Повеселись на полную!

POV Асэби

— Прости, Асэби. Похоже, я больше так не могу. Нэрико разрыдалась прямо передо мной, и от всей этой сцены повеяло типичным расставанием. Хотя, если подумать, в каком-то смысле это оно и было. Мы сидели в самом углу фуд-корта в «Санни Парк» и вели тяжёлый разговор. Часы показывали около четырёх дня, народу вокруг хватало. За столиками то тут, то там виднелись уставшие родители и клюющие носом дети. Большинство заглянуло сюда не поесть, а просто перевести дух перед дорогой домой.

— Тебе не за что извиняться, Нэрико, — ответила я и улыбнулась ей. — Слушай, я совру, если скажу, что мне не грустно… но силой удерживать тебя не стану. Я всегда понимала, что этот день настанет. В конце концов, это твоё решение.

Нэрико молча уставилась в стол. К своему кофе она так и не притронулась — напиток, небось, уже совсем остыл.

— Ты уже решила, кому передашь эстафету? — спросила я.

Она едва заметно кивнула, не поднимая глаз.

— …Ты знаешь Касио Рюдзаки?

— Рюдзаки… Это тот парень, с которым вы иногда тусуетесь?

Она виновато выдавила: «Да».

— Воу, воу, притормози. По-моему, это хреновая идея. Он же твой друг, разве нет? Как-то это жестоко… Ты на него зуб, что ли, точишь?

— Нет.

— Тогда почему именно он?

— Потому что, насколько я его знаю, он дальше всех далёк от убийства. Если это будет Касио… мне кажется, он найдёт другой путь. Ну или, точнее, он просто ни за что не сдастся.

— Найдёт другой путь, значит…

Я подпёрла подбородок рукой.

— То есть ты хочешь… чтобы этот твой Касио покончил с петлёй?

— …Я понимаю, Асэби, что тебе от этого, скорее всего, паршиво.

Значит, даже отрицать не стала. Я почувствовала лёгкое разочарование. Нэрико ведь прекрасно знала, как много для меня значит эта петля. Знала, почему она мне так дорога. И всё равно пыталась разрушить мою мечту… Впрочем, наверное, большинство людей рассуждали бы так же. Это я тут ненормальная.

— Ладно, давай пока оставим в стороне саму петлю… но он же парень. Подросток. Ты уверена в нём?

— Он… очень дисциплинированный. Я слышала, у него даже девчонки никогда не было.

— А может, он просто непопулярный?

— Ну… не могу с уверенностью это отрицать. Но всё равно, Юно он нравится, так что уродцем его точно не назовёшь. К тому же он довольно высокий, да и на лицо вполне ничего.

— Ну не знаю, имя у него какое-то странное.

— Давай не будем судить его по имени…

Я рассмеялась, переводя всё в шутку, и Нэрико тоже выдавила слабую улыбку. Понимание того, что мы, возможно, больше никогда вот так не поболтаем… да, от этого становилось немного тоскливо.

— Впрочем, решающее слово всё равно не за мной. Мешать тебе я не стану.

— Спасибо, Асэби.

И всё же, пусть даже Нэрико за него ручалась, для меня этот парень оставался абсолютно чужим человеком. С чего бы мне так легко ему верить? И каким бы упёртым он ни был, выбраться из «Санни Парк», никого не убив, просто невозможно.

Честно говоря, для всех было бы лучше, если бы он поскорее сдался и чистенько передал батон кому-нибудь другому. В идеале, конечно, чтобы Нэрико передумала и осталась… но, похоже, она настроена серьёзно. Вряд ли у меня выйдет её отговорить. Всё, что я могу сейчас сделать, — это проводить её с улыбкой.

— Ни о чём не переживай. Я обо всём позабочусь.

— …Хорошо. Спасибо.

Нэрико тихо выдохнула и посмотрела в окно. Хотя было всего четыре часа, из-за снегопада казалось, что на дворе глухая ночь. Я видела это небо уже больше тысячи раз, но оно для меня всё равно никак не вязалось с дневным временем. Она снова едва слышно вздохнула.

— Интересно, что будет со мной дальше…

В груди отозвалась тупая боль. Я живо представила это: время отматывается назад, и я, как обычно, оказываюсь внутри «Санни Парк». Иду позвать Нэрико на завтрак, но когда заговариваю с ней, она лишь растерянно смотрит на меня и спрашивает: «А ты кто?» Потому что с её точки зрения она больше не в петле. Она просто девчонка, которая сегодня впервые пришла сюда с друзьями. Но это лишь мой взгляд на вещи. А как насчёт её собственного? Нэрико, убившая своего друга, наконец-то сможет покинуть «Санни Парк». Она увидит завтрашний день. Сможет ходить в школу, в кино — куда угодно. Но тот факт, что она лишила человека жизни… никуда не денется. Я оборвала мысль на полуслове. Хватит. Это слишком ранило. Никто не знает, что случится на самом деле, так что не стоит загадывать. Но всё равно, поверить в какой-то хэппи-энд здесь получалось с трудом.

Перекусив на скорую руку, мы вышли из фуд-корта. На улицу уже опустилась настоящая ночь, и до нас доносилась музыка ночного парада. Мы решили напоследок посмотреть его вместе и направились к главной аллее.

— Асэби, — позвала меня Нэрико на ходу. — Касио только выглядит кремнем, но на самом деле он довольно ранимый. Если он попадёт в беду… помоги ему, ладно?

— …Если будет настроение.

POV Касио

«Встречайте весёлых друзей "Санни Парк"! Собери их всех!»

«Пёс Зои», «Медвежонок Зузу», «Морская свинка Коппе», «Альпака Деламанча», «Филин Хакусяку», «Утка Грегор», «Ящерица Пэтч», «Лягушонок Пип».

Каждый раз, проходя по главной аллее, я натыкаюсь взглядом на этот автомат с капсулами. Похоже, эксклюзив «Санни Парк». Всего в серии «Весёлых друзей» восемь фигурок. Прямо как те проклятые талисманы — они появляются ровно в восьми обличьях.

— Хочешь купить, что ли? — спросил Сюдзи.

Я буркнул: «Нахрен надо», — и прибавил шагу. Честно говоря, мне даже смотреть на них лишний раз не хотелось.

— Ты в порядке, Касио?

— …А?

Чёрт. Я совсем выпал из реальности. Пришлось судорожно возвращать свою уплывающую душу обратно в кабинку фуникулёра.

Было 18:30. Снаружи окончательно стемнело. Снег всё ещё валил хлопьями, а далеко внизу искрились огни города. Поначалу этот вид казался красивым. Сейчас я не чувствовал ровным счётом ничего.

Я был истощён. Петля возвращает твоё физическое тело в исходное состояние, но ментальная усталость никуда не девается. Если бы с нами были Сюдзи и Нэрико, я бы ещё смог притвориться, но наедине с Юно скрывать это стало слишком тяжело. Надо взять себя в руки.

— А-а. Да, я в порядке. Полностью в порядке.

— Правда? А то у тебя лицо было такое серьёзное. Аж складка между бровей появилась. — Юно обеспокоенно наклонилась вперёд, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Если тебя что-то гложет, я выслушаю.

Гложет, значит.

Ещё как. Я варюсь в этом уже целую вечность. Но это явно не то, о чём можно рассказать Юно. Расскажи я ей — только зря напугаю. И раз уж даже я за столько времени не смог найти выход, она точно ничего не решит.

И всё же выдавить из себя дежурное «всё нормально» не получалось, поэтому я зашёл с другого конца.

— …Слушай, Юно. Ты вообще в игры играешь?

— В игры? Раньше часто играла. Но сейчас почти забросила.

— Я так же. В начальной школе я прямо залипал в одну игрушку. Самая обычная RPG. Я там вкачал максимальный уровень, собрал лучшую экипировку… под конец даже финальный босс отлетал на раз-два. — Я сделал паузу, чтобы смочить горло слюной. Воздух был сухим. — Фишка в том, что когда ты побеждаешь финального босса и досматриваешь концовку, при следующем запуске тебя просто выкидывает на сохранение прямо перед этим самым боссом. Довольно частая схема в играх, наверное. Но десятилетний я никак не мог с этим смириться.

Юно смотрела на меня своими искренними глазами, стараясь уловить каждую деталь рассказа.

— Ты побеждаешь злодея, в мир возвращается покой… но всё это обнуляется, будто ничего и не было. Принцесса остаётся взаперти. Главный герой так и не отомстил за родителей. Сколько бы раз ты ни выносил финального босса, мир спасается лишь на мгновение. Когда я это осознал, всё показалось мне каким-то бессмысленным. Я больше к той игре не прикасался. И вообще с тех пор ни во что не играл — даже в мобилки.

Я тихонько усмехнулся.

— Какая-то случайная история вспомнилась, да?

— В-вовсе нет, я рада, что ты поделился, — слегка взволнованно отозвалась Юно. — Ты ведь почти не рассказываешь о своём прошлом… так что слышать подобное от тебя мне очень приятно.

— Да? Ну, тогда хорошо, что рассказал.

— М-м…

Она принялась теребить подол юбки, то и дело бросая на меня взгляды, от которых становилось жарковато.

…Ну вот, опять.

— К слову, я тут немного не в тему, но… я давно хотела тебе кое-что сказать. — Она крепко сжала ладони на коленях.

В наступившей тишине стрёкот механизмов колеса обозрения стал казаться ещё громче.

— На самом деле, я…

Я ждал продолжения. Без предвкушения, без трепета. Спокойно, будто ждёшь окончания рекламы на Ютубе. Словно стоишь под холодным душем, зная, что вода вот-вот согреется.

Юно шумно набрала в грудь воздуха, собираясь с духом.

— …Хотя ладно, забудь. Расскажу в следующий раз.

— Да, спешить некуда. — Я подбадривающе улыбнулся, чтобы вернуть ей душевный покой.

Я и так знал, что она не признается. И отлично понимал, что этот «следующий раз» никогда не наступит.

Мы катались на этом колесе обозрения вместе уже в сорок первый раз.

С тех пор как Асэби перестала мне помогать, я сражался с петлёй в одиночку. Вариант с побегом из парка заводил в глухой угол. Тогда-то я и переключил внимание на пустые, до жути сильные костюмы маскотов.

Сама петля была чем-то неосязаемым, но у костюмов была физическая форма. Если я смогу на них воздействовать, возможно, получится что-то изменить. А если изменятся они, это может повлиять и на петлю. На это я и надеялся.

Как минимум, маскоты и временная петля точно были связаны.

Они были чертовски странными тварями, спору нет, но их поведение подчинялось той же логике, что и действия персонала парка. Действия, которые провоцировали их на атаку — задержка в парке после закрытия, порча имущества — в обычное время привели бы к вмешательству сотрудников.

Но мы не были обычными гостями. У нас были особые пропуска — своего рода право экстерриториальности. Возможно, маскотов создали как раз для того, чтобы разбираться с ситуациями, которые обычным людям из персонала не под силу. Это объясняло, почему они не причиняли нам прямого вреда, а просто пытались выставить из парка. И всё же правило «убей кого-то, чтобы разорвать петлю» это никак не объясняло…

Ладно, отложим пока этот вопрос.

На тот момент я решил попробовать нейтрализовать маскотов. Проще говоря — вырубить их.

В конце концов, я вообще-то на национальные соревнования по дзюдо выходил. В одиночном поединке против такой хрени шансов, может, и мало, но с бесконечными попытками я рассчитывал на победу.

Я ошибался.

Одной из ночей в «Санни Парк» я пошёл ва-банк и вложил все силы в чистейший иппон сэоинагэ (бросок через спину). Это была моя пятая попытка и первый раз, когда получилось провести чёткий приём. Мне показалось, что сработало — но костюм просто поднялся на ноги как ни в чём не бывало.

На седьмой попытке я повалил одного на землю и начал втаптывать со всей дури. Прыгал, сокрушал его брюхо обоими подошвами, давил всем своим весом. Костюм преспокойно потянулся вверх и схватил меня за ногу.

На одиннадцатый раз я стащил кухонный нож на фуд-корте и пырнул маскота. Лезвие вошло глубоко, но никакого реального урона это не нанесло.

