Кэмелбэк

POV Асэби

— Тебе очень идет!

Девушка за прилавком тележки с сувенирами лучезарно улыбнулась мне отработанной профессиональной улыбкой.

Это была уже шестьдесят третья дежурная улыбка по счету. У меня вошло в привычку считать их в каждой новой петле.

— Спасибо, — коротко бросила я и пошла дальше, так и не сняв ободок.

На часах было 10:08. До его появления еще оставалось время. Решив перекусить, я направилась к главной аллее.

Сегодня был последний день зимних каникул для большинства людей. Парк открылся совсем недавно, но здесь уже яблоку негде было упасть. Семьи, студенты, влюбленные парочки... Все пришли с кем-то.

И только я была одна.

Не то чтобы я по жизни одиночка. Честно говоря, друзей у меня полно. Почему же я пришла сюда сама? Да без особой причины. Просто... захотелось. Вот и всё.

Пока я размышляла об этом, ноги сами привели меня к палатке с блинчиками. Я заказала с ветчиной и сыром. До того как увязнуть в этой чертовщине с петлей, я вообще не признавала сытные блины, но эти оказались на удивление вкусными. Горячая соленая ветчина всегда немного приводит меня в чувство.

Я брела куда глаза глядят, жонглируя блинчиком, и в конце концов заметила двух девчонок на скамейке. Похоже, студентки, пришли повеселиться в «Санни Парк». У той, что со светлыми каштановыми волосами, на правом запястье красовался такой же синий браслет, как и у меня.

Это значило, что Кё тоже убили — прямо как меня, — и она застряла в этой петле.

Я хотела подойти и поговорить, но вовремя остановилась. Кё сидела сгорбившись и обхватив голову руками. Ее подруга выглядела совершенно растерянной, она мягко гладила ее по спине и волосам, пытаясь успокоить.

В последнее время Кё была сама не своя. В ментальном плане, я имею в виду, — она буквально трещала по швам из-за этого бесконечного цикла. Поначалу она казалась такой надежной старшей сестрой, а теперь превратилась во что-то хрупкое. Будто люди боялись даже коснуться ее.

Ну, наверное, это нормально. Любой бы двинулся, если бы это продолжалось изо дня в день.

— Тяжело тебе. — пробормотала я и прошла мимо, не став привлекать внимания.

Я продолжала прогулку, доедая блинчик, и как раз рассчитала время. Направившись к фуд-корту, я незаметно скользнула через служебный вход. На двери висела табличка «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Я поднялась на второй этаж, проходя мимо сотрудников и бросая на ходу: «Спасибо за работу!». Главное — вести себя уверенно, и никто ничего не заподозрит.

Я подошла к двери женской раздевалки. Код от замка я выучила еще в прошлой петле: 7734. И уже знала, что в это время внутри никого не будет. В глубине комнаты висели ростовые костюмы талисманов, которые должны были использовать позже — если точнее, с трех часов дня и до закрытия. Пришлось попотеть, чтобы это выяснить.

Скинув пальто и носки, я натянула костюм прямо поверх одежды. Было тесновато, но я кое-как пропихнула руки и ноги. Безопасность превыше всего, а легкий дискомфорт — небольшая цена... Черт. Я не могла сама дотянуться до молнии на спине. Ладно, раз уж большая часть закрылась, сойдет.

Затем я надела огромные зеленые ботинки и натянула перчатки с длинными круглыми пальцами. Стоило водрузить на голову маску, как я превратилась в лягушонка Пипа — как ни посмотри.

Захватив только носки и кошелек, я вышла из раздевалки. В конце коридора находилась комната отдыха для сотрудников.

Там было пусто, как я и ожидала. Несколько столов в ряд и автомат с напитками в углу.

Я подошла к нему и купила четыре банки кофе. Неважно какого — главное, чтобы банки были жестяными. Я запихала их в носки и туго завязала концы.

Простое в изготовлении, легко утилизируемое и бюджетное оружие. Классика любого детектива. Дамы и господа, знакомьтесь — блэкджек.

Прямо в костюме талисмана я направилась к выходу на территорию. Прятать оружие не было нужды: никто не заподозрит лягушку в ношении тяжелых предметов.

Я добралась до ворот.

Выслеживая цель и стараясь не привлекать внимания персонала, я наконец дождалась его. Дерганый тип. Среднего телосложения, среднего роста. Его повадки я уже выучила наизусть. Он немного побродит по «Санни Парк», а ровно в 12:14 устроит кровавую резню. Именно это я и собиралась предотвратить. И в этот раз я была намерена выбить из него информацию. Было бы лучше, если бы он пошел в какое-нибудь безлюдное место... Но в «Санни Парк» таких точек почти не осталось.

...Выбора нет. Покончу с этим прямо здесь, пока он не отошел далеко от ворот.

Я глубоко вздохнула.

Все в порядке. Я прокрутила это в голове сотню раз. Я справлюсь.

Я подошла к нему, стараясь выглядеть непринужденно. Он что-то почуял, потому что резко обернулся. Не говоря ни слова, я мило наклонила голову вбок, изображая типичное дружелюбное поведение маскота.

— С-слышь... не подходи ко мне, — огрызнулся он и отвернулся.

Пора.

Я размахнулась своим самодельным кистенем и со всей дури впечатала его в бок его головы. Чистый удар. В то же мгновение он повалился набок, как манекен.

Есть.

...Ой, кажется, переборщила. О-он же не умер, правда?

Даже если этот ублюдок собирался устроить бойню, хладнокровное убийство — это уже слишком. Я присела на корточки и заглянула ему в лицо.

— ...Угх...

Застонал. Слава богу, живой.

С этого момента началась гонка со временем.

Я сорвала лягушачьи перчатки. Первым делом задрала его куртку и вытащила кухонный нож, заткнутый за пояс. Это дерьмо нужно было конфисковать в обязательном порядке. Затем полезла по карманам брюк. Бинго. Смартфон лежал в правом.

Экран загорелся. Черт, сканер отпечатка пальца. Серьезно?

Я прижала его указательный палец к экрану. Короткая вибрация, но блокировка не снялась. Ошибка.

— Эм, простите... что вы делаете?

Ко мне подошел какой-то прохожий мужчина.

Ну да. Со стороны это, должно быть, выглядело максимально дико. Но я его проигнорировала. Телефон был важнее.

— Погодите, вы только что ударили этого человека, верно?

Да, ударила. Но если бы я этого не сделала, он бы через пару минут порезал кучу народу. Так что я поступаю правильно.

...Или нет?

Если бы я не вмешалась, он бы убил кого-то. Это не догадка, это чертов факт. Но пока это лишь предсказание. Он еще ничего не сделал. Даже не замахнулся. Так нормально ли избивать человека до того, как он совершит преступление?

...Нет времени рефлексировать.

Я снова прижала его палец к панели. Экран мигнул — сработало. Есть!

— Эй! Вы меня слышите?! Я звоню в полицию! На помощь, помогите кто-нибудь! Тут человек в костюме лягушки творит какую-то херню!

Ащ, дерьмо. Что делать?

Сбежать с телефоном? Не вариант. В этом дурацком костюме далеко не убежишь, меня скрутят за секунды. Нужно закончить всё здесь.

Быстрее. Имя. Мне нужно его имя. Иконка мессенджера... вот. Я ткнула в нее и перешла в профиль.

Цутамото Джун. Отлично. Его зовут Цутамото Джун. Выжечь в памяти.

Теперь — номер телефона.

— Эй! Какого хера ты творишь?!

Кто-то грубо схватил меня за плечо сзади.

Нет, пусти! Мне осталось всего секунда, не мешай!

Я вырвала руку и продолжила неистово тыкать в экран. Давай, давай, как посмотреть номер... Сука, почему это не айфон?!

Я открыла контакты. Нашла! Если я найду его карточку, там будет номер. Я пролистала до нужной буквы, наткнулась на «Цутамото Джун» — слава богу, у него было мало контактов.

Номер телефона: 080-...

— Хватит!

Меня снова схватили. Навалилось уже несколько человек. Трое взрослых мужиков прижали меня к земле. Телефон выскользнул из рук — я больше не могла пошевелиться.

Но я уже успела запомнить цифры.

Миссия выполнена. Теперь главное — крутить их в голове, чтобы не забыть.

Я брыкалась как ненормальная. И тут почувствовала, что молния на спине начала расходиться сама по себе. Вот оно — я еще успею.

Словно бабочка, вырывающаяся из кокона, я выскользнула из маскота и рванула к выходу.

Я перемахнула через турникет, как через барьер.

— Вам очень идет! — раздался вслед лучезарный голос сотрудника на воротах.

Петля сбросилась.

Пока цифры не вылетели из головы, я достала собственный телефон и сохранила его имя и номер. Отлично, готово.

— Фу-ух...

Вымоталась в край. Но теперь в следующей петле будет гораздо проще. Ай да я, ай да молодец.

Я неторопливо позавтракала на фуд-корте, а затем уселась на скамейку на улице. Было 11:00 — примерно за час до того, как должна была начаться поножовщина.

Пора действовать.

Я набрала сохраненный номер. В трубке раздались долгие гудки. Я мысленно умоляла его взять трубку.

— Алло?

Ответил. Этот голос. Никаких сомнений. Цутамото.

Я заставила себя говорить максимально холодно, чтобы он не услышал, как у меня колотится сердце от адреналина.

— Это Цутамото Джун?

