчика на лошадь, поехала мимо деревни прямиком в столицу. Ее сегодня ждал доклад Элвину Чистому, вечерний молебен и горячая ванна.
Золан Шарле, подошел к своему другу, валяющемуся в грязи, и помог тому подняться. Лицо Аарона было мокрое то ли от дождя, то ли от слез. Золан бросил взгляд на древний, опустевший особняк, выглядящий, в сером цвете туч особенно одиноко, выдохнул и поплелся к лошади, держа под руку своего тучного друга.