На шестнадцатой попытке я слил бензин из баков картов, прихватил с кухни зажигалку и поджёг урода. Он попёр на меня, объятый пламенем.

Ничего не работало. Эти костюмы были абсолютно невосприимчивы к любым атакам. А их было восемь штук. По крайней мере, столько я видел сам. Если я не мог даже поцарапать одного, то вынести всех восьмерых не было ни единого шанса. Так что в итоге я забил на идею победы и переключился на стратегию «продержаться до утра».

Они не отличались особой скоростью, а я был в хорошей физической форме. Если выложиться на максимум, вполне реально бегать от них до рассвета. К тому же во всех историях монстры, оживающие ночью, замирают с первыми лучами солнца.

Так что ночь за ночью я бежал от маскотов. Бежал, пытаясь догнать утро восьмого января.

И вот я здесь — и ни разу не смог продвинуться дальше полуночи.

— Хах… хах…

Моё хриплое дыхание и хруст снега под ногами больно били по барабанным перепонкам. На бегу я мазнул взглядом по часам. 23:30.

Я бегал от этих тварей уже больше часа. Ни единой остановки. Горло полыхало от ледяного воздуха так, словно вот-вот порвётся, а ноги выли от дикой боли.

Пролетая мимо воздушной трапеции, я оглянулся — теперь за мной гнались уже трое. Дистанция стремительно сокращалась.

Блять. Я замедлялся.

У костюмов не было выносливости. Они могли на секунду замереть, чтобы скорректировать маршрут погони, но их темп никогда не падал. Наоборот, со временем они будто становились только быстрее.

— Сука… — Я выдыхался. Лимит был близко.

Мне хотелось забиться куда-нибудь и переждать, но хрен там. Куда бы я ни пошёл, они всегда меня находили. Поначалу я думал, что они выслеживают меня по следам на снегу, но дело было в другом. Как-то раз я спрятался под землёй, протиснувшись в канализационный люк, — они всё равно припёрлись за мной в коллектор. Они знали, где я нахожусь. Всегда. Так что оставалось только бежать.

— …!

Впереди показался силуэт. Мне отрезали путь.

Я резко заложил вправо — ещё один маскот. Дёрнулся влево — снова блок.

Меня окружили. Опять. Каким-то образом они постоянно зажимали меня в подобные тиски. Я уже со счёту сбился, сколько раз оказывался в таком тупике. Если продолжу метаться, они меня точно сцапают. Вариант один — идти на прорыв в одной точке.

Я рванул прямо на стоящего впереди маскота — утку Грегора. Тот замер на месте и растопырил крылья-руки. Расстояние сократилось в миг — я ушёл вниз, поднырнул под его руки и атаковал в область талии. Одновременно с этим я перехватил его руками под коленями и рванул вверх, намереваясь опрокинуть.

Чистейший мороте-гари (проход в обе ноги). В официальном поединке за такое схватишь мгновенную дисквалификацию. Но это был не турнир по дзюдо. Здесь я готов был использовать любое дерьмо.

— Хнгх!

Он был тяжёлым, с плотным, монолитным корпусом, но его центр тяжести находился слишком высоко. Утка Грегор завалился назад.

Добивать я не стал. Стоило ему упасть, как я припустил со всех ног.

— Хах… хах… кхе-кхе!

Прорваться-то я прорвался, но этот приём напрочь сбил мне дыхание. Сердце колотилось так, словно готово было разлететься на куски, а ноги мгновенно налились свинцом. Но если я остановлюсь — мне конец.

Я выжимал из себя последние капли сил. Снова глянул на часы. 23:36.

Двадцать три тридцать шесть?! Прошло всего шесть минут с последней проверки.

Да вы издеваетесь.

До полуночи оставалось ещё целых двадцать четыре минуты. После всего этого ада я не смог дотянуть даже до нуля часов? Хрен с ним, с утром. Я просто хотел увидеть полночь. Хотя бы полночь.

Вдруг нога поехала. Скрытая под слоем снега крышка люка.

Я даже сгруппироваться не успел. Рухнул со всего размаха, впечатавшись всем телом в жесткую землю. Рот забило снегом вперемешку с грязью. Когда я попытался подняться, ноги просто отказались подчиняться. Маскот был уже совсем рядом.

— Твою мать… — На языке остался отчетливый омерзительный вкус земли.

— Ну так на чём мы покатаемся в первую очередь?

Да уж… моей выносливости тупо не хватает. Что бы я ни пробовал, в итоге всегда задыхаюсь и попадаюсь. Может, начать качать дыхалку и выносливость? Бессмысленно. Петля обнуляет моё физическое состояние при каждом ресете.

Драться не могу. Бежать не могу. И что мне делать дальше? Что мне—

— Касио, ты в порядке? Лица на тебе нет, — сказала Нэрико.

Я уже со счёту сбился, сколько раз она задавала мне этот вопрос. Сразу после ресета я всегда тащил за собой шлейф упадка из прошлой петли.

— Прости, всё нормально… — Я уже собирался съехать с темы, но осёкся. Да к чёрту всё. Может, просто взять и рассказать им всё как есть? И про петлю времени, и про маскотов, оживающих по ночам. Вообще всё. Я молчал, чтобы не пугать их, но один раз — хотя бы один-единственный раз — можно же попробовать выговориться. Даже если они ничего не решат, вдруг заметят то, что упустил я? Убедить всю троицу в реальности петли будет той ещё задачкой, но… я должен попытаться.

— Народ, послушайте меня.

Все трое тут же обернулись ко мне. Цепляясь за призрачную надежду, я произнёс:

— Мне нужно сказать вам кое-что очень важное.

Я увёл их на фуд-корт и выложил всё про феномен временной петли. Правда, умолчал о том, что Нэрико тоже была во всём этом замешана. Это бы только усложнило ситуацию, да и на саму суть истории не влияло.

Реакция оказалась неоднозначной. Юно весь рассказ сидела с шокированным видом. Нэрико колебалась где-то между верой и скепсисом. Сюдзи же не поверил ни единому слову.

— Ты что за херню вообще несешь? — первым подал голос Сюдзи. — Нет, я, конечно, тоже люблю всякую мистику и городские легенды, как и любой нормальный чел… но я верю в современную науку.

Я опустил взгляд на часы.

— Через семь секунд со стола по диагонали позади нас упадёт стакан.

Сюдзи нахмурился и обернулся к указанному столу.

Три, две одна… бамц.

Какой-то ребёнок задел стакан, и вода разлилась по полу.

— Через четыре секунды парень в конце очереди к палатке с рамэном чихнет три раза подряд.

Апчхи! Апчхи! …Апчхи!

Сюдзи уставился на меня, ошарашенный.

— Да ну нафиг… это же совпадение… чистое совпадение…

— Юно, можно твою ручку на секунду?

— А? Ой, да, конечно.

Игнорируя перекошенное лицо Сюдзи, я взял у Юно ручку. Поднявшись со своего места, я подошёл к ближайшей стойке и вытянул бумажную салфетку. Быстро набросал на ней пару строк, мелко сложил и вернулся к столу.

— Сюдзи. Назови любое слово или фразу. Вообще любое дерьмо, что придёт в голову.

— Ты сейчас реально попытаешься угадать?

— Именно.

— …Ладно, давай. «Нива ни ва нива ниватори га иру» (В саду две курицы).

Я развернул салфетку и разгладил её на столе. На ней чёрными чернилами было чётко выведено: 『庭には二羽ニワトリがいる』.

— Да блять, как так-то… — Сюдзи дикими глазами переводил взгляд с меня на салфетку, словно та могла его укусить.

По правде говоря, это была далеко не первая моя попытка «просто всё рассказать». До этого я уже пять раз облажался. Как бы я ни распинался, Сюдзи и Нэрико тупо не верили. Пришлось использовать петлю себе на пользу.

— Так, стоп. Вы двое что, сговорились? — спросила Нэрико, подозрительно прищурившись.

— Тогда назови что-нибудь сама, Нэрико. И ты, Юно. Всё, что захотите.

— Погоди, но если мы скажем это прямо сейчас, разве это не испортит фокус?

— Всё путём. Я уже всё заготовил.

— Заготовил…? В каком смысле…?

Они растерянно переглянулись, после чего осторожно озвучили свои фразы.

— «Урами кодзуи, коно тэ дэ синдзо цукамидори» (Река обиды, сожму сердце этой рукой).

— «Сёгаяки (свинина под имбирным соусом) и картофельный салат».

Я перевернул салфетку. Их слова были написаны там — идеально, буква в букву.

Фраза Нэрико была слоганом из какого-то ужастика. А Юно просто назвала то, что ела вчера на ужин. Обе попали в яблочко, стопроцентно в своём репертуаре.

— Теперь-то дошло?

Больше доказывать ничего не требовалось. Их реакция оказалась куда мощнее, чем когда я впервые пытался объяснить им устройство петли. Особенно вынесло Сюдзи, который без конца бормотал под нос: «Да не… быть такого не может… это же бред…» Впрочем, винить его глупо. Окажись я на его месте, реагировал бы точно так же.

Удивительно, но первой, кто по-настоящему врубился в ситуацию и запереживал за меня, оказалась Юно.

— Мы обязаны найти способ разорвать эту петлю — вместе!

Вряд ли она до конца осознавала всю серьёзность положения. Скорее, она просто уловила отчаяние в моём голосе. Юно всегда была из тех людей, кто умеет искренне сопереживать чужой боли. И это, если честно, грело душу.

Вскоре Сюдзи и Нэрико тоже подхватили её настрой и включились в обсуждение. Идеи посыпались одна за другой, будто каждая секунда была на счету. Глядя на них, я поймал себя на мысли… мне чертовски повезло с друзьями.

И именно поэтому меня так дико вымораживало то, что мы не могли родить ничего нового. Всё, что они предлагали, либо уже было протестировано мной лично, либо граничило с абсолютной фантастикой. Они все пытались помочь на полном серьёзе, и от этого смотреть на них становилось только больнее.

Время пролетело незаметно. Парк закрывался, и фуд-корт выставил нас первыми. Нас вытолкнуло в морозную ночную темень, и мы все четверо замерли там, абсолютно потерянные. В итоге мы остались ни с чем. Никаких планов, никакого прогресса — лишь тяжёлое, давящее чувство беспомощности, повисшее над нами.

Атмосфера была паршивой. До невозможности паршивой. Я больше не мог втягивать их в это дерьмо.

— Спасибо вам, ребят. Серьёзно. Я правда благодарен, что вы выслушали и попытались помочь. Мне, наверное, пора.

— Куда пора? — спросил Сюдзи.

— В следующую петлю. Я же объяснял на фуд-корте, помнишь? Как только я пересеку ворота, время отмотается на утро.

— …Слышь, Касио. — Голос Сюдзи звучал глухо, с сомнением. — Давай честно… Я до сих пор не могу во всё это поверить до конца. Я вижу, что тебе хреново, и хочу помочь, но…

Рядом с ним Нэрико медленно кивнула, будто молча соглашаясь: «Я тоже».

Ну да, логично. Это было понятно по их интонациям, по тому, как они на меня смотрели — они всё ещё сомневались. И винить их не в чем. Временные петли — это не то дерьмо, которое легко переварить. Но они всё равно остались со мной и до последнего ломали голову. И делали это не из чувства долга, а по доброте душевной. Если подобрать правильное слово… это была дружба. Да, звучит ванильно. Но как есть. Так что даже если они не верили мне на все сто, моей благодарности это не отменяло.

— П-погодите, постойте секунду! — Юно была настроена иначе. — Я верю тебе, Касио. Правда верю. И время ведь ещё есть, так? Давайте продолжим думать. Нам нельзя сдаваться вот так просто…

Я оценил её порыв. Правда оценил. Но положа руку на сердце — даже если бы мы продолжили тереть эту тему, вряд ли родилось бы что-то дельное. Однако заткнуть её у меня язык не повернулся.

Сюдзи и Нэрико промолчали. Они просто стояли с виноватым и неловким видом, не решаясь перечить Юно. Наверное, мне вообще не стоило втягивать их во всё это.

Эта мысль навязчиво крутилась в голове, пока я вёл их в сторону бассейна. Там, по крайней мере, можно было не опасаться камер или патрулей персонала.

— Слышь… а ты не можешь помириться с той девчонкой, Асэби? — подал голос Сюдзи, прячась под навесом закрытой палатки с закусками.