— ...Кто это?

Я выдохнула и выпалила всё на одном дыхании:

— Если ты планируешь причинить кому-то вред, я прямо сейчас вызову полицию. Твой нож тебе не поможет.

Даже через динамик было слышно, как он опешил.

— Ч-что... Откуда ты...

— Я тебя предупредила. На этом всё.

Я повесила трубку. Телефон тут же зазвонил снова. Черт, надо было звонить со скрытого номера. Запомню на будущее. Я сбросила вызов и закинула его в черный список.

Этого должно хватить.

Теперь оставалось только проверить, сработало ли. Я набрала горячих закусок на фуд-корте и устроила засаду у ворот. Если Цутамото не появится, это победа. Если придет... что ж, тогда придется придумывать что-то еще.

Прошел час — то самое время, когда он обычно нападал. Цутамото так и не появился.

Да! Миссия выполнена!

...Так мне хотелось сказать, но всегда оставался шанс, что он просто выбился из графика. Поэтому я решила караулить до самого закрытия парка. Та еще морока, но эй — ради такого дела можно и потерпеть.

Я ждала. Как на рыбалке. Просто сидела неподвижно час за часом. Два часа. Три. Четыре. Ни единого движения.

Я ждала и ждала... Пока наконец парк не закрылся, а Цутамото так и не объявился.

Я то и дело проверяла соцсети, но ни одного упоминания о нападении в парке не было.

А это значило... у меня получилось.

— Да-а-а! Да! Я сделала это!!

Я запрыгала на месте как дурочка, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Но этого показалось мало, поэтому я подбежала к стоявшему неподалеку маскоту-морской свинке по имени Коппе и крепко обняла его. Он сначала растерялся, но потом обнял меня в ответ. Настоящий профи.

О! Надо обязательно рассказать Кё. Она ведь такой же заложник этой ситуации, как и я, — наверняка обрадуется, узнав, что есть безопасный и простой способ остановить убийства.

Сегодня уже поздно, так что скажу ей в следующей петле. Пора на выход.

— Тебе очень идет!

Я отошла от лавки с сувенирами и направилась на поиски Кё. Её петля обычно начиналась возле фуд-корта. Чаще всего она зависала с друзьями, но в этот раз сидела на скамейке в полном одиночестве.

Идеальный момент.

— Приве-е-ет, Кё!

Она подняла на меня тяжелый, отсутствующий взгляд. Я подбежала к ней и широко развела руки в стороны.

— Угадай что! Я вычислила того маньяка. Узнала его имя и номер. Так что теперь мы можем остановить его всего одним телефонным звонком! Ну круто же?!

Я не могла сдержаться — слова сыпались из меня сплошным потоком. Мне просто очень хотелось, чтобы Кё тоже наконец улыбнулась.

Но вместо этого... она просто смотрела на меня пустым взглядом. Стоп, может, я слишком резко огорошила её?

— О, кстати, я уже всё проверила! Опробовала в прошлой петле. Весь день караулила у ворот, и он вообще не пришел!

Снова ноль реакции. Она продолжала сверлить меня взглядом в духе: «Что за бред ты несешь?».

Я сказала что-то не то?

— Я... я еще проверила новости, не было ли нападений в других местах, но там чисто... То есть, я не знаю, что будет завтра, но... — я сама не заметила, как перешла на более робкий тон.

Кё опустила голову, запустив пальцы в волосы. Её ногти с силой впились в кожу головы.

— ...Она предала меня.

— А?

— Каэде... она предала меня.

Каэде? Погодите, это же та подруга, с которой она сегодня пришла?

— Она спала с моим парнем. Всё это время, пока я считала ее лучшей подругой.

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

Да ладно... Они же казались такими близкими. Но, видимо, в этом вся суть. Когда застреваешь в одном и том же дне по кругу, начинаешь замечать трещины, которые раньше пропускала мимо глаз.

— Какая же я была идиотка, раз считала её подругой... Жить не хочется... Нет — я хочу придушить кого-нибудь...

Т-так. Надо его поддержать. Если я промолчу, если оставлю его в таком состоянии, она же сам может стать следующим психом с ножом.

Я присела рядом и осторожно похлопала её по плечу.

— Да уж... это полный отстой. Но эй, может, лучший способ сейчас — это просто выпустить пар? Мы же в парке аттракционов! Не нужно париться о времени, правда?

Кё никак не отреагировала. Тогда я попыталась сделать голос еще бодрее:

— О! Придумала — давай улетим в блинный отрыв! Можешь жрать сколько влезет и вообще забить на калории. Петля сбросится, и пуф — как будто ничего и не было. А потом покатаемся на чертовом колесе, посидим, расслабимся...

— Эй.

Ледяной голос прервал меня на полуслове.

Кё повернулась ко мне. Её лицо было абсолютно белым и неподвижным, как маска театра Но. Меня аж передернуло.

— Ты хера ли лыбишься как идиотка?

— Ч-что?..

— Ты вообще отстреливаешь, что здесь происходит? Мы застряли в одном и том же сраном дне уже десятки раз. И понятия не имеем, наступит ли завтра вообще. Мы в ловушке. Каждую ночь за нами гоняются эти жуткие пустые костюмы. Ты хоть понимаешь, насколько всё это дерьмово? Дело не в каком-то там случайном убийце. Людей убивают каждый день по всему миру. Но это? Это в сто раз хуже. А ты мне тут про блинчики затираешь? Ты реально настолько тупая? Думаешь, сейчас самое время для жратвы и каруселек? Где твое чувство реальности? Ты понятия не имеешь, через какой ад я прохожу — так что замолчи и не притворяйся, что всё нормально, со своей дебильной улыбочкой...

Её глаза впились в мои, острые, как дула пистолетов.

— Почему ты не можешь вести себя нормально?

Эти слова стали пулей. Они попали мне точно в лоб.

Та «я», что была здесь секунду назад, сдохла на месте. Чувство вины и отвращения к себе нахлынуло, как рой муравьев, пожирая меня заживо, кусочек за кусочком.

И всё, что мне оставалось — это мысленно отделиться от происходящего, наблюдая за сценой со стороны, словно призрак, зависший над собственным телом.

— Прости, — я выдавила вымученную улыбку. — Я... я конченая.

Pov Касио

Казалось, прошел уже целый месяц с тех пор, как мы начали то, что Асэби назвала «сменой обстановки».

Мы творили всё, что только приходило в голову, лишь бы развлечься. Бесились на летающей трапеции, как циркачи, разыгрывали сцены из «Титаника» на аттракционе «Викинг». Мы даже умудрялись притворяться аниматорами и работать вместо них. В первый раз нас раскусили меньше чем за час, но чем чаще мы это проворачивали, тем лучше у нас получалось не палиться.

Еще одно крутое воспоминание — как мы пробрались на шоу супергероев. Ближе к концу выступления мы с Асэби (оба в костюмах) выскочили на сцену и устроили свой шуточный бой. Дети были в восторге, хотя настоящие актеры нашего креатива не оценили.

Мы с Асэби кружились в танце посреди этого бесконечного сна под названием «петля». Это было время абсолютного, чистого счастья. Конечно, мы понимали, что рано или поздно придется двигаться дальше. Мы не ждали, что этот кайф продлится вечно. Рано или поздно нам придется попрощаться с «Санни Парк». Но если этот день все равно наступит, зачем бежать ему навстречу? В конце концов, в нашем распоряжении было время всего мира...

— У-у-у, ну и дубак...

Асэби потерла ладони и уткнулась носом в шарф. Прошло около получаса с момента закрытия парка. Мы стояли и болтали, и за это время холод успел пробрать до костей. Уши и кончик носа Асэби заметно покраснели. Мы прятались у палатки с закусками на самом краю бассейна. Навес хотя бы защищал от падающего снега, и на том спасибо. Было бы лучше зайти внутрь, но дверь оказалась заперта.

— ...Может, ну его? Отменим?

— Сейчас? После всего, что мы напланировали? Мне все еще кажется, что это весело — гонять на картах, пока за тобой улюлюкают маскоты.

Носиться по ночному парку аттракционов на гоночном карте, удирая от ростовой куклы — это вообще-то была идея Асэби с самого начала. Чисто ради фана, конечно. Понятно, что по-настоящему так не сбежать.

— Ну да, я знаю, но... до того, как актеры разойдутся по домам, еще где-то час, так? Если мы проторчим на таком морозе, то точно подхватим какую-нибудь заразу...

Очередной порыв ледяного ветра заставил Асэби содрогнуться. Она театрально застонала и зыркнула на меня с каким-то обиженным видом.

— Тебе вообще не холодно, Касио? Ты даже без перчаток и шарфа.

— Я горячий парень. У меня температура тела всегда повышенная, как при легкой простуде.

— Серьезно? Блин, идеальная тема, чтобы косить от уроков.

— Я этим не пользуюсь. У меня вообще-то идеальная посещаемость с начальной школы.

— Надо же, мистер Здоровье. Не хочешь поменяться телами?

— В высокой температуре мало хорошего, знаешь ли. Летом я обливаюсь потом в три ручья, и если не врубить кондей на полную, вообще не остываю. Счета за электричество просто конские.

— Все равно лучше, чем стучать зубами.

Асэби тихо опустила глаза и выпустила изо рта облачко белого пара.

— Терпеть не могу холод. Он прямо... тянет меня на дно, без вариантов.

Ее веки отяжелели, а полуприкрытые глаза казались какими-то далекими и подернутыми дымкой. Это совершенно не вязалось с ее привычным образом уверенной в себе девчонки — сейчас она выглядела беззащитной и хрупкой.

И хотя я понимал, что это глупо, я поймал себя на мысли... что в этот момент она была чертовски красива. Я засмотрелся, и как раз в секунду Асэби повернулась ко мне. Наши взгляды пересеклись, и я резко отвернулся. Дерьмо. Спалился. Она точно заметила, что я пялился на нее.

— Эй, Касио. Замри на секунду.

— Э-э, да?

Что она задумала? Нервничая, я застыл на месте, как она и просила.

И тут — оп — ее ледяные пальцы коснулись моей шеи.

— Вуаах!

— Няхаха! — покатилась она со смеху, явно довольная своей проказой, и отдернула руку. — «Вуаах», серьезно?! Ну и звук ты издал.

— Не издевайся... Любой бы дернулся, если к нему резко прикоснуться.

— Ладно-ладно, сорян. Но ого, ты реально горячий. Прямо как банка кофе из автомата.

Я потер шею в месте прикосновения. Ее пальцы были как сосульки. Я всё еще отчетливо чувствовал точечные следы тепла. Сравнение с горячим кофе, пожалуй, не было преувеличением. Для Асэби с ее вечно пониженной температурой я, должно быть, казался ходячей грелкой.

— ...Я не против, если ты еще погреешься.

— Че?

— У тебя же руки замерзли? Если это поможет, можешь держать их там.

— Подожди, подожди, ты сейчас сам предлагаешь мне потрогать тебя? Ого, Касио, не знала, что ты у нас такой смелый...

— Не хочешь — забудь.

— Да ладно, я шучу. Ловлю на слове.

Она снова прижала ладонь к моей шее. На этот раз уже всей поверхностью. Было холодно, да, но не настолько, чтобы это приносило дискомфорт.

— Не против, если я задействую левую руку?

— Валяй.

Ее вторая рука легла с другой стороны. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто она пытается задушить меня сзади. Зрелище жуткое, но Асэби, кажется, была вполне довольна, тихо выдохнув: «Какое тепло...».

— Ого, у тебя сонная артерия колотится как сумасшедшая.

— Давай без прямых трансляций, пожалуйста.

— Если я перережу здесь, ты умрешь?

— Не говори такие криповые вещи...

Кровь, охлажденная ладонями Асэби, побежала к мозгу, и в голове прояснилось — ощущение было такое, словно там пронесся свежий ветерок. Странное чувство. Не то чтобы приятное, но и не сказать что плохое. Разница температур постепенно начала сглаживаться, и моя шея медленно согревала ее руки.

— А ты, однако, совершенно беззащитен.

Она слегка царапнула мой кадык ногтем.

— Реально нормально показывать свои слабости такой, как я? Я ведь могу и поиздеваться.

— ...Мне, в общем-то, без разницы. До определенной степени.

— Хм? — голос Асэби прозвучал с подозрением.

— Из-за того, что ты постоянно так шутишь, я и сам не особо напрягаюсь. Раньше я думал, что подобное отношение к жизни — это легкомыслие или типа того, но... сейчас мне кажется, что эта твоя беззаботность меня во многом спасла.

Асэби замолчала. Я не видел ее лица, поэтому понятия не имел, какое у нее сейчас выражение. Я попытался повернуться, чтобы проверить, и вдруг она резко сжала пальцы и начала меня душить.

— Кхэ?!

— Ты потерял бдительность! Будь я обученным киллером, ты бы уже трупом лежал.

С этими словами она отпустила меня.

— Кхэ... Кха! Кха...

Да ты издеваешься... она реально меня придушила! Она обошла меня и встала напротив, ухмыляясь своей фирменной, слегка садистской улыбочкой.

— Ты слишком мягкотелый, Касио. Поэтому тебя так легко развести.

Но затем...

— ...Ну, то есть, — пробормотала она, отводя взгляд и смущенно почесывая щеку. — То, что ты сказал сейчас... мне было приятно услышать. Так что... спасибо.

— Кха, кха...

Все еще кашляя, я опустился на одно колено и уперся руками в землю.

— Эй, ты в порядке?! Может, я реально пережала...

Асэби наклонилась, заглядывая мне в лицо с искренним беспокойством.

Мой шанс — я зачерпнул горсть снега и швырнул ей прямо в лицо.

— Бва!

— Попалась! Не думай, что я буду просто стоять и обтекать!

Асэби стряхнула снег с лица и пару раз сплюнула то, что попало в рот.

— Ах ты мелкий... Всё, тебе хана!

Она начала судорожно лепить снежки и швырять их в меня. Снега выпало немного, и он был довольно жестким, с крупинками льда. Мне не улыбалось поймать такой снаряд, так что я уворачивался как мог. Отступая, я перебрался на участок, где слой снега был потолще, и начал катать свой снаряд. Даже пока я этим занимался, Асэби продолжала неистово закидывать меня, снежки то и дело глухо прилетали мне в спину.

Пора отвечать. Первый бросок прошел мимо, но вторым я зарядил ей аккурат в лицо. Вообще-то случайно вышло.

— Ой, прости!

— Прекрати целиться мне в лицо, блин!

Асэби с размаху запустила в меня еще один снежок. Уворачиваясь и маневрируя по заснеженной земле, мы продолжали нашу снежную войну.

Если честно — я ушел в это с головой. Не каждый день выпадает шанс устроить нормальный махач на снежках. Асэби, походу, чувствовала то же самое. Сначала она злилась, но через какое-то время стало очевидно, что она кайфует от процесса. Я и раньше замечал, что она спортивная девчонка — ее броски были хлесткими и точными. Приходилось выкладываться на полную, чтобы не сливать.

Я не выдержал и рассмеялся. Мы оба вошли в азарт. В какой-то момент Асэби сбросила шарф, ее волосы намокли от пота и растаявшего снега. Я к тому времени уже отшвырнул куртку и закатал рукава. Холод вообще перестал ощущаться.

***

— ...Четыреста девяносто два! Твою мать, восьми очков не хватило!

На экране высветился результат, и Асэби разочарованно застонала. Мы только что закончили очередной круг на аттракционе «Охота на призраков Де Ла Манча». Мне так и не удалось превзойти Асэби, но моя меткость стала заметно лучше. Хотя до идеального счета все еще было далеко.

— Почти получилось.

— Они тут жесткие тайминги выставили... Ну, так даже интереснее.

Когда мы вышли наружу, снова пошел редкий, пушистый снег. Решив сделать перерыв и перекусить, мы направились к фуд-корту. По дороге Асэби неожиданно окликнула молодая девушка.

— Извините, — обратилась она.

Она была с подругой — обе, похоже, студентки. Та, что со светлыми каштановыми волосами, протянула Асэби свой телефон.

— Не могли бы вы нас сфотографировать?

— Конечно, — улыбнулась Асэби, забирая мобильник.

Девушки поспешили встать на фоне карусели, приняли позу, и — щелк — Асэби сделала снимок.

— Ого, получилось суперски! Спасибо огромное!

— Да не за что~

Они вежливо поклонились и пошли дальше, склонив головы друг к другу и с улыбкой рассматривая фото на экране.

— Похоже, они очень близки.

После стольки повторений петли я уже помнил в лицо едва ли не каждого посетителя. Особо выделялись эти двое — они постоянно ходили под ручку, так что примелькались быстро.

— Вообще-то нет, — обронила Асэби ледяным тоном.

Я захлопал глазами. Что за бред? Но тут она выдала короткое «Ой», словно поняла, что сморозила глупость, и впервые за долгое время выглядела немного смущенной.

— Ладно, забудь. Сглупила.

— Между тобой и ними что-то произошло?

— Ну, не то чтобы прямо между нами... — Асэби замялась, а затем медленно продолжила: — Эти двое были в петле вместе со мной. Та, что с каштановыми волосами — ее зовут Кё. Она была самым первым человеком, с кем я оказалась в этом цикле. А вторая, Каэде — была второй.

— Погоди... Серьезно? Даже вторая?

Это прозвучало как удар под дых. Дело было не просто в том, что они тоже стали жертвами петли. Кё была первой, Каэде — второй. Люди застревают здесь, когда их убивает владелец Специального пропуска. А это значило... что эти двое были...

— ...Давай поговорим внутри.

Асэби сказала это как ни в чем не бывало и зашагала дальше. Мне хотелось, чтобы она объяснила всё прямо здесь, но я прикусил язык и пошел следом. Около трех часов дня фуд-корт был практически пуст. Сюдзи и остальные уже поели, так что шансы пересечься с ними стремились к нулю. Я заказал горячий кофе. Асэби взяла латте и порцию спагетти с мясом. Мы заняли столик ближе к центру.

— Ну ты и жрать. Ты же вроде только что обедала?

— И что? Без разницы, сколько я ем — я все равно не толстею.

Она буднично намотала спагетти на вилку.

— Короче, насчет тех двоих... В самый первый раз, когда в «Санни Парк» всё завертелось, убили меня и еще одного человека. Это была Кё.

До этого я слышал лишь обрывки информации о прошлых жертвах. Мое внимание всегда было сосредоточено на том, как выбраться из парка, а не на именах или характерах. Асэби проглотила кусок и продолжила говорить:

— Тогда мы вообще ничего не втыкали. Был полный хаос, пока пытались разобраться... если коротко, Кё в итоге грохнула Каэде.