— Я же говорил уже. До неё не дозвониться. А когда я пытаюсь подойти в парке, она делает ноги со скоростью звука.

— Ну а кто-то ещё, на кого можно опереться? Семья, например?

— …Ты про моего старика? — Я почувствовал, как голос мгновенно заледенел.

Сюдзи осторожно отвёл взгляд, подбирая слова:

— Слушай, не будь ты таким упёртым бараном. Я уверен, твой отец помог бы, если бы узнал, в какой ты заднице—

— Закрой рот. Он тут вообще не при делах.

— В смысле не при делах—

Я знал, что веду себя как упрямый осёл. Но любое упоминание отца врубало во мне какой-то бешеный триггер. И плевать, что мы с Сюдзи были знакомы сто лет. Это была та самая черта, которую я не позволял переступать никому.

Он тяжело вздохнул — ха-а — и резко развернулся.

— Ты куда?

— К автомату. На входе к бассейну стоял один, помнишь? Пойду возьму чего-нибудь горячего.

Нэрико бросила: «Ой, я с тобой», — и поспешила за ним.

Мы с Юно остались вдвоём у пустого бассейна. Ждали в тишине. Никаких разговоров, только пронизывающий холод.

И вдруг Юно тихо произнесла:

— Слушай…

Я повернулся к ней. Она смотрела себе под ноги, плечи были напряжены.

— Если убить кого-то… можно использовать его как замену и выбраться из петли, верно?

— …Ну да. Конченое правило, знаю.

— Если до этого дойдёт… если тебе реально приспичит сбежать… тогда… ты можешь использовать меня.

— Чего?! — Слова вылетели из меня громче, чем я планировал. — Не мели чушь. Даже в шутку такое не говори.

— Это не шутка. — Юно подняла на меня глаза. Ее лицо исказилось от боли, в уголках глаз заблестели слёзы. — Ты ведь хочешь выбраться, так? И если другие способы не работают, то, возможно…

— Прекрати. Я не собираюсь заходить так далеко.

— И тебе серьёзно нормально? Потому что мне — нет. Меня от этого тошнит. Мысль о том, что ты застрянешь здесь навсегда… это же просто дичь какая-то. Ты всегда выкладываешься больше всех, делаешь всё правильно. И теперь вот это… это несправедливо… Ты этого не заслужил. Я даже представлять такое не хочу.

— Да, но всё равно…

— Я…! — Юно повысила голос. Её щеки вспыхнули румянцем, а губы задрожали.

Договорить то, что собиралась, она так и не смогла. Тишина между нами сделалась невыносимо натянутой.

И тут меня накрыло странное чувство дежавю. Я уже видел это выражение лица у Юно — тогда, когда мы оставались наедине в кабинке фуникулёра. Неужели это… оно? Прямо сейчас?

Или, может… именно потому, что момент был такой. Обычно она тормозила в шаге от признания, в последнюю секунду съезжая с темы. Но в этот раз—

— …Ты мне нравишься, Касио.

Она сделала это. И долю секунды я мог только хлопать глазами от абсолютной неожиданности. Она реально это сказала? Здесь? Сейчас? После стольких раундов игры в молчанку? Наверное, мой рассказ про петлю подтолкнул её наконец набраться смелости…

Нет, сейчас не время раскладывать всё по полочкам. Надо было что-то отвечать. Но что? Не то чтобы Юно мне не нравилась. Она была отличной девчонкой — милой, заботливой и вообще замечательной. Тогда в чём проблема? Если подумать, веских причин отказывать ей у меня не было. Не обязательно же быть безумно влюблённым, чтобы просто начать встречаться. К тому же, отвечу я «да» или «нет», петля всё равно обнулится и сотрёт этот диалог к чертям. А раз так… меньшее, что я могу сделать — это выбрать ответ, который её не ранит. Да. Так и надо.

Я сглотнул, собираясь с духом. Открыл было рот, чтобы озвучить решение, как вдруг—

— Как… как друг! — выпалила она, заливаясь краской.

«Офигеть», — подумал я, невольно восхитившись её маневром. Вот оно какое чувство, когда из-под тебя резко выбивают ковёр.

— А, ну да. Как друг…

Я ни на секунду не поверил, что она реально имела в виду дружбу. Возможно, это прозвучит самонадеянно, но я чертовски хорошо понимал… нет, я точно знал, что ей тупо не хватило духу пойти до конца. И всё же, даже понимая это, я ощутил, как в груди разлилось разочарование, холодное, словно зимний ветер.

— Ну, в смысле… я чувствую то же самое.

— Д-да? Это… это здорово… — Юно как-то натянуто посмеялась. — Ахаха…

Повисла дурацкая пауза. Я мысленно взмолился: «Сюдзи, Нэрико, да вернитесь вы уже поскорее, твою мать…»

Будто услышав мои молитвы, они показались на дорожке, держа в руках по банке горячего напитка. Нэрико тут же склонила голову набок, едва нас увидела:

— У вас что-то стряслось?

— Ничего подобного, — в один голос выпалили мы с Юно, поспешно перехватывая предложенные банки.

После этого мы принялись обсуждать наши дальнейшие действия. Я уже просветил их, что ровно в десять вечера активируются маскоты и начнут выживать меня из парка. Так что они сгрудились вокруг, намереваясь держать оборону и не подпускать тварей ко мне. Я не верил, что из этого что-то выйдет, но отвергнуть их заботу не поднялась рука.

Мы без умолку трепались с самого утра, и это уже начало сказываться на их лицах. Все трое выглядели выжатыми как лимон и почти затихли. Мы толком не двигались, так что налетающий ветер уже успел припорошить наши кроссовки слоем снега.

— Столько снега… не выпадало класса с пятого, — пробормотал Сюдзи.

Я покопался в памяти.

— А… это тот день, когда нам разрешили побегать на улице вместо первого урока?

— Ага, именно. Даже ты тогда, помнится, раздухарился. Мы ещё спорили, кто скатает самый огромный ком.

— Помню, что я занял позорное последнее место.

— Так это потому, что ты упрямился по идеальной круглой форме.

— …Блин, ну и ностальгия. — Я не смог сдержать улыбку от этих воспоминаний.

И тут — бумц. Юно и Нэрико рухнули на землю одновременно.

— Чего? — вырвалось у нас с Сюдзи в унисон.

Всё произошло мгновенно. Вообще без предупреждения — будто им ниточки перерезали. Мы тут же упали перед ними на колени.

— Эй, вы чего, в порядке?! — позвал я, заглядывая Юно в лицо.

Глаза у обеих были закрыты… грудь мерно поднималась и опускалась. Они заснули? Да ну нафиг. Даже если они устали, люди не вырубаются вот так на ровном месте среди зимы.

Я ещё пытался переварить увиденное, когда Сюдзи, сидевший рядом, вдруг повалился боком на землю.

— Воу — эй! Что происходит?! — Я подхватил его на лету.

Взгляд у него был затуманенным, губы едва шевелились:

— Чё-то… не то… меня… так рубит…

Голова у него безжизненно мотнулась. Я звал его по имени, тряс за плечи — ноль реакции. Что это за дерьмо? Что происходит? Это тоже часть петли? В любом случае, их надо было перетащить в тепло. Нельзя оставлять их валяться прямо на обледенелой земле. Но… куда мне их тащить? Как я вообще должен допереть троих человек в одиночку?

Пока я лихорадочно соображал, взгляд наткнулся на циферблат часов. Ровно 22:00.

И тут мне в голову пришла теория. Стоп… а что, если после этого времени бодрствовать могу только я?

Если подумать, я ведь ни разу не видел в парке ни одной живой души после десяти вечера. Даже когда за мной гонялись те костюмы, вокруг не было вообще никого. А как же Асэби? Нет, ну она-то четко говорила, что лично сталкивалась с маскотами. Значит, в это время суток оставаться в сознании могут только те, кто застрял в петле. Парк будто физически отказывался терпеть посторонних после закрытия. Сюдзи, Юно, Нэрико — все они остались здесь только потому, что переживали за меня. И теперь я лишился даже этой призрачной поддержки.

Я сжал кулаки. Я, конечно, не ждал от них чуда, но всё равно… Лишиться даже этой крошечной искры надежды вот так подло—

— …Да что за бред?!

На колесе обозрения вспыхнули огни. И следом раздался звук. Шаги маскотов… они приближались.

— Ну так на чём мы покатаемся в первую очередь?

И вот опять — меня отбросило назад, в 10:15 утра. На этот раз меня накрыла такая волна пустоты, какой я ещё никогда не чувствовал.

Прямо передо мной Сюдзи и Юно шумно спорили, на какой аттракцион пойти сначала, будто ничего и не было. Нэрико стояла чуть поодаль, наблюдая за ними с тёплой улыбкой.

— …Юно.

Когда я позвал её, она обернулась.

— О, Касио, у тебя тоже есть идеи, куда сходить?

Её глаза были чистыми, искренними — она ничего не подозревала. И дело было не только в петле времени. Она начисто забыла вообще всё, что я рассказал им в прошлый раз. Включая её собственное признание…

Даже если я распишу всё по новой, финал будет тем же. Никакого гениального плана я не рожу. А когда наступит ночь, эта троица снова отрубится, как миленькая. В итоге всё это было впустую.

— Ты чего завис, Касио?

С самого начала разбираться с этим должен был я и только я.

— …Не, забудь. Всё нормально.

Я понимал это. Прекрасно понимал. На помощь остальных рассчитывать не приходилось. И всё же вариться в собственных мыслях круглые сутки было прямой дорогой в дурку, так что я продолжал проводить световой день с Сюдзи и девчонками. А как только парк закрывался — возвращался к игре в догонялки с маскотами.

Результат всегда был один. И каждый новый виток петли понемногу выжигал меня изнутри.

— Точно, я и забыл — я же высоты боюсь. — Сюдзи выдал это, пока мы стояли в очереди на колесо обозрения.

Уже стемнело. Небо над головой было чернильно-чёрным, ни одной звёздочки, и лишь редкие снежинки бесшумно опускались на землю. Над зоной посадки была крыша, но ветер всё равно задувал холод со снегом прямо к нам.

— О, я тоже, — тут же подхватила Нэрико, цепляясь за отмазку Сюдзи. — Так что вы двое идите кататься вместе.

Я уже со счёту сбился, сколько раз слышал этот диалог. Бывали мелкие различия от петли к петли, но мы стабильно заканчивали день именно на колесе обозрения. Сюдзи, походу, распланировал этот маневр ещё до того, как мы вообще зашли в парк. Так что, пока не случится чего-то радикального, этот скрипт был прописан намертво.

— Да вы чего вообще городите?!

И вот так я снова оказался один на один с Юно в кабинке фуникулёра. А дальше, как по щелчку, она выдала ту самую фразу, с которой всегда начинала:

— Ну вообще капец. О чём они только думают? Вот увидишь, я им уши надеру, как спустимся.

И точно, прямо предо мной Юно повторила это один в один:

— Ну вообще капец. О чём они только думают? Вот увидишь, я им уши надеру, как спустимся.

Слово в слово. Ни единой интонации не сбила. Я прокрутил эту петлю столько раз, что мог декламировать их реплики на память.

Юно, Сюдзи, Нэрико… они мои близкие друзья. Я люблю их всех троих. Но в последнее время… В последнее время ловил себя на мысли, что они кажутся мне уже не живыми людьми, а какими-то марионетками, запрограммированными повторять одни и те же действия по кругу. Мне не хотелось так о них думать. Но проводить с ними время становилось физически больно.

— Ну, зато… тут довольно просторно вдвоём. В этом есть свои плюсы…

— …Ага. — Я отозвался чисто на автомате.

Мы вяло болтали, вспоминая прошедший день. Для Юно каждый миг был бесценным воспоминанием. Для меня же — разговором, который меня уже откровенно задолбал. Но я заставлял себя поддерживать беседу, чтобы она ничего не заподозрила.

После очередной паузы Юно сменила позу и выпрямилась.

— …Слушай, на самом деле я давно хотела тебе кое-что сказать.