— Ты пропускаешь слишком много деталей.

— Это не та история, где тебе нужны подробности. Суть в том, что Каэде спала с парнем Кё. Кё про это прознала, у нее сорвало крышу, и начался кромешный ад. Полный распад личности. И вот благодаря всей этой драме мы и поняли, как работает петля.

Да уж... определенно не та история, которую хочется смаковать за обедом. Со стороны они казались такими близкими, да и Кё выглядела спокойной и мягкой. Трудно поверить, что всё закрутилось до такой степени, что привело к убийству. Но дело было не только в их характерах. Меня по-настоящему пугала сама извращенность этой петли.

— Так вот как вы выяснили правила... И все же, вся эта система — просто какая-то дичь. Чтобы сбежать, нужно обязательно кого-то убить?

— Скорее, сделать так, чтобы тебя отсюда вышвырнули.

Эта фраза прозвучала странно. Что-то в том, как она это произнесла, зацепило меня.

— В смысле?

— Да без глубокого смысла, — отмахнулась она и подняла запястье, демонстрируя синий ремешок Специального пропуска. — Помнишь, я говорила тебе? Этот пропуск — что-то вроде «извинения» от парка. И тут я подумала: а при каких условиях ты можешь его лишиться? И до меня дошло — когда совершаешь нарушение, на которое даже это место не может закрыть глаза. Например... убийство человека.

— Э-э... чего?

Я вроде бы улавливал мысль... но в то же время пазл не складывался.

— Ну смотри — если взглянуть на это с точки зрения какого-нибудь «бога Санни Парк» или типа того... Это выглядит так: «О боже, эту бедняжку убили! Как грустно. Я хочу, чтобы она продолжала веселиться, поэтому дам ей Специальный пропуск, чтобы она могла играть вечно... Погодите-ка, теперь ты сама убиваешь людей? Ну уж нет! Твое время развлечений окончено! Пропуск аннулирован!». Как-то так.

— ...Оу. Так реально понятнее.

Мрачно, конечно, но логика присутствовала. Если за этим стоял некий кукловод «Санни Парк», то петля была не наказанием — она была подарком. Извращенной, бесконечной наградой. Но убийство? Это было чертой, перешагнув которую, ты обнулял всё. Был ли у этой системы какой-то моральный компас — бог весть.

Размышления об этом казались пустой тратой времени. Я потянулся к чашке с кофе. И вдруг весь гул фуд-корта для меня просто... исчез. Не буквально, конечно. Но для меня все остальные звуки отошли на задний план. Почему? Потому что до меня кое-что дошло. Идея ударила в голову — так быстро и остро, что у меня перехватило дыхание. Способ, которым мы, возможно, могли бы выбраться из «Санни Парк». Но в нем не было надежды. Это было похоже на то, что вытащили со дна самого жуткого кошмара.

— ...Касио?

Ее голос вернул меня в реальность. Шум фуд-корта снова обрушился на уши — голоса, звон тарелок, музыка на заднем плане. Асэби наклонила голову, глядя на меня с недоумением.

— Ты в порядке?

— Да, да, всё нормально... Забудь.

Я заколебался. Стоит ли говорить ей? Тот метод, который мне только что пришел в голову — она наверняка о нем даже не думала. Да блин, вряд ли кто-то вообще до такого додумался. Не потому, что это технически невозможно, а потому, что никто в здравом уме этого не захочет. И даже если я скажу ей, я не был уверен, что это осуществимо. Не в плане логики — в плане психологии. Эмоций. Для такого нужны стальные яйца, а не просто холодный расчет.

Я снова пригубил чашку, но кофе казался абсолютно безвкусным. Идея копошилась в черепушке, как назойливое насекомое, не давая сосредоточиться. Когда Асэби что-то говорила, я просто кивал на автомате, не вникая в суть. Вскоре она расправилась со своими спагетти.

— Фух. Наелась.

Она довольно похлопала себя по животу, а затем перевела взгляд на меня.

— Выглядишь как-то заторможенно.

— Да нет, просто...

Интересно — если я выложу ей эту мысль насчет «кажется-я-знаю-как-нам-отсюда-выбраться»... как она отреагирует? Высмеет сразу? Или выдаст глухое «мы это уже пробовали»? В любом случае, разговор обещал быть максимально неловким. Пока я сомневался, Асэби сладко потянулась.

— Эх, объелась. Пойдем приляжем где-нибудь.

Честно говоря, у меня и самого не было настроения кататься на аттракционах. Ее предложение принесло облегчение — но я не мог отделаться от мысли, что она делает это ради меня, и от этого становилось немного стыдно.

— ...Прости.

— Ты чего извиняешься? — удивилась она, поднимаясь из-за стола. — Я сама хочу почилить, вот и всё. Погнали.

Мы отнесли подносы к окну приема посуды и вышли из фуд-корта. Оттуда дошли до администрации возле ворот. Асэби зашла внутрь одна. Спустя минуту она вернулась, весело крутя ключ на пальце.

— Спасибо за ожидание!

— ...Ты реально каждый раз просто тыришь его оттуда.

— Дело привычки, — ухмыльнулась она.

Мы вернулись к фуд-корту и проскользнули через служебный вход. Затем пробрались в закрытую зону для персонала на втором этаже, стараясь не шуметь и держаться пониже, чтобы никто не срисовал. Добравшись до комнаты отдыха, Асэби отперла дверь и шагнула внутрь.

Она щелкнула выключателем обогревателя, сорвала с себя шарф и куртку и небрежно бросила их в сторону. Я мысленно поморщился от такой картины, аккуратно сложил ее вещи и убрал в угол. Асэби тем временем уже плюхнулась на татами и уткнулась в телефон.

— Давай посмотрим кино на Нетфликсе. Ты как? Есть идеи, что глянуть?

— ...Я тоже смотрю?

Я присел рядом и заглянул в экран.

— Да мне без разницы. Посоветуешь что-нибудь?

— Может, «Счастливого дня смерти»? Там про студентку, которая проживает один и тот же день по кругу.

— ...Нет, спасибо. Мимо.

— Ладно, как насчет «Палм-Спрингс»?

— А там про что?

— Парень и девчонка застряли во временной петле. Там еще дед какой-то иногда появляется.

— Давай что-нибудь БЕЗ петель, пожалуйста.

— Ну ты и привередливый, — притворно вздохнула она, листая список дальше. В итоге мы остановились на фильме, который ни один из нас раньше не видел. Жаль, нельзя было вывести картинку на телек — ни кабелей, ни приставки. Пришлось залипать в крошечный экран. Асэби расстелила футон и улеглась на живот. В качестве подставки под телефон она приспособила коробку с салфетками.

— Смотреть кино лежа сразу после еды — это же стопроцентный способ вырубиться, не?

— Со мной не прокатит. Я вообще ни разу не спала с тех пор, как попала в «Санни Парк».

— Да ладно? Быть такого не может.

— Чистая правда. Короче, двигайся сюда — тут место есть, — она похлопала по футону рядом с собой.

Стоп. Она хочет, чтобы я тоже лег?

— Да ну, это как-то чересчур...

— Ты вообще-то спал у меня на коленях, так что поздно врубать стесняшку.

Ну... тут она была права. Всё еще немного колеблясь, я прилег рядом. Мы лежали так близко, что наши плечи почти соприкасались, и у меня внутри всё так и заклокотало.

Фильм, который выбрала Асэби, оказался черно-белой ромком-комедией пятидесятилетней давности. Что-то вроде ситуационной комедии про любовь. На удивление годная вещь, кстати. Но даже во время просмотра та жуткая мысль настойчиво сверлила мне мозг. В какой-то момент мне придется всё ей выложить. Я обязан. Но простой разговор ничего не решит — а в зависимости от ее реакции, всё может стать только хуже. Может, стоит подождать, пока фильм закончится? Или поговорить сразу после титров? Сколько бы я ни прокручивал варианты, правильного ответа не было. Пока я грузился в собственных мыслях, фильм подошел к концу. Поползли финальные титры.

Повернув голову, я увидел, что Асэби спит — уткнувшись лицом в футон в мою сторону. Она начала клевать носом еще на середине, а ближе к концу окончательно отключилась.

Я потянулся, чтобы накинуть на нее плед, но она перевернулась на спину, видимо, затекло тело. При движении ее рука соскользнула и коснулась моей.

Как и тогда, когда мы впервые пожали руки, ее кожа была ледяной. Оставить всё так я не мог. Я осторожно переплел свои пальцы с её.

Ее ладонь была намного меньше моей — настолько, что я мог бы полностью укрыть ее своей рукой. Кожа на тыльной стороне была мягкой, нежной, как маршмеллоу, а пальцы — длинными и тонкими.

— ...?

На среднем пальце обнаружилось небольшое уплотнение. Мозоль от ручки? Не то чтобы редкость, но как-то неожиданно. Передо мной она вечно разыгрывала из себя дурочку — но может, на самом деле она из тех, кто зубрит учебники сутками? Стоило мне об этом подумать и поднять глаза, как я наткнулся на ее открытый взгляд. Я замер, а ее губы расплылись в хитрой улыбке.

— Ты трогаешь меня так, будто это прелюдия.

Я отпрянул так резко, что наши ладони разомкнулись с отчетливым хлопком.

— Если ты не спала, могла бы сразу сказать!

— Я и сказала. Забыл? Я ведь предупреждала, что мне вообще не хочется спать.

...То есть она притворялась?

— Погоди... это была подстава?

— Ой, как грубо. И вообще, чья бы корова мычала, мистер «дай-ка я потискаю ее, пока она спит».

— Я... это... да я не то чтобы... прости...

Ну да. Трогать ее без разрешения было максимально косячным ходом. Я виновато опустил голову. В зазоре между паникой и попытками извиниться мой мозг окончательно закипел.

— Ладно, проехали, я шучу, — миролюбиво отозвалась Асэби, продолжая лежать на спине и протягивая мне руку. — Ладно, давай руку обратно. У тебя ладони теплые.

— ...

Мне казалось, что она точно задумала очередную херню. С другой стороны, отказать ей сейчас было бы еще хуже. Настороженно я снова взял ее за руку. Возможно, потому что я уже держал ее до этого, в этот раз она не казалась такой ледяной. Я прижал свою ладонь к ее, пытаясь поделиться теплом. Ее рука дернулась. Я подумал, что она просто перехватывает поудобнее, но вместо этого... Она начала щекотать мою ладонь.

— Вуах~~~!

У меня вырвался беззвучный вопль, и я пулей отдернул руку.

Асэби победно прыснула.

— Нфуфуфуфу.

— Ты какого хера творишь?! Нельзя же так из-за угла нападать!

— Это просто тактильный контакт~ Ну брось, при наших-то отношениях тебя это не должно так пугать.

— Да какие у нас вообще отношения?..

— Хмм?

Она забавно склонила голову, будто реально задумалась над формулировкой. Затем села и посмотрела на меня — томно, с вызовом. Абсолютно просчитанный жест. И тем не менее, у меня внутри всё равно всё перевернулось.

— А каких отношений ты бы хотел, Касио? — спросила она вкрадчивым, медовым голосом.

Сердце застучало так громко, что, клянусь, она могла его услышать. Она ведь опять просто издевается. Чисто ловит кайф с моей реакции. Но я все равно завис, как комп под завязку забитый задачами.

Каких отношений с Асэби я хочу?

Она... чертовски привлекательная девчонка. Эта ее флиртующая, дразнящая манера, которая поначалу бесила, со временем начала мне даже нравиться. Так что, я хочу с ней встречаться? Это как-то слишком самонадеянно. Просто друзья? Тоже не совсем то, это слово не отражает суть.

— Эй, ты чего в астрал ушел? Я не вкладывала в это какой-то сакральный смысл, — рассмеялась она, заметив мою реакцию.

Я мог бы перевести всё в шутку. Но мне хотелось ответить честно.

— Я...

Слова давались с трудом. Короткое время поборовшись с собой, я решил сказать то, что было на душе.

— Я... какими бы ни были эти отношения, я просто хочу быть с тобой.

Асэби моргнула — один раз, удивленно и медленно.

— Ну так будь, — ответила она так легко, будто это была самая простая вещь на свете. Она негромко рассмеялась: — Я никуда не делась. Пока ты здесь, в «Санни Парк», я всегда буду рядом. Покажу тебе кучу крутых мест, о которых ты и не догадывался. Да блин, даже разрешу спать у меня на коленях в любое время.

«Пока ты здесь, в Санни Парк».

Я мысленно повторил ее слова.

— Проводить время с тобой — это круто. Реально круто. Благодаря тебе я не впал в депрессию, и это вообще первый раз в жизни, когда я подумал, что парк аттракционов может приносить удовольствие. Но... я не могу оставаться здесь вечно.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Асэби. Вместо нее появилось выражение... обиды. Между нами существовала фундаментальная пропасть — вещь, которую нельзя было просто проигнорировать. Я отчаянно пытался выбраться из «Санни Парк», а Асэби хотела остаться. Неважно, насколько близко мы сошлись, этот единственный факт держал нас по разные стороны баррикад. Но возможно... Возможно, это не приговор.

— Я хочу быть с тобой и за пределами «Санни Парк», — твердо сказал я. — Ну, заниматься обычными вещами. Болтать по телефону перед сном, выбираться куда-нибудь перекусить... Я хочу быть с тобой в том же мире, где живут все остальные.

— Это невозможно, — отрезала она без секунды колебаний. — Прости, но я не покину «Санни Парк». Это то, в чем я не уступлю.

— Но когда-нибудь тебе это надоест. Ты захочешь уйти. Это неизбежно.

— Нет.

— Да.

— Я сказала нет! — ее голос сорвался на крик. — Не надо делать вид, будто ты меня знаешь. Ты ни хрена обо мне не знаешь.

Это прозвучало как удар ножом в грудь. Не то чтобы я совсем ничего не знал. Я знаю, что она быстро мерзнет. Знаю, что ее любимый вкус чуррос — клубничный. Знаю, что у нее есть крошечная родинка на шее сзади. Но всё это — лишь внешняя оболочка. Это не то, из чего состоит сама Асэби.

— Тогда... расскажи мне, — я посмотрел на нее, и мой голос прозвучал почти умоляюще. — Почему ты так отчаянно хочешь остаться в «Санни Парк»? Я понимаю, что тебе здесь нравится. Но это не может быть единственной причиной. Что тебя здесь держит, Асэби?

«Пожалуйста, — умолял я ее про себя. — Я хочу узнать тебя настоящую. Хочу понять. Расскажи».

Асэби замолчала. Она опустила голову, как отчитанный ребенок, покусывая губу. Я ждал. Не проронил ни слова. Просто ждал. Минуты тянулись в абсолютной тишине. Наконец Асэби медленно подняла голову.

— ...Это долгая история.

Я кивнул.

— Я слушаю.

POV Асэби

«Асэби, ты такая умничка».

Я слышала это сколько себя помню — от друзей, учителей, даже от родственников. И в зависимости от того, кто это говорил, слово «умничка» значило разные вещи. В школе это означало хорошие оценки. На подработке — что я всё схватываю на лету. На семейных посиделках — что я вежливая и покладистая. В любой ситуации я оправдывала ожидания, и это никогда не казалось мне обузой. Для меня это было... просто нормой.

Назвать это «смыслом жизни», пожалуй, будет слишком громко, но всё же — всем ведь хочется нравиться людям, так? Приятно, когда тебя хвалят. Люди могут не говорить об этом вслух, но в глубине души мы все хотим, чтобы нас любили. Ну, может, не весь мир, но как минимум те, кто нас окружает. Никто не хочет быть изгоем. Разве это не правда? Мне повезло — природа не обделила меня ни внешностью, ни мозгами. С начальной школы я всегда была в топе лучших учеников. Пару раз в год парни признавались мне в любви. Конечно, некоторые девчонки завидовали, но я никогда не теряла статус «королевы класса».

В старшей школе всё шло по той же схеме. Ну... поначалу не совсем. Я поступила в довольно пафосную профильную школу — из тех, что пачками отправляют выпускников в Токийский и Киотский университеты. Домашка была лютой, темы пролетали со скоростью звука, и, естественно, все вокруг были гениями. Я шла туда королевой, но на первом же распределительном тесте оказалась второй снизу в списке класса. Это был мощный щелчок по носу. Пришлось включить режим берсерка и начать ботать как не в себя.

Как только мои оценки поползли вверх, учителя рассыпались в похвалах в духе: «Ты проделала огромную работу», а одноклассники шептались: «Она мало того что милая, так еще и умная? Это вообще легально?». Чувство было нереальное. До мурашек. Чем сильнее я упахивалась, тем выше были баллы. Это было похоже на какую-то RPG, где за убийство мобов тебе сыплется опыт — я гриндила уровни и кайфовала от каждой секунды.

Но, знаете, тратить всю юность только на учебники — такое себе удовольствие. Как только я вошла в колею, я устроилась на подработку. Заработанные деньги спускала на шмотки и косметику, жестко увлеклась модой. Собственное отражение в зеркале нравилось мне всё больше, и мне хотелось этим делиться, так что я начала пилить селфи в Инсту.

Количество подписчиков и лайков росло по экспоненте, а вместе с ними взлетала и моя самооценка. Вскоре повалили предложения по рекламе. Я была на таком кураже, что соглашалась вообще на всё. Когда цифра перевалила за 50 тысяч, один журнал делал материал про «Топ старшеклассниц-блогерш, за которыми стоит следить», и бам — мое лицо красовалось на глянцевом развороте.

Все вокруг вздыхали: «Вау, вот это уровень!». И если честно? Я думала точно так же. Я реально верила, что мне море по колено. Словно поймала попутный ветер, словно какой-то ангел толкал меня в спину. Каждый день я буквально летела на этом драйве.

Я имею в виду, конечно — не то чтобы моя жизнь была идеальной сказкой. Естественно, хватало и дерьма. К примеру: «Тебе легко говорить, Асэби. Ты смазливая, вот перед тобой все и стелются». Я слышала это постоянно. Сколько бы я ни сидела над учебниками, люди обесценивали мои усилия фразочками типа: «Да тебя просто препод любит», как будто я сама ничего не стоила.

Если меня хвалил управляющий на работе, кто-то обязательно бормотал: «Да он просто хочет её склеить», и это мгновенно портило всё настроение. В сети меня вечно приписывали к категории «выигравших в генетическую лотерею», будто всё, что у меня есть — это просто слепая удача. Было столько моментов, когда мне казалось, что мой адский труд тупо отказываются замечать.