Я сбился со счёту, какой это был по счёту дубль этой сцены. Если не брать в расчёт ту петлю, где я во всём сознался, Юно никогда не договаривала эту фразу до конца. Я знал, что и сейчас всё закончится так же. И конкретно эта часть… конкретно эта часть утомляла меня сильнее всего.

Повисла тишина. Тихий свист просочился в кабинку. Сквозняк, пробивавшийся сквозь какую-то щель, шевельнул хвостики Юно. …Сквозняк?

Я катался на этом колесе с Юно хренову тучу раз, но не помнил, чтобы раньше слышал этот звук. И всё же что-то в нём казалось смутно знакомым. Будто я уже слышал его именно здесь. Когда это было? Довольно давно… и не с Юно… Я ведь был на этом аттракционе с кем-то ещё…

Точно. Асэби. Теперь вспомнил — когда мы ехали с Асэби, был точно такой же свист. Каждая петля заканчивалась поездкой с Юно, но это не означало, что мы каждый раз садились в одну и ту же кабинку.

Я поднялся с места.

— Касио?

Я осмотрел оконную раму. Ну точно, всё как я и думал—

Одна из акриловых панелей отошла от паза, и ветер сифонил сквозь образовавшуюся щель. Хватит легкого толчка, чтобы она вылетела наружу. Когда Асэби толкнула меня, и я влетел в неё спиной, стекло ведь почти не оказало сопротивления.

— Ты там что-то увидел? Там что-то есть? — Юно тоже подалась вперёд, приблизив лицо к стеклу.

— Эй, Юно, не прижимайся так—

Я уже открыл рот, чтобы предупредить её об опасности… как вдруг меня прошибла мысль.

«Если я вытолкну Юно прямо сейчас, то смогу вырваться из петли».

Это была просто мимолётная мысль. Вообще без эмоций. Но в секунду, когда до меня дошёл весь ужас этой идеи, от лица отлила вся кровь.

— Назад! Юно, сядь на место! — рявкнул я, сам того не желая.

Юно вздрогнула, плечи испуганно взлетели вверх:

— Ч-что? Я что-то не то сделала…?

— Нет — дело не в этом. Прости, Юно. Ты ни в чём не виновата. Вообще ни в чём…

Меня натурально трясло. Я ведь всегда считал, что у меня обострённое чувство справедливости, повыше, чем у большинства. Так как мне вообще могло прийти в голову подобное дерьмо—

Я поверить себе не мог. Сам факт того, что я об этом подумал, был непростителен. И человеком, о котором я так подумал, была… Юно. Юно, которая так искренне меня слушала. Которая пеклась обо мне. Которой я нравился. А я…

Казалось, внутренний стержень, который держал меня всё это время, просто рассыпался в труху. Я ведь всегда старался жить по совести, правильнее всех. Я обязан был быть правым. Я искренне верил, что я хороший человек до мозга костей. И то, что кто-то вроде меня — кто так свято верил в справедливость — мог хоть на долю секунды допустить мысль о жертвоприношении Юно ради собственного спасения… Это было невыносимо.

— Слышь, ты точно в порядке? У тебя лицо бледное как мел. — Юно наклонилась ближе, с тревогой всматриваясь в меня.

Но я больше не мог заставить себя смотреть ей в глаза. Понятно, что приводить этот план в действие я не собирался. Но мысли ведь рано или поздно перерастают в действия. Если петли продолжат множиться, а я износюсь настолько, что растеряю остатки связи с реальностью… Если это случится, я могу поддаться импульсу и сотворить дичь. Пусть даже шанс один на миллион—

Значит, мне нельзя оставаться рядом с Юно и остальными.

Как только мы сошли с колеса обозрения, я обнулил петлю почти сразу же. Сил бегать от маскота в этот раз не было вообще. Я соврал Сюдзи, что мне хреново, распрощался с ними и поплёлся в административное здание у ворот. Там находился медпункт. Я попросил дежурного разрешить мне прилечь и растянулся на кушетке.

Это место смутно напоминало школьную ординаторскую. Я периодически пользовался им, когда чувствовал, что ноги уже тупо не держат. Я натянул одеяло по самую макушку, отгораживаясь от внешнего мира. Ни с кем говорить не хотелось.

Мне было страшно — страшно от мысли, что однажды я потеряю контроль. Что я никогда не выберусь из «Санни Парк». Что я могу причинить кому-то вред. Эти два страха сжимали меня, как сдвигающиеся стены, грозя раздавить остатки воли. Я изо всех сил зажмурил глаза.

POV Асэби

— Тебе очень идёт! — Девушка за прилавком тележки с сувенирами выдала свою самую яркую, отрепетированную улыбку продавца.

Я видела эту улыбку уже пару тысяч раз. На данном этапе я, походу, видела её лицо чаще, чем лица кого бы то ни было — не считая родителей. Да чего уж там, наверное, даже чаще, чем их.

— Спасибо, — буркнула я и отошла от тележки.

Каждый раз, когда петля перезапускается, точка ресета приходится как раз на момент сразу после покупки этого ободка. Я уже и не помню, какого хрена изначально выбрала именно уши «Пёсика Зои». Снимать его каждый раз лень, да и привыкла я к нему уже, так что просто не снимаю.

Я глянула на экран телефона. 10:13 утра. Ещё совсем чуть-чуть.

Я шла, засунув руки в карманы. Утра тут всё-таки дубаковые. Если уж нам суждено проживать один и тот же день по кругу, могли бы выбрать денёк потеплее. Но вообще настроение было отличным. Прямо супер. Каждый раз после сброса петли чувствуешь себя так, словно только что проснулась субботним утром — голова свежая, мысли чистые.

Когда я подошла к главным воротам, то заметила компанию из четырёх человек, как раз заходивших внутрь. И среди них был Касио. Идеальный тайминг. Я юркнула за палатку с сувенирами и принялась наблюдать. Когда Касио сбрасывает петлю, его точка ресета наступает в 10:15. Чуть позже моей. А значит, я успеваю увидеть Касио до того, как его снова затянет в этот водоворот. Прямо сейчас он смотрел на Юно и Сюдзи с мягкой улыбкой. Напоминал такого заботливого сопровождающего, который держится чуть в стороне от общей движухи.

И буквально через пару секунд всё изменилось. 10:15. Три, две, одна… Даже издалека было видно — живой огонёк в глазах Касио просто погас. Он вернулся.

Перекинувшись парой слов с ребятами, он сразу направился в сторону администрации. Всё по старой схеме.

Вот уже десяток петель Касио безвылазно проводил весь день в медпункте. Он не пытался сбежать из парка. Он даже с маскотами больше не связывался. Наверное, и ел-то через раз. В последнее время я вообще не видела его на территории, да и звонить мне он перестал, так что я решила проверить, как он там — и застала его в таком состоянии. Похоже, в этот раз его реально знатно переклинило. Быстрее, чем я думала. Если он решил слиться на этом этапе… ну, что поделать, бывает. Честно говоря, наши взгляды на жизнь изначально не особо совпадали. Остаётся надеяться, что следующий человек окажется более стойким.

…И всё же. Какой-то паршивый осадок на душе оставался. Нэрико ведь просила меня помочь ему, если он попадёт в беду. Да и Касио, в общем-то, парень неплохой. Наверное, пришло время самой сделать первый шаг. Но… с каким, блин, лицом мне вообще заявляться? Мы ведь разошлись на максимально плохой ноте, и с тех пор я от него шкерилась. Трубку не брала, ни единого раза. Вдруг он до сих пор в ярости? Ну, то есть он имеет полное право злиться, так-то. Я ведь пыталась скинуть его с колеса обозрения, про маскота ни слова не сказала… Ладно, да, звучит… довольно хреново, если вдуматься. Мне за это правда стыдно. Но когда ты застреваешь в «Санни Парк», сохранять серьёзность становится слишком тяжело. Тормоза как-то сами собой отказывают, понимаете?

Ой, всё. Опять я леплю гнилые отмазки. Может, ну его, не стоит к нему соваться…?

Разрываясь между «за» и «против», я купила чуррос и побрела бродить по парку, жуя на ходу. Дважды прокатилась на американских горках. Пообедала на фуд-корте. И под конец всё-таки решилась. Один разок — просто попробую поговорить. Совесть у меня в конце концов есть. Да и Нэрико доверила его именно мне. Нельзя просто забить.

Короче, я пошла в администрацию. На часах было три дня. Он должен быть ещё внутри.

Я зашла в здание, сказала персоналу, что пришла проведать друга, и меня пропустили вглубь. Открыла дверь в медпункт и шагнула внутрь. Касио лежал на самой дальней койке, повернувшись спиной к двери. Я тихонько подошла ближе, немного нервничая, и негромко позвала:

— Касио, я пришла.

Тишина. Чёрт… неужели реально злится? Я замерла в ожидании, сердце колотилось как бешеное. Но пауза слишком затянулась, так что я обошла койку с другой стороны, чтобы заглянуть ему в лицо. …Оу. Он спал.

Я на секунду замялась, думая, стоит ли его будить… и тут заметила деталь. Он был весь мокрый от пота. И дело было не просто в кошмаре. Брови были судорожно сжаты, лицо перекосило от боли, словно у него дико прихватило желудок. Сквозь подрагивающие губы вырывалось какое-то невнятное бормотание. Я наклонилась ниже, пытаясь разобрать слова.

— …Тоу-сан (Отец)…

Я рефлекторно отшатнулась. Нахлынуло чувство, будто я подслушала то, что не предназначалось для чужих ушей. Свернулся калачиком на кровати, зовёт отца во сне, как маленький ребёнок… Выглядел он максимально беззащитным. Глядя на него, я почувствовала, как в груди больно кольнуло — прямо сжалось всё. Это ведь я оттолкнула его, и в итоге он докатился до такого состояния. Что я за чудовище после этого?

И следом в голове всплыло: «Я просто хочу исчезнуть…»

Я резко тряхнула головой. Нет. Это были воспоминания, которые мне совсем не хотелось ворошить. Но если Касио сейчас чувствует то же самое, что чувствовала я тогда…

Я отбросила сомнения, протянула руку и коснулась его плеча.

POV Касио

Кто-то тряс меня за плечо. Вынырнув из глубин туманного сна, я медленно открыл глаза. И увидел прямо перед собой Асэби.

— Д-доброе утро… Ну, в смысле, я вижу, что оно не особо доброе, но всё же…

Мне показалось, что я всё ещё сплю. Сколько раз я пытался к ней подойти, а она просто слала меня лесом — и тут на тебе, припёрлась сама. Я тупо уставился на неё, не веря собственным глазам.

— Оу… реакции ноль. Ты что, ещё не проснулся? — Асэби потянулась и ощутимо ущипнула меня за щеку.

Тупая вспышка боли мгновенно протрезвила мозг. Не сон.

— Воу! — Я резко подскочил на кушетке, чуть не скатившись на пол в процессе. — Т-ты как тут оказалась, Асэби?!

Меня конкретно высадило. Я так долго искал с ней встречи, но это… это было слишком внезапно. Мысли путались. Она неловко отвела взгляд и почесала щеку:

— Ну, э-э… мне как-то совестно стало, понимаешь? Типа, нельзя же человека совсем одного бросать… Ну вот я и пришла…

Глаза у неё бегали, она мямлила, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но спустя пару секунд тупняка она будто пересилила себя и наконец встретилась со мной взглядом:

— Прости, что бегала от тебя. — Она виновато наклонила голову.

Я поверить не мог своим ушам. С чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? Совесть проснулась? На ровном месте? Из-за того, что я заперся в медпункте? Я, конечно, был рад, что она снова со мной разговаривает, но принимать эти извинения за чистую монету не спешил.

— С чего вдруг сейчас…?

— Ну мне правда хреново из-за этого, ладно? Я тут подумала, что повела себя как бесчувственная скотина… — Её лицо исказила гримаса сожаления. — Я ведь видела тебя пару раз — то ты с маскотом махался, то бегал как ошпаренный. Иногда просто со стороны наблюдала. Ты с каждым разом выглядел всё бледнее… Я даже знала, что ты в медпункте засел. А когда сегодня пришла проверить, ты лежал весь в мыле и бредил во сне… Короче, меня прямо зацепило.

— Я… бредил?

— Ага. Отца своего звал.

Я замер. Ладно кошмары, но чтобы эта хрень наружу вылезло…?