Но... я понимала, что сорвала куш с внешностью, так что списывала этот хейт на издержки популярности — налог на успех, если угодно. Когда в меня летел очередной кусок грязи, я просто улыбалась и пропускала его мимо ушей. А если чуяла, что кто-то ко мне плохо относится? Наоборот, лезла к человеку из всех сил, чтобы растопить этот лед и заставить его меня полюбить. Я просто... хотела быть идеальной старшеклассницей. Даже если мои старания не ценили по достоинству, пока я всем нравилась — этого было достаточно. Я свято в это верила.

А потом, на втором курсе... я в один прекрасный день просто не смогла подняться с кровати утром. И я сейчас не про «ой, проспала будильник». Я имею в виду, что просыпалась и чувствовала себя буквально раздавленной. Словно на грудь положили бетонную плиту, и я не могла даже пошевелиться. Все позорные воспоминания, все колкости, которые мне когда-либо говорили, начинали крутиться в голове бесконечным хороводом, и я буквально тонула в чувстве вины и ничтожности. Даже просто откинуть одеяло казалось неподъемной задачей — легкие сжимало так, что становилось трудно дышать.

Я сама не понимала, что за хрень происходит. Тем не менее, не желая пугать семью, я продолжала ходить на учебу, пусть и постоянно опаздывала. Где-то за месяц до того, как всё это началось, моя мама снова вышла замуж. Так в нашей квартире появился мистер Кодера. Он, если честно, мировой мужик. Постоянно улыбается, и с ним никогда не было натянутости или ощущения, что он пытается выпрыгнуть из штанов, лишь бы мне понравиться. Единственное, что мне не зашло — это его фамилия.

И возможно, именно поэтому... я не могла позволить себе сломаться публично. Будь у меня температура, без проблем. Но признай я, что у меня течет крыша в ментальном плане, мама точно обвинила бы во всем себя. Решила бы, что это из-за смены обстановки после ее замужества. Она бы загналась чувством вины, потому что она человек такой комплекции. И если честно, я сама не была уверена, что это не связано.

Весь тот период я не могла ни на чем сосредоточиться и постоянно косячила. Выдавала тупейшие ответы у доски, била посуду на работе, даже умудрилась сделать жесткую опечатку в рекламном посте. И всё равно продолжала натужно улыбаться — так, словно от этого зависела моя жизнь. Оценки покатились вниз, но зато я прокачала навык делать хорошую мину при плохой игре до уровня «бог».

Так продолжалось до самого лета. А потом, в июле, у меня словно тумблер перещелкнуло. Внезапно я почувствовала себя просто божественно — даже лучше, чем до этого кризиса. Могла учиться ночами напролет и вообще не чувствовать усталости. На работе летала электровеником. Всё тело буквально вибрировало от уверенности. Мысли были в духе: «Вау, жизнь — кайф!». Семья и учителя сначала напряглись, но когда по итогам триместра я заняла первое место на экзаменах, все выдохнули с облегчением.

Фух... слава богу, отпустило. Наверное, просто выгорание было. По крайней мере, я сама себя в этом убедила. Думала, наконец-то можно расслабиться. Но этот кайф... продлился недолго. Через пару недель я рухнула обратно. И в этот раз еще больнее.

Подъем с кровати превратился в штурм Эвереста. Выход на работу казался нереальным. Каждая интернет-перепалка, которую я видела, отзывалась такой болью, будто мне грудную клетку изнутри когтями драли. Весь мир вокруг внезапно стал каким-то наждачным, словно пытался стереть мою душу в порошок. Тот период, когда я чувствовала себя суперженщиной? Я реально начала думать, что мне это приснилось.

Что бы я ни делала, этот тяжелый серый туман депрессии не рассеивался. Мне казалось, что само мое существование — это то, за что нужно просить прощения. В конце концов я забила на всё, перестала вставать и начала прогуливать школу. Мама заниковала и потащила меня по врачам.

Я пыталась строить из себя нормальную, чтобы она не догадалась, что дело в башке, но терапевт быстро всё считал и выписал направление к психиатру.

Ну и вот... скрепя сердце, я потащилась в клинику ментального здоровья. Поговорила там с доктором, и мне выписали таблетки. Это была так называемая «диагностическая схема» — грубо говоря, если таблетки сработают, врачу станет понятнее, что за диагноз мне ставить. Запивая пилюлю с названием, похожим на бренд батареек, я мысленно молилась: «Только бы не помогло... только бы не помогло». Но тело не обманешь. Симптомы начали стабилизироваться.

На следующем приеме у меня случилась жесткая истерика прямо в кабинете. Мне очень не хотелось устраивать концерт на глазах у мамы, которая сидела рядом, но меня просто прорвало.

— Э-это какая-то ошибка!.. — я ревела, как маленькая девочка, которой не купили игрушку. Я буквально умоляла врача: — Потому что я не... я не слабачка! Я намного сильнее большинства людей — я на работе никогда не ныла, даже когда на меня орали... Мне друзья всегда говорили, что я толстокожая! Я серьезно не какая-то там хрустальная ваза!..

— Кодера, — мягко прервал меня доктор. — Биполярное расстройство — это не просто реакция на стресс. Это конкретное нарушение работы нейромедиаторов. Вы заболели не потому, что вы слабая. Это может случиться абсолютно с каждым.

— Н-но все равно...

— Всё будет хорошо. Если подобрать терапию и следить за состоянием, вы сможете жить точно так же, как и все остальные. Давайте вместе работать над тем, чтобы вывести вас в ремиссию.

Из горла вырвался удушливый всхлип. В отличие от меня, представлявшей собой кусок жалкого зрелища, врач оставался абсолютно спокойным и доброжелательным. Наверняка он видел сотни таких, как я. Для него я была просто строчкой в журнале. Ничем не примечательной. Это осознание — что я, считавшая себя какой-то исключительной, оказалась просто статистической единицей — добило окончательно. Я почувствовала себя пустым местом. Серостью. Заменяемой деталью.

Мама гладила меня по спине и шептала: «Всё наладится». И это было дорогого стоило. Но больше всего мне было тошно от того, каким балластом я для нее стала. Мне до смерти не хотелось, чтобы о моем диагнозе узнал кто-то еще. Было до ужаса страшно: а вдруг люди решат, что я дефектная или слишком проблемная?

В школе я пила таблетки втихаря, чтобы никто не дай бог не срисовал блистер. С работы уволилась, соцсети забросила. Натягивать эту маску вечно позитивной дурочки, как раньше, уже не получалось, но я кое-как вывозила учебу. Это не было похожим на нормальную жизнь, которая была у меня до болезни. Теперь это походило на симуляцию. Помните этот мультик «Помпоко», где еноты пытались косить под людей, и один из них глушил энергетики литрами, просто чтобы держать форму? Вот это была я. Только вместо энергетиков были таблетки. И в таком режиме время потихоньку шло, пока не наступил новый год.

Мне показалось, что я наконец-то выбралась из этого бесконечного темного тоннеля. Настроение поползло вверх, как небо, которое проясняется после недели затяжных дождей. Болезнь, конечно, никуда не делась — просто у меня такой цикл, где затяжные депрессивные фазы сменяются короткими вспышками гипомании. Так что я понимала, что это временная передышка. Но в тот момент... мне просто хотелось до беспамятства упиться этой внезапной волной радости и свободы. Даже если я понимала головой, что это часть болезни, что за этим будет откат — мне было насрать. Зимние каникулы подходили к концу — седьмое января.

«Хочу в Санни Парк».

Эта мысль ударила мне в голову в ту самую секунду, как я открыла глаза, и не успела я опомниться, как уже собирала вещи. Если искать причину, то, наверное, потому что это место напоминало мне о том, как мама водила меня туда в детстве. Вот и всё, без лишней философии. Когда мои качели летели вверх, мотивация пробивала потолок. Я даже не стала никого звать — просто запрыгнула в автобус, будто вышла за хлебом. Купила билет и безлимитный пропуск на день, вообще не думая. Оказавшись внутри, первым делом взяла ободок с ушками Зои в первой же попавшейся палатке.

— Тебе очень идет, — улыбнулась мне аниматор.

Я улыбнулась ей в ответ.

А потом были американские горки. Потом крутящиеся чашки. Потом колесо обозрения... Даже в одиночку я отрывалась на полную катушку. Всё вокруг заставляло сердце биться чаще. Казалось, весь мир крутится вокруг меня. И даже если это была просто иллюзия, вызванная сбоем химии в мозгу — плевать. Мне было по барабану.

Я парила в этом блаженном тумане, пока где-то неподалеку воздух не прошил истошный женский крик. Вздрогнув, я обернулась на звук — и увидела упавшую на землю женщину. А рядом с ней стоял парень, на вид студент.

— ...Видите? Я могу... если реально захочу...

Парень перевел взгляд на меня. В его правой руке был зажат нож.

Оу, черт.

У меня даже мысли не возникло, что это какой-то розыгрыш, перформанс или анимация. Ни на долю секунды. Накатившая от него волна жажды крови была настолько плотной, что ее, казалось, можно было потрогать руками.

Я попыталась отвести взгляд — но тело не слушалось. Я застыла. Забыла, как дышать. Не могла даже моргнуть. Меня парализовал чистый, первобытный ужас. А парень продолжал идти в мою сторону.

— Если хочешь кого-то винить... — он занес нож. — Вини этот сраный мир.