— Не мели чуши! Стал бы я этого урода звать!

— Н-но ты реально звал… я сама слышала. — Она даже немного вжала голову в плечи от моего выпада.

На вранье вроде не похоже. Значит… правда? Да ну. Быть того не может. Ей стопудово послышалось. Но пока я судорожно пытался найти опровержение, в голове начал всплывать кусок сна — смутный, но безошибочный. Нахлынул весь этот горький привкус семейной драмы, и я прижал ладонь ко лбу:

— Блять… как же паршиво.

Асэби слегка наклонила голову, а потом присела на край кушетки с максимально обеспокоенным видом. Смотрела на меня так, будто мамочка пришла навестить больное дитятко:

— Вы… в плохих отношениях с отцом?

— …А ты будто сама не знаешь.

— Ну, я краем уха слышала от Нэрико… Он ведь копом был, да?

— Был. Бывший коп. Уволили со свистом, когда вскрылось, что он казну обкрадывал.

Асэби тихонько ахнула от удивления.

— Это случилось пять лет назад. Мой мир тогда просто перевернулся к чертям. — Я не обязан был перед ней распинаться, да и вообще у нас была куча других, более важных тем для обсуждения. Но прямо сейчас мне до боли зудело выговориться. — Я ведь буквально боготворил отца. Прямо равнялся на него. Думал: «Вот вырасту и стану таким же крутым мужиком». Но всё это превратилось в тыкву в ту секунду, когда его махинации вылезли наружу.

Поначалу я думал, что это какая-то ошибка. Но потом его рожа замелькала в новостях, и отрицать очевидное стало невозможно, как бы мне того ни хотелось.

— В те дни был чистый ад. Одноклассники шептались за спиной, какие-то залетные гопники вечно пытались докопаться… В почтовый ящик тоннами кидали жуткие письма с угрозами. Но знаешь что? Это всё была временная вещь. Настоящим ударом стало то, что это сделало с моим будущим.

— С твоим будущим?

— Ну да. Ты ведь в курсе, что я тоже планировал в полицию идти? А теперь представь, каково это — пытаться исполнить мечту, когда каждая собака знает, что твой папаша — продажная мразь. Это давило на меня каждый божий день. Я ненавидел его за это. Бывали моменты, когда реально хотелось на всё забить и опустить руки. — Мой голос незаметно сорвался на агрессивные нотки. — Но я не забил. Я поклялся себе, что ни за что не стану таким, как он… Что буду жить чище и правильнее всех на свете. Что стану безупречным офицером — тем, кем он так и не сумел стать. И что в итоге…?

Я мёртвой хваткой вцепился в простыню. В голове запульсировала тупая боль, словно старая рана опять дала обеими силами знать.

— Касио…? — Голос Асэби звучал мягко, с искренним сочувствием.

Раз уж я начал изливать душу, надо было договаривать до конца.

— …Когда мы ехали на колесе обозрения с Юно, был момент… всего один раз… когда я едва не совершил непоправимую глупость. — Я понизил голос. — Я реально подумал — на долю секунды — что если я просто вытолкну её из кабинки, то смогу сломать петлю. Понятно, что я этого не сделал. Подумать о чём-то и реально сделать — это две абсолютно разные вещи, я это понимаю. Но всё равно… меня от самого себя конкретно перекрыло.

Меня конкретно перекрыло.

— Я не мог смириться с мыслью… что во мне сидит та же гниль и слабость, что и в моём отце. Что однажды я точно так же «оступлюсь». Сам факт того, что я способен на такие мысли— Что внутри меня есть это семя— Это просто невыносимо.

Я тяжело выдохнул. Мне казалось, что если я озвучу это вслух, станет хоть немного легче. Ничего подобного. Стало только паршивее.

Я мотнул головой, пытаясь собраться:

— Ладно, это вообще не то, о чём нам сейчас нужно говорить—

Шлёп. Что-то мягкое опустилось мне на макушку. Я удивленно моргнул. Асэби гладила меня по голове.

— Э-эй, ты чего творишь? — Я рефлекторно отбил её руку. Возможно, вышло грубее, чем я планировал. На мгновение показалось, что я переборщил, но Асэби, похоже, вообще не обиделась.

— Ой, сорян. Ты просто выглядел таким раздавленным, что я… ну, чисто на импульсе потянулась. — Она посмотрела на меня мягким, почти виноватым взглядом. — Довелось же тебе натерпеться, а…

Я даже не знал, как на это реагировать. Было такое чувство, будто она залезла мне под рёбра и пощекотала там — дурацкое, неловкое ощущение, которое мне очень не хотелось признавать… но это было облегчение.

— …Если бы ты тогда нормально помогла, может, всё было бы не так паршиво, — буркнул я, стараясь звучать пожёстче, чтобы она не просекла, что мне на самом деле приятна её забота.

Асэби издала короткий виноватый звук:

— Да знаю я… Мне правда жаль, честно… — Выглядела она максимально раскаявшейся.

Впрочем, продолжать катить на неё бочку у меня прав не было. Я ведь сам тогда выбил у неё из рук чуррос и наорал. Так что тут мы квиты.

Пока я переваривал этот внутренний конфликт, Асэби резко хлопнула в ладоши, будто сбрасывая настройки атмосферы:

— Отлично! Касио, подъём, пошли со мной. — Она спрыгнула с кушетки и направилась к выходу.

Я секунду колебался, но в итоге двинулся следом. На выходе из медпункта она бросила дежурному: «С ним всё ок», — и мы вместе покинули здание.

— И куда мы идём?

— Помнишь, как ты бегал по парку, пытался меня найти, а я как сквозь землю проваливалась?

— Ну да. Благодаря тебе я целыми днями как дурак круги наматывал.

— Ну так вот, у меня тут есть небольшое тайное убежище. Мы идём именно туда.

Убежище? В «Санни Парк»? Я скептически выгнул бровь.

Мы прошли пару минут и вышли к фуд-корту. Асэби зашла с тыльной стороны здания, шустро огляделась, проверяя, нет ли хвоста, и толкнула дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

— А нам туда вообще можно…?

— Если идти с таким видом, будто ты тут босс, вопросов обычно никто не задает. — Она уверенно зашагала внутрь.

Я поплёлся за ней по лестнице, спрятанной прямо за служебной зоной. Наверху мы вышли в коридор, который выглядел как самый обычный офисный этаж. На дверях висели таблички: «Раздевалка», «Комната отдыха», «Помещение охраны», «Склад». Абсолютная бытовуха. Впрочем, глупо было ожидать, что изнанка этого «сказочного городка» будет выглядеть как-то иначе.

Асэби затормозила у двери с надписью «Комната ночного дежурства» и выудила из кармана ключ.

— Откуда ключ?

— Слямзила на ресепшене, пока мы из администрации выходили.

Я даже не заметил. Ловкость рук у неё, конечно, отменная, ну или просто клептомания в запущенной стадии. Сил читать нотации у меня всё равно не было. Так что я просто позволил ей увлечь себя внутрь, как только замок щелкнул.

Внутри комната оказалась удивительно обжитой. Пол был выстлан татами, в углу аккуратно лежал свёрнутый футон. Имелся книжный шкаф, рабочий стол и даже пузатый телик. И — о боже — здесь работал кондиционер. Вся эта обстановка дико напоминала каморку трудовика, которую я видел ещё в начальной школе.

— Когда мне хочется тишины и покоя, я прихожу сюда, — сказала Асэби, скидывая кроссовки и ступая на татами.

Я последовал её примеру, и знакомая текстура соломенных матов под ногами накатила лёгкой волной ностальгии.

— Я тут просто залипаю — смотрю сериалы на телефоне, играю во всякое… Короче, моё личное пространство. Единственный минус — пахнет немного дедовским одеколоном.

— Это ведь комната охранника, так? А если он вернётся?

— Днём они сюда не заглядывают. Так что комната в нашем полном распоряжении до самого вечера. — Она прибавила мощность на кондее, и в лицо дунул приятный тёплый воздух.

— Так зачем ты меня сюда притащила?

— …Ну, как ты сам сказал, это комната охранника. Но для меня она уже как своя. Тут тихо, никто не докапывается… и я далеко не каждому про это место рассказываю.

То есть, переводя на человеческий, это был её способ показать, что она мне доверяет. И всё же особой радости я не ощутил. Мне от Асэби нужно было совсем не это, а не просто экскурсия по её секретным нычкам.

Моего недовольства она, похоже, не заметила. Скинула шарф, сняла куртку. Из-под вороха одежды показалась бледная шея и воротник школьной формы. А затем она протянула мне руку.

— …Это ещё что?

— Мировое соглашение. Какой смысл сидеть и дуться друг на друга, верно? — Она мягко, тепло улыбнулась.

Ну да… смысла исходить на злостью и правда не было. Я был с ней согласен. Было бы круто, озвучь она это немного раньше, но… наверное, сейчас стоило просто принять этот жест. Я уже протянул руку, чтобы ответить на рукопожатие, но замер. Была одна вещь, которую я обязан был озвучить.

— …Перед тем как мы поругались, ты ведь купила мне тот чуррос, помнишь?

— М-м? А, ну да, было дело.

— Ну так вот… Я его потом подобрал и попробовал. Этот солёный чуррос… В общем, мне понравилось. — С этими словами я наконец пожал её руку.

Пальцы у неё были тонкими и гладкими — и прохладными на ощупь, словно принадлежали какому-то совсем другому существу.

— Блин, ну и чего ты молчал? Тоже мне, затворник находится, — рассмеялась она, как-то уж слишком мило.

По-хорошему, мне стоило закатить глаза, но вместо этого я как-то сам собой за компанию улыбнулся.

— Ну вот, как-то так, — подытожила Асэби, ставя точку в рассказе.

Сидя на татами, она сладко потянулась, закинув руки за голову. Часы показывали уже седьмой час вечера. Всё шло точь-в-точь по её словам — в комнату дежурного так никто и не заглянул. Обогреватель шпарил на полную, в комнате было тепло и тихо — идеальные условия для долгого разговора. Теперь понятно, почему она назвала это место своим убежищем.

— Короче, было вообще плевать — бил я его, резал, поджигал, топил, связывал или током бил — этому костюму вообще похеру. И он стабильно пёр на меня. Чистый непроходимый босс.

Сразу после перемирия я первым делом расспросил Асэби про те самые оживающие костюмы. Она ведь варилась в этом аду уже тысячи раз — у неё просто обязан был быть какой-то полезный инсайд. Ну, я так думал.

Но по факту всё, что она выложила, я уже успел проверить на собственной шкуре. Атаки не работают. Финита. И точно так же, как и я, ни она, ни кто-либо из предыдущих жертв ни разу не смогли дожить до утра.

— А ещё после десяти вечера передвигаться могут только обладатели спец-пропусков, а все остальные—

— Да знаю, знаю. Все остальные тупо засыпают.

— А, ты это уже проверил? Шустрый.

От её похвалы легче не становилось. По словам Асэби, после десяти вечера даже ночная смена охраны вырубалась прямо в этой комнате, и растолкать их было нереально. Так что на помощь извне можно было смело положить болт.

Чем дольше мы говорили, тем сильнее ускользала надежда. Будто туман наконец рассеялся, но только ради того, чтобы показать мне отвесную скалу высотой в километр прямо перед носом.

— То есть мы вообще ничего не можем сделать, да? — Я со стуком повалился спиной на татами.

Честно, руки опускались. Я возлагал огромные надежды на опыт Асэби, а выяснилось, что никакого секретного лаза нет. Возможно, я слишком много раскатал губу. Но стоило мне поверить, что я нащупал твердую почву под ногами, как этот удар снова грозил пустить по швам всю мою менталку.

— Да ладно тебе, не кисни. Хочешь, я тебе ещё один чуррос куплю?

— Если бы эту дичь можно было исправить одним чурросом, я бы сейчас тут не валялся.

— Ну тогда два куплю.

— Да хоть обкупись ими… — Я не понимал, то ли она шутит, то ли пытается меня взбодрить. Наверное, и то, и другое.

Но вечно исходить на сопли тоже было нельзя. Я сел, огляделся — и взгляд зацепился за книжную полку. Что-то в ней показалось странным. Я поднялся и подошел ближе, надеясь откопать хоть какую-то зацепку, способную сдвинуть нас с мертвой точки.