Всё должно было быть вообще не так. Я должна была окончить школу, поступить в Тодзи, может, даже стать известной еще во время учебы. Мелькать в телешоу периодически. В будущем купить дом с большой пушистой собакой... Это должна была быть моя жизнь. Но, с другой стороны... в последнее время всё и так шло наперекосяк. Может, оно и к лучшему — закончить всё сейчас, пока не стало еще хуже. Темнота затопила сознание. А затем —

«Тебе очень идет».

Вот тогда и началась эта петля.

История длинная, так что упущу подробности, но поначалу я делала ровно то же самое, что и ты, Касио — перепробовала все доступные способы, чтобы выбраться из «Санни Парк». Выбивала дерьмо из этого маньяка, махалась с чуваками в костюмах маскотов... Ни хрена не работало.

Что бы я ни делала, выход из «Санни Парк» оставался заблокирован. До того как я докопалась до правила «убей кого-то, чтобы сломать цикл», было еще далеко. Но гораздо раньше я осознала вещь куда более важную — всё это время я чувствовала себя абсолютно нормально.

К тому моменту я прокрутила этот день уже раз... пятьдесят. В общей сложности это больше месяца, если сложить время. И при этом — никакого депрессивного отката. Ну да, я немного стрессовала из-за того, что застряла тут, но это и близко не было похоже на то падение в бездну.

Я что... вылечилась?

Но эта абсолютная уверенность в себе, эта бьющая через край радость — всё это слишком походило на симптомы моей болезни.

Так почему тогда?..

...Оу. Точно. До меня дошло.

Когда петля сбрасывается, обнуляется вообще всё, кроме твоей памяти. То есть у меня не копится усталость, проходят любые травмы, не растут волосы и ногти... А мое расстройство — эти качели от депрессии к мании — это ведь не просто перепады настроения. Это не потому, что случается что-то хорошее и я радуюсь, или происходит дерьмо и я грущу.

Это болезнь мозга. Физиология. А это значит... Каждый раз, когда петля откатывается назад, мой мозг тоже возвращается в исходную точку.

У фазы просто физически нет времени смениться.

Пока я заперта в одном и том же дне, я навечно остаюсь в этом идеальном, приподнятом состоянии.

Это было невероятное открытие. Чувство было такое, словно я после кораблекрушения выплыла к необитаемому острову, который оказался раем. И я подумала: здесь мне никогда не придется чувствовать себя брошенной всем миром. Никаких больше серых, тяжелых дней, когда кажется, что вместо крови по венам течет жидкая грязь. Больше не нужно изображать из себя совершенство, чтобы все вокруг были довольны. Больше никакой боли от мыслей о завтрашнем дне.

Ну и какая разница, если я никогда не выберусь из «Санни Парк»? Пожалуй... это даже к лучшему.

POV Касио

— ...Ну вот, собственно, и вся история.

Когда она закончила говорить, Асэби вытянула ноги на полу и уставилась в потолок. Она выпустила изо рта тихое «фу-ух», словно окончательно сбросила с себя этот груз. Было видно, что она выговорилась до конца.

Я не знал, что ответить. Жалеть её казалось неправильным. Хвалить за то, что она так долго держалась — тоже как-то не к месту. Но и просто заявить: «Ну, раз так, то сидеть в Санни Парк — отличный план» и смириться с этим я не мог.

Мне и в голову не приходило, что она может быть больна. Я всегда считал это особенностями ее характера — жизнерадостная, со своими тараканами, немного эксцентричная. Неужели все эти ее милые, дурашливые повадки были просто симптомами болезни?

Да даже если и так — какая к черту разница. Болезнь была лишь частью её личности. Это вообще никак не меняло моего отношения к ней. Даже если та Асэби, которую я знал, была лишь одной ее стороной, я ведь мог узнать и все остальные — постепенно, шаг за шагом. Может, это звучит как пафосные слова из книжки, но я действительно так чувствовал.

— Спасибо, что рассказала. Представляю, как тяжело было всем этим делиться. Я рад, что смог узнать тебя лучше. И... в общем, прости меня.

Я резко и с силой поклонился, согнувшись в три погибели. Асэби удивленно выдала короткое «Э?».

— Ты за что опять извиняешься?

Не разгибаясь, я ответил:

— Тогда, в самом начале... я наговорил тебе кучу гадостей. Я не знал про твою болезнь, но это меня вообще не оправдывает.

— А, ты про это? Ну... да, было дело, — кажется, она вспомнила.

«Ты что, конченая какая-то?»

Это было на ранних этапах, вскоре после нашей первой стычки с маскотами. Я швырнул ей эту фразу прямо в лицо, как пощечину.

От одного воспоминания об этом меня обдало холодным потом. Она имела полное право послать меня на три буквы и больше никогда не разговаривать. Мне до смерти хотелось вернуться в прошлое и вправить мозги тогдашнему себе.

— Мне правда очень стыдно. Даже с учетом того, что я тебя тогда не знал, говорить такое было свинством. Если я могу как-то загладить вину, просто скажи, я сделаю всё что угодно.

— Ну ты и драму развел. Это в прошлом, ладно? И вообще, когда ты вот так на ровном месте начинаешь посыпать голову пеплом, это, если честно, даже немного подбешивает... Кстати, Касио, ты заметил, что ты вообще слишком часто извиняешься?

Ну... не то чтобы я прям фанат этого дела... Но если подумать, в разговорах с ней я и правда постоянно включал режим виноватого.

Когда я наконец поднял голову, Асэби смотрела на меня с мягкой, всепрощающей улыбкой.

— Забудь ты про «загладить вину». Лучше скажи — теперь-то ты понимаешь? Почему я так не хочу уходить из «Санни Парк»?

— Да.

Я решительно кивнул, внутренне перестраиваясь. Извинения за прошлые косяки и мое желание выбраться отсюда вместе с ней — это были две принципиально разные вещи. И я должен был донести это до нее.

— Но мои намерения это не меняет.

Глаза Асэби округлились от удивления. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать — но слова застряли в горле. Ее губы слегка подрагивали, словно она пыталась отфильтровать мысли. Но в итоге ни одна формулировка, видимо, не подошла.

— ...Ясно.

Это всё, что она вымолвила. В этом «ясно» сквозило разочарование, смирение и, возможно, капля досады. Было видно, что продолжать спор она не хочет — да и у меня не было такого желания. Пытаться переубедить ее сразу после того, как она так передо мной вывернула душу, казалось верхом эгоизма.

Время еще было. Некуда спешить. Между нами повисла тишина. Но это не было гнетущее, неловкое молчание — скорее пауза, необходимая для того, чтобы всё улеглось. Время, чтобы переварить услышанное и сказанное.

Я мысленно прокручивал историю Асэби раз за разом. Ее болезнь. Школьные годы. Семья. Осознание давалось с трудом. Я был благодарен за ее откровенность, но понимал, что в этой истории были моменты, которые ей до смерти не хотелось ворошить. День, когда ей поставили диагноз. День, когда ее пырнул тот ублюдок...

— Ох, — звук вырвался у меня до того, как я успел его подавить.

— М? Что такое? — Асэби повернулась ко мне.

Я начал лихорадочно копаться в чертогах памяти.

Самый первый день, до того как запустился этот адский цикл. Наше самое первое появление в «Санни Парк». Седьмое января — сегодня. Я попытался восстановить в голове каждую секунду того утра в мельчайших деталях.

Щелк.

В моей голове кусочки мозаики наконец-то встали на свои места. В ту же секунду сердце выдало мощный, тяжелый удар. Меня накрыло предчувствие чего-то неописуемо жуткого. Дыхание участилось. По спине пополз липкий холодный пот.

— Касио? С тобой точно всё норм? У тебя сейчас лицо какое-то криповое...

— ...Асэби, — я повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне нужно кое-что проверить.

Выйдя из медпункта, я озвучил Асэби одну просьбу — а затем обнулил петлю. Как обычно, я встретился с Сюдзи и остальными, после чего отделился от группы. Мы пересеклись с Асэби на главной аллее прямо напротив сувенирной лавки.

— Ты сделала то, о чем мы договаривались?

— Как ты и просил, я пока пальцем не пошевелила. Но ты можешь теперь нормально объяснить, в чем прикол?

— ...Да.

Я рассказал ей, что именно хочу проверить. Но намеренно умолчал о причинах. Было заметно, что ей хочется подробностей, но, видимо, решив не давить на меня, она не стала устраивать допрос.

До нужного момента еще оставалось время. Мы перебрались на ближайшую скамейку. Ни о каком праздном трёпе с моей стороны не могло быть и речи. Ощущение было такое, словно я сижу под дверью кабинета, где объявляют результаты экзаменов — или стою на поле за секунду до финального свистка в решающем матче. Слово «мандраж» даже близко не передавало то, как меня трясло.

Обычно, когда чего-то ждешь, время тянется как резина. Но сейчас всё было с точностью до наоборот. Стрелка на моих часах летела с пугающей скоростью. С каждой минутой худший сценарий казался всё более реальным.

Асэби крутилась неподалеку, покупая какую-то еду или просто прохаживаясь туда-сюда, а я сидел практически не шевелясь. Всё, что я мог — это ждать. Время неумолимо шло вперед. Наконец стрелки сошлись на двенадцати. Начинается.

— Вон там. Это он.

Асэби незаметно указала пальцем в сторону ворот. Я проследил за направлением её руки — и в этот момент меня словно обухом по голове ударили. В череп будто вогнали кусок льда. В глазах потемнело, дыхание перехватило, и я полностью оцепенел.