Большая часть полок была забита журналами про рыбалку и байки, но в самом конце стоял толстый пластиковый биндер, который явно выделялся на общем фоне. На корешке было выведено: «Инструкция по эксплуатации». Я выудил его со стеллажа и раскрыл.

Страницы уже пожелтели от времени, текст был набран каким-то дурацким округлым шрифтом, а сверху красовался штамп «Санни Парк». Чуть ниже красовался мультяшный попугай, приветливо машущий крылом.

— Это попугай Август, — подала голос Асэби, заглядывая мне через плечо. — Не особо милый, да? Его списали после одного из редизайнов парка.

— А… ну да, — буркнул я.

Я продолжал кивать, листая страницы мануала… как вдруг оттуда выпал глянцевый журнал с голой японкой на обложке. Я с грохотом захлопнул папку и запихал её обратно на полку. Какого хрена это дерьмо вообще там делает?

— У меня дома получше есть, — выдала Асэби с абсолютно непроницаемым лицом.

— Д-да мне-то зачем это знать?! Не нужны мне твои подробности! — Я почувствовал, как лицо заливает краской. Из-за отсутствия опыта общения с девушками эта ситуация была максимально неловкой. …Стоп, в смысле «получше есть»? Нет-нет-нет, даже не вздумай это визуализировать, идиот. — Давай посерьёзнее.

— Так я абсолютно серьезна… Я же не виновата, что ты у нас тайный извращенец.

— К-кто тут извращенец?! Это ты вечно какую-то дичь несешь!

— Дичь? И что из сказанного мной было дичью? — Асэби наклонила голову, смотря на меня в упор. Никакой ухмылки, никакого подмигивания — чистый, незамутненный интерес.

Я завис.

— Н-ну… типа… просто это…

Что-то про её грудь или — стоп. Она ведь вообще ничего не говорила про свою грудь. То есть это я сам додумал? Я серьёзно один всё неправильно понял и теперь сижу тут, быкую на ровном месте?

— П-прости… Мой косяк. Погорячился.

Стоило мне извиниться на полном серьёзе, как Асэби прыснула со смеху:

— Касио, ты такой внушаемый, капец. Веришь всему подряд, да?

— Ах ты…! — Лицо снова полыхнуло. Она развела меня как лоха. — Ну ты и зараза…

— Ладно-ладно, прости, — выдавила она сквозь хихиканье. — Просто… мы так давно нормально не общались. Я немного увлеклась.

И снова это дурацкое щекочущее чувство поднялось из живота. Когда она так говорит, злиться на неё становится физически невозможно. Кое-как вернув лицу нейтральное выражение, я сел на татами, скрестив ноги. Асэби устроилась прямо напротив меня.

Думай. Должно же быть что-то, чего мы ещё не пробовали. Надо просто составить список и методично тестировать каждый пункт, шаг за шагом. …Но даже если мы найдём что-то новое, даже если проверим… не окажется ли это в итоге очередным холостым выстрелом? Асэби намотала тысячи кругов и прямым текстом заявила, что выхода без трупов не существует. Предыдущие жертвы стопудово тоже перепробовали тонны вариантов. И всё равно в итоге опустили руки. С чего я взял, что у меня выйдет как-то иначе?

Сука. Мысли опять уходили в крутое пике.

— Блять… И что мне делать…

— Может, тебе сейчас просто нужно отвлечься? — тихо произнесла Асэби.

— …Отвлечься?

— Мы вообще-то в парке аттракционов находимся, если ты забыл. Тут куча штук, от которых можно словить кайф.

Я раздраженно простонал:

— Да я этого кайфа уже выше крыши наловил. Понятно, что у меня пробег по петлям поменьше твоего, но я этот парк уже вдоль и поперёк исходил десятки раз.

— Слушай, есть задроты, которые проходят одну и ту же игру сотни раз и им норм. По сравнению с ними ты ещё даже играть не начал.

— …Ты что, реально хочешь, чтобы я тут навечно застрял?

— Конечно нет. Я помогу тебе выбраться. Но давай смотреть правде в глаза — прямо сейчас ты сам сбежать не можешь, да и убивать никого не собираешься, верно? Времени у тебя — вагон и маленькая тележка. Что случится, если ты ненадолго переключишься на что-то другое?

— …М-м-м…

В её словах была логика. Когда упираешься в стену, тайм-аут — самое здоровое решение. Если постоянно держать жопу в напряжении, можно просто перегореть.

— Но какой смысл «наслаждаться» всем этим сейчас…

— Доверься профи, — сказала Асэби, поднимаясь на ноги и выдавая ослепительную улыбку. — Я покажу тебе, как надо развлекаться в «Санни Парк».

Как только мы пересекли ворота в следующей петле, я разыграл карту «мне нехорошо» и сказал Сюдзи с девчонками, что отлежусь в медпункте. Вместо этого я пересёкся с Асэби возле сувенирной тележки прямо перед главной аллеей.

— Отлично, погнали.

— Куда?

— Меньше вопросов, просто топай за мной.

Я нехотя поплёлся следом. Меня знатно подтряхивало от мысли, что нас могут срисовать Сюдзи или Юно, но Асэби успокоила: «Я уже наизусть выучила маршруты этой троицы». Короче: нас не спалят, так что расслабь булки.

— …Погоди, но нас ведь один раз уже спалили, и там был дикий замес, помнишь?

— Ой, ну тогда мне было как-то по боку, типа: ну спалят и спалят, делов-то~

— …Понятно.

Что было, то прошло. Смысла мусолить старое не было. Пройдя немного вглубь территории, мы вышли к аттракциону «Охота на призраков де ла Манча». Я никак не ожидал, что она потащит меня на банальные карусели, так что немного опешил, пока мы вставали в очередь.

— Какой у тебя рекорд, Касио?

— Э-э… По-моему, максимум, что мы выбивали толпой — это 280 очков.

Эта «Охота» была классическим тиром на рельсах, где надо было расстреливать голографических призраков из лазерных пистолетов. Мишеней там было до хрена, так что даже если лупить вслепую, в кого-то да попадёшь. Вагончик вмещал четверых, а на финише система выдавала суммарный счёт команды.

— Максимум тут можно выбить 500.

— Довольно высокая планка.

— Я это знаю только потому, что лично докопалась до персонала, чтобы они мне их пересчитали. Сама я фулл-комбо (идеальное прохождение) ещё ни разу не закрывала. Как бы хорошо я ни стреляла, в соло тут есть физический лимит. Но вдвоём у нас есть шанс это сделать.

— …Ну, я постараюсь.

Честно говоря, энтузиазма я не испытывал. Я катал на этой «Охоте» десятки раз с Сюдзи и остальными. Понятно, что стрелять я научился неплохо — настолько, что окружающие знатно охреневали — но всё равно, кайфа от этого процесса я уже давно не ловил.

Пока я предавался унынию, подошла наша очередь. Мы сели в один вагончик с молодой парочкой лет двадцати. Платформа дернулась, и мы покатили по рельсам в темноту.

— Фу-ух… — Асэби глубоко вздохнула с максимально сосредоточенным лицом.

«Нифига она настроилась», — подумал я, и тут выскочил первый призрак. Только я вскинул свой пистолет, как рука Асэби взлетела со скоростью молнии и разнесла мишень в труху до того, как я вообще успел палец на спуске сжать.

А дальше начался тотальный аннигиляторный хаос. С роботоподобной точностью она выкашивала призрака за призраком, совершая минимум движений. Это выглядело как оживший косплей на фильм «Эквилибриум» с их ган-ката. Сидевшая с нами парочка уже неприкрыто косилась на неё с выражением глубокого ахуя на лицах.

— Касио, ты тоже стреляй, хорош ворон считать!

— Д-да, точно!

Не собираясь окончательно сливать ей всухую, я тоже включился в процесс. По сравнению с Асэби я, конечно, выглядел как зелёный салага, но опыта хватало, чтобы не мазать. Я заставил себя забить на скуку и полностью сфокусировался на том, чтобы косить этих голографических тварей пачками.

В конце концов вагончик замер, и на табло выскочил результат.

— О, 431 очко. Весьма недурно, — резюмировала Асэби.

— Мы зачистили почти всё и выбили всего 431…? Разработчики этого дерьма явно не хотели, чтобы кто-то закрыл его на сотку.

— Ну так тем интереснее гриндить, разве нет? — На выходе с аттракциона Асэби повернулась ко мне с сияющей улыбкой. — А ты хорош, Касио.

— Спасибо.

— Из тебя выйдет отличный коп.

— Сомневаюсь, что в реальной жизни мне придётся устраивать такой шутер.

Следующей остановкой стали «Чайные чашки Графа». Очередь была забита семьями с детьми, и мы пристроились в самый хвост.

— А ты знала, что руль по центру чашек на самом деле не крутится?

— Ну да, крутится ведь сама чашка. А руль просто жестко зафиксирован на оси, которая уходит в пол под ней, верно?

— …Ты откуда это знаешь?!

— У нас на школьном фестивале один класс собирал самодельные чашки. Да даже если этого не знать, любой, кто хоть немного дружит с физикой, поймёт это во время катания.

— …То есть концепция "притворись дурачком, чтобы собеседнику было приятно блеснуть умом" тебе вообще не знакома, да?

— Прости, что слишком много знаю.

Пока мы препирались, подошёл наш черёд. Асэби целенаправленно рванула к синей чашке. Было очевидно, что она костьми ляжет, но не отдаст её никому другому. Значит, с этой чашкой было что-то не так — какой-то скрытый подвох… Ладно, буду начеку, на всякий пожарный.

Прозвучал зуммер, и карусель завертелась под весёлую, легкую мелодию. Пока декорации парка плавно плыли перед глазами, Асэби вдруг заговорила с пугающе серьезным лицом:

— Знаешь, когда на таких аттракционах катаются студенты или компании парней, они вечно начинают дико наяривать этот руль, чтобы раскрутить чашку до первой космической?

— Ну да, классика. Хотят проверить, насколько их хватит.

— Вот меня всегда это бесило. Это же напрочь портит всю эстетику. Чайные чашки созданы для элегантного, нежного катания, понимаешь?

— …Чего?

— Именно поэтому сейчас я раскручу её на максимум.

— А как же, элегантность?!

Вцепившись в руль, Асэби с криком «О-ря-а-а!» принялась вращать его со всей дури, на какую была способна.

— У этой чашки подшипники смазаны лучше, чем у остальных! А ну, Касио, впрягайся! Давай крутить, пока не стошнит!

— Да я вообще-то не планировал…

Несмотря на свои протесты, я всё равно наложил руки на руль и помог ей. Чашка сорвалась в бешеное вращение, центробежная сила стала намертво прижимать тело к бортику. «Всё, это предел», — подумал я… и тут Асэби посмотрела на меня с хитрой ухмылкой.

— Касио! Знаешь, как сделать так, чтобы башка не кружилась на этой карусели?!

— Ты нашла время для викторин, черт возьми?!

Преодолевая сопротивление инерции, она умудрилась встать во весь рост… и — о ужас — запрыгнула ногами прямо на центральный руль.

— Эй!! Ты что творишь, это же опасно!!

— Я же говорила, что руль намертво приварен к полу, помнишь? А значит — это единственная стабильная точка во всей чашке!

— А ну слезай, сумасшедшая!

— Девушка! Пожалуйста, не вставайте с места! — заорали мы с оператором карусели в один голос.

Но Асэби было глубоко похеру. Она стояла на этом руле с максимально невозмутимым видом, приняв изящную позу, словно балерина. Выглядела точь-в-точь как фигурка в музыкальной шкатулке, которая кружится в такт мелодии. Сама чашка при этом продолжала нестись по орбите, так что, какая бы там ни была стабильная ось, удерживать равновесие в таких условиях требовало нечеловеческого баланса.

В итоге Асэби так и не слезла, пока карусель полностью не остановилась. Нас знатно отпесочил персонал, так что пришлось экстренно делать ноги.

— Ну вот, теперь нам закрыли доступ к чашкам, — констатировала она.

— Естественно закрыли. Честно, это еще чудо, что мы так легко отделались… Нас вообще могли из «Санни Парк» пинком под зад выставить.