Худший из моих кошмаров стал реальностью.

— Кх...

Из горла вырвался хриплый звук, когда осознание всей тяжести ситуации обрушилось на меня. Колени едва не подогнулись. Я смотрел на человека, который через несколько минут устроит массовую резню в «Санни Парк». Я знал этого ублюдка. Мы пересеклись с ним еще до входа в парк. Он пытался скоммуниздить чей-то телефон. Когда понял, что его спалили, попытался сделать ноги, и я его перехватил. Поначалу он изображал из себя раскаявшегося грешника, но потом выплюнул кучу оскорблений и свалил в туман.

«Пожалуйста... только копов не надо...»

«Тьфу... строишь тут из себя правильного...»

Шанс предотвратить весь этот ад был у меня в руках — и я его просрал.

Нет... Нет, дело не в том, что я его просто «упустил».

Это была моя вина. Чисто мой косяк.

Если бы я тогда сразу сдал его полиции... Если бы повел себя спокойно, а не провоцировал его... Если бы просто отдал этот чертов телефон водителю автобуса в ту же секунду, как нашел его... Возможно, ничего бы этого не случилось. Нападения бы просто не было. А раз так... петля бы вообще не запустилась. Нэрико и все остальные жертвы не были бы вынуждены убивать друг друга раз за разом. Всё из-за меня.

— Касио? Что с тобой? — донесся до меня встревоженный голос Асэби.

Но её слова утонули в другой волне — в глубине живота закипела яростная, черная, обжигающая злость. Она хлынула по венам, заставляя всё тело буквально гореть изнутри. Меня перекрутило от этой ярости. Веки задергались. Сидеть на месте было выше моих сил.

Я поднялся на ноги.

— Асэби... не вмешивайся.

Это всё, что я бросил ей перед тем, как зашагать в сторону этого ублюдка. Я шел напролом, сжимая кулак так, что костяшки побелели. Когда парень заметил меня, его глаза удивленно округлились — а затем его лицо перекосило от лютой ненависти.

— Ты... сука!..

Я остановился напротив него, стараясь, чтобы голос звучал внешне спокойно:

— Что ты собирался делать с этим ножом?

Он испуганно косился на свой пояс, словно его снова поймали за руку. Я проследил за его взглядом и зафиксировал точку. Нож был спрятан под курткой.

— Ты какого хера несешь? Не надо мне тут шить всякую хре...

Я впечатал кулак ему прямо в переносицу. Со всей дури, без тормозов.

Хрусь!

Отчетливый звук ломающейся кости эхом разнесся по округе. Кто-то в толпе истошно закричал. Парень тяжело повалился на задницу, из носа фонтаном хлынула кровь. Его лицо скрючило от боли и ужаса, он судорожно выставил руки перед собой, пытаясь закрыться от следующего удара.

Я рванул подол его куртки и вытащил кухонный нож, торчавший за ремнем. Выглядел как новый. Ни царапины. Он явно купил его специально для этого дела. Если бы мы с Асэби ничего не предприняли... этот выродок пустил бы этот тесак в ход и забрал бы наши жизни.

— Зачем? — спросил я. Нож с глухим стуком полетел на землю. — Почему не я? Ты же меня ненавидишь, так? Зачем ты пошел резать абсолютно левую девчонку? Отвечай, ушлепок.

Это был тупой вопрос. Формально он еще ничего не сделал — в этой конкретной петле. Я и сам понимал, как дико это звучит со стороны. Но мне не нужен был его логичный ответ. Ни один ответ в мире не смог бы это оправдать. Сейчас мне просто хотелось, чтобы эта чистая, концентрированная ненависть полностью взяла надо мной верх. Я схватил его за грудки и рывком поднял на ноги.

Он затрясся всем телом и разрыдался:

— Прости, прости меня... пожалуйста, не надо...

Жалкое зрелище. Просто ничтожество.

Асэби могла пострадать из-за этого дерьма. Асэби...

И тут меня накрыло осознанием его логики — и в этот момент до меня дошло. Будь у него реальное желание, он мог бы выследить меня в парке и пырнуть. Но он этого не сделал. Потому что в глубине души он меня ссал. Боялся, что не вывезет. Боялся, что я дам сдачи. И поэтому он выбрал цель, которую гарантированно мог убить. Это не было случайным психозом. Ни хрена это не хаотичное нападение. Он четко выбрал мишень: девчонку, которая слабее его. Это не случайность. Это расчет.

— Ты дебил?! Ты что творишь?! — чужие пальцы с силой рванули меня за плечо.

Я обернулся и увидел Асэби, которая смотрела на меня так, будто у меня вторая голова выросла. За ее спиной уже бежали сотрудники парка. Естественно, на такой кипиш сбежалась бы вся охрана.

— Мы уходим в откат! Прямо сейчас! — она вцепилась в меня и потащила за собой. — Поговорим обо всем позже — вообще обо всем!

И с этими словами Асэби выволокла меня через турникет.

— Ну что, куда сначала пойдем?

Стоило мне услышать голос Юно, как у меня просто подкосились ноги. Все силы мгновенно испарились, я не мог даже стоять. Ярость, которая держала меня на плаву секунду назад, обнулилась вместе с петлей.

Юно, Сюдзи и Нэрико уставились на меня в полном шоке, на их лицах читалось неподдельное беспокойство.

— Эй, ты чего, в порядке? — спросили они.

У меня не было ни ресурсов, ни желания что-то им объяснять. Кое-как поднявшись, я выдавил:

— ...Сорри, голова чет закружилась. Пойду умоюсь.

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — переспросил встревоженный Сюдзи.

Я просто буркнул «да» и побрел прочь. На ходу я разглядывал свою правую ладонь. Ощущение от удара словно прилипло к коже, как засохшая кровь. Это был первый раз в моей жизни, когда я со всей дури зарядил человеку в лицо. И первый раз, когда меня вела чистая, первобытная агрессия. Но легче внутри не стало. Было чувство, что я — это не я.

— Касио? — голос Асэби выдернул меня из ступора. Повернувшись, я увидел, что она идет ко мне. Видимо, караулила момент, когда я отойду от компании.

Я побежал.

— Эй, ты чего закидоны устраиваешь? А ну стоять, объясни...

Я был вообще не в том состоянии, чтобы вести беседы с Асэби. Мне нужно было остаться одному. Я рванул со всех ног, добежал до зоны бассейна и там просто рухнул на колени.

— Кх...

К горлу подкатил горький ком. Я попытался зажать рот рукой, но было поздно — меня жестко вывернуло. Я сидел на корточках, борясь со спазмами тошноты. И по мере того, как физически становилось легче, внутри снова начала закипать злость. Но в этот раз она была направлена не на того ублюдка. Это была злость на самого себя.

Всё из-за меня. Это полностью моя вина.

Я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, раздирая кожу до крови. Мне хотелось хоть как-то наказать себя, даже если этот жалкий самопиар в виде селфхарма ни хрена бы не исправил. Это я со своей эгоистичной «справедливостью» наломал дров. Отдай я этот чертов телефон водителю сразу, всей этой трагедии просто бы не случилось. Нэрико не дошла бы до ручки и не пыталась бы меня убить, а прошлые жертвы петли не устраивали бы резню и не погибали бы в муках. Я был корнем всего этого дерьма.

— Касио!

Асэби снова прибежала за мной. Я попытался поднять голову, но так и не смог заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Блин, ты меня напугал, когда вот так сорвался с места... Эй, ты точно в порядке? — она наклонилась, заглядывая мне в лицо.

Пожалуйста, хватит. Не надо обо мне заботиться. Я не тот человек, ради которого стоит напрягаться.

— ...Всё нормально.

Я заставил свой голос звучать ровно. Мне не нужна жалость — у меня есть дела, которые нужно довести до конца. Я сосредоточился на дыхании. Загнал кислород в мозг, успокаивая кашу в голове.

Колебаниям конец.

— Прости, Асэби. Я всё объясню.

— Ну... ладно...

Она выглядела растерянной, но я выложил ей всё как есть. Про мою стычку с тем маньяком, про то, что я косвенно стал триггером для всей этой цепочки смертей... Закончив рассказ, я еще раз попросил прощения.

— Я должен остановить эти петли. Это моя ответственность.

— Ну, допустим, у меня к тебе куча вопросов... — Асэби замялась. — Но как конкретно ты планируешь это закончить? Может, есть что-то, чего мы еще не пробовали. Но ведь нет никаких гарантий, что сработает, так?

— Да, гарантий ноль. Может стать даже хуже. Но попробовать точно стоит.

Асэби посмотрела на меня с явным скепсисом:

— Касио... что ты задумал?

Она уже понимала, что хороших новостей ждать не приходится. Но это был наш единственный зацеп за свободу. Скорее всего, это принесет кучу боли — но если выгорит, мы наконец-то выберемся из «Санни Парк». И по этому плану я буду единственным, кому придется страдать.

— Чтобы разорвать этот круг, для начала...

Я изложил ей суть плана. Глаза Асэби округлились от шока. Она не стала ни отрицать, ни соглашаться — просто опустила голову, уйдя в глубокие раздумья. Похоже, такой вариант ей в голову еще не приходил. А раз так, у меня есть реальный шанс.

— Я покончу с этим, — я был собран. — Я закрою эту петлю.