— Главное, что было весело, так что вообще пофиг. — Асэби была в шикарном настроении. Факт того, что её только что отчитали, вообще никак не убавил её энтузиазма. На её фоне я почувствовал себя каким-то душным дедом, который пытался читать ей мораль.

«Главное, что было весело, так что вообще пофиг».

Ее слова упали мне в душу, как камень в воду, и круги от этого всплеска дошли до меня с легким опозданием. …Может, мне тоже стоит перенять этот подход — хотя бы на сегодня?

— Ой, погоди. Постой тут секунду. — Будто вспомнив о чём-то, Асэби отошла в сторону.

Я подумал, что она пошла купить воды или ещё чего. Но она отошла на небольшое расстояние, достала мобилу, быстро потыкала в экран и прижала трубку к уху. Накатило дежавю. Я уже видел, как она это делает. И точно так же, как и в прошлый раз, разговор занял меньше минуты. Она убрала телефон обратно в карман и вернулась ко мне.

— Кому звонила?

— А я не рассказывала? Да так, чисто рутинные дела.

Рутина, значит… У меня тоже были свои рутинные дела. Например, подойти к тому мелкому пацану и предупредить, чтобы он не лопал фигурки из шариков. Типа того.

— Есть кто-то, кто ждёт этого звонка?

— М-м… не то чтобы ждёт… — Асэби на секунду замялась, но в итоге выдала: — Ты помнишь, из-за чего я вообще застряла в этой петле?

— Ну да. Нападение с ножом, все дела.

— Ага. Так вот, то нападение? Оно происходит каждую божью петлю — если я его не остановлю.

Меня словно током шарахнуло прямо в черепушку. Каждую. Долбаную. Петлю. Асэби в одиночку предотвращала убийство до того, как оно случится— И как, сука, я не допёр до этого раньше?!

Все люди, у которых нет спец-пропусков, проживают этот день по строгому скрипту, как запись на кассете. И тот урод, который напал на Асэби, не исключение. Если это случилось в её «первой петле», то повторится и во второй, и в третьей, и в тысячной.

— …Прости. Мне стоило догадаться раньше.

— Ты-то за что извиняешься?

— Я понятия не имел, что на тебе висит такой груз. А я ещё вечно считал тебя какой-то легкомысленной ветреницей…

— Ой, как грубо~ Хотя ладно, доля правды в этом есть. — Асэби слегка опустила взгляд. — На самом деле ничего сложного. Поначалу приходилось физически влетать в замес или копов вызывать, но сейчас я этот процесс оптимизировала. Теперь всё решается одним минутным звонком. Это уже проще, чем зубы утром почистить.

— Всё равно это требует железных яиц. Ты ведь знаешь, что с каждым ресетом всё обнуляется. Тебя никто не похвалит, спасибо не скажет — а ты всё равно продолжаешь это делать. Это реально заслуживает уважения.

Асэби удивленно моргнула, явно не ожидая такой тирады, а потом неловко пробормотала под нос:

— Что-то ты слишком пафосно завернул… Аж неловко как-то… — Она принялась наяривать ладонью у лица, изображая веер, и поспешила вперед. Я думал, она просто дежурно улыбнется и примет комплимент, так что её смущение меня немного застало врасплох.

Я ускорился, чтобы поравняться с ней:

— Ну так что дальше по плану?

Она задумалась на секунду, а потом ткнула пальцем куда-то вдаль:

— Наверное, вон туда.

Туда, куда она указывала, возвышалась гордость и главная фишка «Санни Парк» — деревянные американские горки «Голубой серф Зои». Огромный деревянный каркас, поддерживающий рельсы, выглядел как какое-то массивное традиционное строение, доминирующее над всем ландшафтом парка. Как и следовало из названия, аттракцион был оформлен в серферском стиле, и вагончики в форме лодок как раз с грохотом неслись по извилистым рельсам. Крики пассажиров — смесь восторга и дикого ужаса — долетали до нас даже сюда.

— На этой хрени… я вообще ни разу не катался.

— Стоп, серьёзно? Ты же шутишь?

— Ни разу. Сколько раз бывал в «Санни Парк», так и не дошёл. Их ведь вечно закрывают после обеда из-за снегопада, помнишь? Вот я каждый раз и пролетал мимо кассы.

Асэби уставилась на меня так, словно у меня вторая голова выросла:

— Да ладно? Тебе что, реально не хотелось?

— …Я не особо дружу с аттракционами, где ловишь это чувство невесомости в желудке. А американские горки в этом плане — самый сок, понимаешь?

Асэби скрестила руки на груди и сделала задумчивое лицо. Она выглядела непривычно колеблющейся.

— Тогда… может, пропустим?

— …Не, я пойду. Раз уж мы здесь. Свободное падение я теперь переношу нормально, так что, может, и горки не так сильно зайдут.

— О-о, вызов принят. Ну тогда мне тоже придется показать класс.

— Воу, притормози. В каком смысле «показать класс»? Что ты вообще планируешь вытворить на американских горках? Если ты опять задумала какую-то дичь, я пасую.

— Да ты реально ссыкуешь, я смотрю, — хмыкнула Асэби, одарив меня ироничной улыбкой.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. На экране светилось имя Сюдзи. Мобила мгновенно показалась неподъёмной гирей. Сюдзи и остальные до сих пор думали, что я отлеживаюсь в медпункте из-за плохого самочувствия. Наверное, звонил, потому что переживал… или они проверили палату и поняли, что меня там нет. В любом случае, заставить себя снять трубку я не мог.

— Друг твой? — Асэби наклонилась, бесцеремонно заглядывая в экран.

— Да… но забей.

Когда рингтон наконец затих, я быстро набил сообщение. Написал, что мне стало совсем хреново и я уехал домой пораньше. Что мне дико жаль. Что в следующий раз с меня простава. Нажал «отправить» и перевёл телефон в беззвучный режим. Было паршиво перед друзьями, но… сейчас мне нужно было выкинуть это из головы. В моем нынешнем состоянии любые попытки общаться с ними привели бы только к тому, что я сделал бы им больно.

— Постоянно находиться среди людей — это выматывает. Нэрико под конец петли тоже ходила как пыльным мешком прибитая, так что, думаю, ты всё правильно сделал.

— Да…? — Значит, Нэрико проходила через то же самое. Она просто не хотела в итоге возненавидеть собственных друзей, поэтому и дистанцировалась. От мыслей о том, что ей пришлось пережить в одиночку, у меня сжалось в груди. Факт того, что я не мог разделить с ней эту боль, откровенно бесил.

Мы встали в очередь на горки. По идее, такой масштабный аттракцион должен был собирать километровые толпы, но народу было на удивление мало. Я спросил Асэби, в чём прикол, и получил лаконичный ответ: «Зима на дворе, идиот».

— Ну да, на такой скорости ветер будет шить до костей. Хотя летом тут, помню, был лютый аншлаг.

— Ты бывала в «Санни Парк» до того, как запустилась петля?

— Ага. Лет десять назад, с мамой приезжали. Тогда как раз было лето, и эти горки только-только открыли после глобальной реконструкции, так что хайп стоял дикий.

Тут я вспомнил, как Асэби уже упоминала, что «Санни Парк» за время своего существования пережил несколько волн апгрейдов.

— Когда его только открыли, это был крошечный парк на отшибе. Но с каждым обновлением аттракционов территория разрасталась. По-моему, единственное место, которое вообще не трогали с момента основания — это карусель с лошадками.

— Много же ты знаешь.

— Ну так я тут уже ветеран. Могла бы без проблем сдать экзамен на высшую категорию знатока «Санипы».

Санипа? Я впервые слышал, чтобы кто-то так сокращал название парка. И что это вообще за выдуманный экзамен? Я поднял взгляд на конструкции горок, стараясь выкинуть из головы образ Асэби, с гордым видом держащей этот липовый сертификат.

Деревянный каркас смотрелся довольно аутентично на фоне общей тропической тематики парка, но… от него всё равно веяло какой-то древностью. Когда мы проходили под рельсами, над головой с оглушительным скрежетом пронёсся состав, отчего я невольно поморщился.

— Ты уверена, что тут была реконструкция? Этот звук больше похож на то, что вся эта халабуда сейчас развалится к чертям…

Асэби оскорбленно надула губы:

— Не хайпи тут! Это топовые технологии, ясно? На деревянные горки действуют жесточайшие регламенты безопасности, из-за чего в Японии их фиг знает сколько времени вообще строить запрещали. Если брать «Голубой серф Зои», во всей стране таких штук всего четыре штуки осталось.

— …Оу. — Пришлось признать, это внушало. Походу, тот экзамен по «Санипе» она бы реально сдала.

Очередь двигалась шустро, до посадки оставалось буквально пару минут. Чем ближе был перрон, тем сильнее потели ладони. Не то чтобы я первый раз в жизни видел американские горки, но в прошлый раз, когда меня на них затащили, я реально чуть не разрыдался. Правда, это было лет десять назад… Стоило верить, что этот этап я уже перерос.

— Мандражируешь?

— Ни капли. Всё под контролем. — Объективных причин строить из себя крутого не было, но камон — гордость-то у меня есть.

Подошёл наш черёд, и нас вывели на посадочную платформу. Пока остальные пассажиры рассаживались по местам, Асэби обернулась ко мне:

— Где сядем — в начале или в хвосте? Выбирай.

— …Давай в самом конце. — Озвучивать причину «потому что там не так стремно выглядит» я, естественно, не стал.

Мы заняли самый последний ряд. Стоило опустить защитную дугу, как подошёл сотрудник парка и проверил фиксаторы. Как только по цепочке дали зелёный свет, взвыл зуммер, и вагончик с металлическим лязгом тронулся с места.

— Кстати, лайфхак: на американских горках в хвостовых вагонах скорость ощущается выше, а перегрузки мощнее, чем в начале состава.

— …Ты не могла поделиться этой ценной инфой чуть раньше, блять?!

— Хе-хе, сорянчик~

Я сам выбрал это место, но сейчас чувствовал себя так, будто меня тупо развели. Этот косяк я ей ещё припомню…

Состав заложил уклон градусов под сорок пять и пополз вверх по склону. Металлическое постукивание и вибрация, сотрясавшие вагончик, работали как таймер обратного отсчета перед падением, и с каждым стуком сердце колотилось всё сильнее. Я вцепился в поручень безопасности с такой силой, что пальцы побелели.

Асэби повернулась ко мне с ехидной ухмылкой:

— Хочешь, за ручку тебя подержу?

— Не недооценивай меня.

Да, я наложил в штаны, скрывать нечего — но это всего лишь аттракцион. На таких даже мелкие дети катаются. Нельзя позволять себе раскиснуть из-за банальной карусели. Бегать от маскота в темном коридоре куда страшнее. Наверное.

Вагончик достиг пика. Первые ряды ушли вниз — сначала плавно — а затем гравитация с размаху швырнула весь состав в бездну. Волна дикой перегрузки буквально вдавила внутренности в позвоночник.

— ГУЯ-А-А-А-А-АХХ!!

— Ахахаха!

И это падение было только разминкой. Резкие повороты, крутые подъемы, бесконечные перегрузки и швыряния из стороны в сторону — этот ад не прекращался ни на секунду. Сохранять покерфейс в таких условиях было нереально. Я просто вцепился в поручень всеми четырьмя конечностями и молился, чтобы это быстрее закончилось.

Скорость и инерция пугали сами по себе, но непрекращающийся скрежет и высокочастотный визг деревянного каркаса создавали полную иллюзию того, что конструкция сейчас разлетится на щепки. И плевать, что я прожил это седьмое января хренову тучу раз и с горками никогда ничего не случалось, рациональное мышление отказало напрочь. Казалось, что именно в этот раз они точно развалятся.

В конце концов состав заложил финальную петлю и вкатился на станцию. Я выполз на платформу в абсолютно прострации.

— Э-это было… жестко…

— Мда, выносливость у тебя, конечно, ниже плинтуса. Этот аттракцион даже в топ по экстремальности не входит.

— Я на эту хрень больше в жизни не сяду…

Мы сошли с перрона и отошли подальше от горок. Мне нужен был тайм-аут. Я буквально рухнул на ближайшую скамейку, как подкошенный. В висках стучало, а желудок устроил сеанс сальто-мортале. Я и не подозревал, что меня настолько сильно укачивает на горках.

Пока я пытался вернуть душу в тело, Асэби устроилась на скамейке рядом. К моей щеке прикоснулось что-то холодное.

— На. Водичка.

— Ох, спасительница… — Я перехватил бутылку, открутил крышку и жадно высосал половину за один присест. Тошнота начала понемногу отступать, но вертолёты в голове ещё летали.

— Ты как, живой? Хочешь, могу на коленки тебя уложить? — выдала она со своей фирменной ехидной улыбочкой.

И вот тут меня задело. За воду, конечно, спасибо, да и по глазам было видно, что она типа переживает. Но этот непрекращающийся стёб уже начинал подбешивать. «Сейчас я устрою тебе шаблонный разрыв», — подумал я и без лишних слов опустил голову ей на бёдра. Рассчитывал застать её врасплох и заставить смутиться.

Но Асэби вообще бровью не повела, приняв это как само собой разумеющееся. Её это вообще никак не высадило — в итоге краской залился я сам. Да уж. Многоходовочка провалилась. В обычной жизни я бы ни за что на такое не пошёл. Наверное, горки окончательно разжижили мне мозг, да и общая ментальная усталость за последнее время дала о себе знать. Или, может… где-то глубоко внутри, в той зоне, которую я сам от себя прятал, мне реально хотелось пристроиться к ней на коленки. «Нет-нет-нет», — мысленно приказал я себе, экстренно сворачивая эти размышления.

— Ну и как тебе?

— …Кости ощущаются сильнее, чем я думал.

— Ну так обычное дело. Тебе что, твоя бывшая или мама никогда так голову не укладывали?

— У меня нет девушки. И мамы тоже нет.

— Оу… прости. Я не знала. — Ее голос мгновенно стал тихим и виноватым.

— Да брось, не за что извиняться. В смысле, с девушкой-то ладно — а вот отсутствие мамы для меня всегда было нормой жизни. — Моя мать погибла, когда мне было два года. Автокатастрофа, вроде как. Я ту эпоху вообще не помню. Родственники потом вздыхали: «Тяжело вам тогда пришлось», — но до меня эти слова особо не доходили.

— А у меня отца не было, — подала голос Асэби. — Ну, точнее… он просто свалил. — В её голосе не было скорби. Чистая констатация факта. — Родители развелись еще когда я пешком под стол ходила, так что его лица я почти не помню. Но мама недавно снова вышла замуж. Тогда-то я и сменила фамилию.

— А, точно — «Кодэра».

— Ага, именно. Моя старая фамилия была Якусидзи. В принципе, могла бы и её оставить, но подумала, что правильнее будет, если у нас у всех троих будет одна фамилия… Короче, накрутила себе всякого в голове. Сейчас даже немного жалею. Мне на самом деле нравилась фамилия Якусидзи — редкая такая, звучит круто.

Я невольно усмехнулся:

— Ну да, Якусидзи — это мощно. Звучит по-умному.

— Рюдзаки тоже крутая фамилия, между прочим. Я аж завидую.

Пока мы обменивались этими ленивыми комплиментами в адрес наших фамилий, я случайно перекрёстно поймал взгляд проходящего мимо парня. Тот зыркнул на нас с выражением: «О, очередная сладкая парочка», — и пошёл дальше. Меня мгновенно накрыло такой волной стыда, что я в панике подорвался с её колен.

— Ой, уже всё, что ли?

— Я-я уже достаточно отдохнул. И вообще, лежать на коленях? Это как-то тупо… Мы ведь даже не встречаемся.

— Фига ты резко на серьезные щи пересел. И вообще, с каких это пор нужно обязательно встречаться, чтобы полежать на коленках?

— Ну, я не говорю, что это прям уголовка, но всё же…

— Касио, мы вообще-то в петле времени застряли, если ты забыл, — голос Асэби вдруг стал твердым, почти фанатичным. — Если захотим, мы можем творить тут вообще любое дерьмо. И что бы мы ни сделали, всем будет глубоко похеру. Понятно, что людей калечить нельзя, но в остальном — какая разница, кто там что подумает? У нас на руках безлимитный VIP-пропуск во все тяжкие этого мира — грех им не воспользоваться. Расслабься уже и получай удовольствие. — Она энергично поднялась со скамейки. — Вставай! День ещё только начался!

Она схватила меня за руку и потащила за собой. В отличие от того официального рукопожатия, сейчас она сцапала мою ладонь вообще без предупреждения — и от этого сердце у меня совершенно отчетливо пропустило удар. Это реально было похоже на… свидание.

Даже после обеда Асэби продолжала таскать меня по всему «Санни Парк». Будем честны, её стиль развлечений был абсолютно хаотичным и неадекватным. Она умудрилась встать во весь рост на крутящихся чайных чашках, а когда мы сели на цепочную карусель, выдала: «Смотри, как надо летать на этой хрени», — после чего попыталась отстегнуть ремень безопасности и повиснуть на одних руках. Смотреть на эти трюки было физически больно, а находиться рядом — местами дико стыдно.

Но приходилось признать очевидное. Мне, сука, было весело. Её непредсказуемые закидоны, вечно меняющаяся мимика, чернейший юмор, выходки на грани фола — всё это держало мозг в постоянном тонусе. Скучать не приходилось вообще. Приевшиеся декорации парка внезапно заиграли яркими красками просто потому, что она была рядом. На какое-то время я реально смог переключить тумблер и забыть про мрачную изнанку нашей петли.

— Слышь, ты уверена, что тут никого нет?

Небо начало затягивать сумерками, скоро должен был стартовать ночной парад. Мы умудрились просочиться в служебную зону прямо над фуд-кортом. Я шёл за Асэби, которая вышагивала по коридору с таким видом, будто этот парк принадлежал её семье, в то время как я шкерился по углам, как заправский воришка — коим я, по сути, сейчас и являлся.

— Да ты вечно параноишь, расслабься. Всё путём. Даже если нас кто-то срисует, главное делать кирпичное лицо, и никто ничего не заподозрит.

Легко сказать.

Дёргаясь от каждого шороха, я шёл за ней, пока она не затормозила перед дверью женской раздевалки.

— Постой тут секунду, ок? Вокруг никого, но будет не комильфо, если ты зайдешь внутрь.

— Я туда и не стремился. Давай быстрее просто.

— Оки-доки~, — бросила Асэби, вбила код на панели и скрылась за дверью девичьей раздевалки.

Я замер на месте, стараясь даже не дышать. Левый чел без формы, трущийся у женской раздевалки служебного сектора? Да если меня сейчас примут, я в жизни не отмажусь.

Прошло минуты три, прежде чем дверь наконец со скрипом отворилась.

— Что-то ты припозднилась. Ты там что—

Слова застряли у меня в горле. Из раздевалки вышел ростовой костюм «Пёсика Зои» в полный рост. Пока я стоял в ступоре, маскот потянулся руками к шее и снял голову. Изнутри показалась до боли знакомая физиономия.

— Хе-хе, заценил?

— У меня чуть сердце через задницу не вылетело, дура…

— На, Касио, примерь. Я тебе тоже один прихватила. — Она нацепила голову обратно и вытащила из раздевалки второй костюм — «Медвежонка Зузу». Мозг отказывался обрабатывать информацию с нужной скоростью, так что спорить сил не нашлось. Да и на любые мои вопросы «зачем» я получал стандартное «не парься» на репите.

Делать нечего, пришлось скинуть куртку и начать упаковываться в этот плюшевый скафандр. Джинсы я снимать не стал, так что в ногах сел плотновато. Да и вообще костюм сидел впритык. Маловат, походу. Асэби зашла со спины, с кряхтением натянула молнию и кое-как зафиксировала замок.

— Отлично, теперь погнали!

— Куда погнали-то?

— На ночной парад, очевидно же.

Мы покинули фуд-корт и вышли к главной аллее. Снаружи начали срываться редкие хлопья снега, но внутри костюма холод не ощущался вообще. Дышать было тяжеловато, но там было в сто раз теплее любого пуховика.

Впереди показались огни праздничных платформ. Из динамиков басила бодрая музыка, и Асэби попёрла сквозь толпу зрителей, как танк через кусты. Я шёл следом, краем глаза замечая, как мелкие дети тычут в нас пальцами и орут: «О, смотри, это Зои и Зузу!»

Мы дошли до первого ряда, и тут Асэби преспокойно подлезла под оградительный канат и вышагнула прямо на проезжую часть, по которой двигался парад. Обычным гостям туда соваться было запрещено под страхом смертной казни. Она реально конченая. То, что мы нацепили эти шкуры, вообще не давало нам права вклиниваться в официальное шоу. У меня бы в жизни духу на такое не хватило. Но если я продолжу тупить у всех на виду, толпа начнет что-то подозревать.

Асэби обернулась и протянула мне лапу. Лица я её не видел, голоса не слышал, но ментально чётко уловил посыл: «Давай сюда. Живее».

Я помялся, помялся ещё секунду… а потом подумал: а, к чёрту всё. Была не была. И прыгнул прямо в этот поток неонового света.

Стоило мне подойти, как она перехватила мою плюшевую лапу своей. И повела меня ближе к движущимся платформам. Оглушительный саундтрек парада бил по ушам плотной стеной звука. Держась за руки, мы встали друг напротив друга, и я попытался подстроиться под её движения — прыгал в такт, неловко переминался с ноги на ногу и топтался на месте. Это было похоже на… какой-то упоротый народный танец.

Если бы кто-то оценивал нас со стороны, стопудово заржал бы от того, какими неуклюжими мы выглядели. Я постоянно спотыкался, наступал ей на лапы, врезался корпусом. И всё же каким-то чудом мы идеально вписались в общую картину. На ночном параде это работало именно так. Ты просто танцуешь так, словно это лучший день в твоей жизни, даришь людям позитив и становишься частью всеобщего праздника. В этом и была вся суть весёлых маскотов «Санни Парк».

Стыд улетучился моментально. К счастью, никто из персонала не заподозрил в нас лазутчиков. Дети сияли от восторга, взрослые без конца щелкали вспышками камер, пока их чада позировали на нашем фоне. Я отключил мозг окончательно. Я просто танцевал. Подхваченный этой волной тепла и безумной музыки, я без остановки двигался в паре с Асэби.

Когда парад отгремел, мы оперативно слиняли к пустому бассейну. Проверив, что вокруг нет ни души, мы наконец стащили с себя эти плюшевые скафандры.

— Ха-а-а-а…

Кататься в душном мешке без остановки на протяжении всего парада стоило мне литров пота. Волосы слиплись, будто я только что из душа вылез, а вязаный свитер намертво прилип к телу. Ледяной ночной воздух, который обычно пробирал до костей, сейчас заходил просто божественно.

— Капец, жарища…

Асэби тоже выбиралась из своего костюма. Щёки у неё горели румянцем, чёлка прилипла ко лбу, а воротник блузки полностью промок. Она повернулась ко мне со своей фирменной шальной ухмылкой:

— Ну? И как тебе?

— …Было круто.

— М-м?

— Серьёзно. Это было нереально круто. — Я сам от себя такого не ожидал. Я даже представить не мог, что обычный танец может принести столько эмоций. Адреналин до сих пор не отпустил — в ушах всё ещё долбила музыка с парада. В груди было как-то непривычно сытно, её распирало от чувства, которому я пока не мог подобрать название. — Танцевать — это… тема. Не знаю, как объяснить, но внутри прямо что-то перемкнуло. Ну типа, двигаться под всеми этими прожекторами, когда на тебя смотрят тысячи глаз… Короче, это кайф.

— Забудь про полицию — может, тебе в айдолы податься?

— Исключено. — Я срезал эту идею на корню. Давай без фанатизма.

— Ну, я рада, что тебе зашло. А то я уже немного переживала, что переборщила с напором.

— …Слышь, Асэби. — Я повернулся к ней и позвал по имени.

Она слегка наклонила голову, и на секунду возникло дурацкое ощущение, будто я сейчас буду толкать речь с признанием в любви. Но я просто озвучил то, что было на уме — прямо и без обиняков:

— Научи меня. Покажи, как ещё можно оторваться в этом «Санни Парк».

Асэби выдала самую широкую и искреннюю улыбку за весь сегодняшний день:

— Доверься профи.