Хороший день, чтобы умереть

POV Асэби

— Тебе очень идет, — с улыбкой произнесла сотрудница парка. Я коротко кивнула ей и отошла от сувенирной лавки-фургончика. Обычно я бы в ответ пошутила или хотя бы улыбнулась. Но не сегодня. Настроения не было совсем.

«Я покончу с этой петлей». Именно это Касио сказал в прошлый раз. Судя по всему, той же ночью он действительно привел свой план в исполнение. Я говорю «судя по всему», потому что меня рядом не было. Он велел мне идти вперед и буквально вытолкнул за ворота.

Когда я впервые услышала его задумку, признаю, во мне промелькнул огонек надежды. Но когда я остыла и все обдумала, то выступила против. Никаких гарантий успеха не было, а даже если бы все получилось, это взвалило бы слишком непосильную ношу на плечи Касио.

Действительно ли он довел дело до конца? Даже если он испугался и отступил в самый последний момент, я бы не стала его винить. Я бы просто мягко улыбнулась и сказала, что все в порядке. В конце концов, я и сама не особо хочу покидать Сани-Парк.

Размышляя обо всем этом, я направилась к воротам, где должен был находиться Касио.

— …?

Я остановилась и огляделась по сторонам. Что-то изменилось. Но что? Чего-то не хватало? Возникло такое чувство, будто смотришь фильм, который видела уже тысячу раз… но теперь один из персонажей внезапно исчез. Странное, грызущее ощущение неправильности.

Передо мной прошла маленькая девочка, а следом за ней шла, кажется, ее мама. Эта девочка… я была почти уверен, что раньше она носила такой же ободок, как и у меня. Но сейчас на ней был какой-то странный ободок с медвежьими ушками, которого я никогда прежде не видела. Медвежьи ушки, которые я не узнавала.

Я наклонила голову. Погодите, что? Я прожила эту петлю тысячи раз — как в Сани-Парке могло появиться то, чего я не знаю?

— …Да ладно.

Я сорвала ободок с собственной головы. Это был не привычный ободок с пёсиком Дзои, который я всегда носила. На нем были точно такие же медвежьи ушки, как и у той девочки.

Я бросилась обратно к фургончику с сувенирами и пробежала глазами по полкам. Но там не было ни единой вещи с символикой Дзои. Я повернулась к стоящей за прилавком сотруднице.

— Извините… А разве у вас раньше не продавался мерч с Дзои?

— С Дзои? — она наклонила голову. — Не думаю, что у нас вообще когда-либо был такой персонаж.

POV Касио

Асэби просила меня не делать этого. Но у меня не было ни малейшего намерения отступать. Посвятив ее в свой план у бассейна, я сразу же отправил ее в следующую петлю. Я не хотел, чтобы кто-то мне помешал.

Затем я в одиночестве стал ждать наступления ночи. Когда сгустилась тьма и сотрудники покинули Сани-Парк, я со всех ног помчался к американским горкам. Пошел снег, пока я бежал через абсолютно темный парк. Огни на аттракционах еще не горели. Ростовые куклы-талисманы тоже пока не появились.

Добравшись до посадочной платформы горок, я перемахнул на технический мостик, шедший вдоль рельсов. Как и опорные балки под путями, этот настил был деревянным. С каждым моим шагом доски под ногами жалобно скрипели. Стараясь не поскользнуться на снегу, я упорно взбирался вверх по крутому склону.

Оказавшись на самой высокой точке трека, я замер. Когда стоишь здесь на собственных ногах, высота казалась куда более пугающей, чем я себе представлял. Пронизывающий ветер со снегом хлестал меня по лицу, а платформа под ногами едва заметно покачивалась. Одно неверное движение — и я полечу вниз. Шансов выжить не будет никаких.

Я всегда считал, что не боюсь высоты, но сейчас… сейчас мое сердце сжалось от ужаса. Я заставил свое тело замереть, переламывая дрожь, подкатывающую к ногам.

— Фух…

Холодный ветер обжигал лицо, заставляя напрячься каждую мышцу. Внезапно все огни аттракционов разом вспыхнули ярким светом. От этого ослепительного сияния внизу я зажмурился. Я сбросил куртку, выровнял дыхание… и в этот момент почувствовал, как кто-то приближается с нижней части путей.

Один из талисманов в костюме. Торчащие жесткие уши — это был пес Дзои. Вполне символично, что первым явился главный маскот Сани-Парка. Если подумать, он же был и самым первым талисманом, которого я когда-то встретил здесь посреди ночи. Логично, что это снова он. У нас с ним своя история.

Я пригнулся. Когда-то, когда я сражался с ними в одиночку, я дрался с этими тварями ночь за ночью. Я наизусть выучил траектории их движений. И все равно мне ни разу не удавалось продержаться до утра. И это было на земле. Здесь же, на узком, ходящем ходуном рельсе, я не продержусь и минуты. Выхода не было.

Но я мог сам выбрать, как именно меня поймают.

Когда Дзои подобрался ближе, я уклонился и шагнул в сторону, чудом избежав его цепких лап. Теряя терпение, он широко расставил руки, готовясь к прыжку. Вот оно.

Я стал медленно пятиться назад. Я заманил себя в настолько неустойчивое, опасное место, где любой легкий толчок — да даже простое касание — отправил бы меня в полет с рельсов.

Сработает ли это на самом деле? Я не знал. Теперь, когда все происходило наяву, в душу закрались сомнения. Но отступать было поздно.

Как я и рассчитывал, Дзои рванул на меня. Я не стал уклоняться. Он протаранил меня в лоб — и мы вместе, головой вперед, полетели вниз.

Внутри все перевернулось, и чистый, первобытный ужас заглушил любые мысли. Перед лицом неминуемой смерти невозможно сохранять хладнокровие. Но даже в этот безумный миг какой-то глубокий инстинкт шептал: все получится. Должно получиться.

Мне нужно, чтобы Дзои убил меня.

«Это скорее изгнание, чем освобождение». Именно так на это смотрит бог Сани-Парка. Особый пропуск — всего лишь утешительный приз, ну или своего рода привилегия. Но если ты совершаешь убийство, эта привилегия аннулируется. Вот почему жертвы петли могут вырваться на свободу, убив кого-то.

Но что насчет талисманов? Если один из них вместо того, чтобы просто выдворить нас из парка, по-настоящему убьет кого-то из нас… Что тогда произойдет? Они ведь на стороне парка. Если бог Сани-Парка решит, что они зашли слишком далеко… Их изгонят.

Я не был уверен, засчитает ли система это падение с американских горок как «убийство» с его стороны. Но у меня были запасные планы. Если этот провалится, я попробую что-нибудь другое.

— …гх!

Земля стремительно неслась навстречу. Время растянулось. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний… Как я получил свою первую грамоту в начальной школе. Боль, когда я свалился с детской площадки. Та книга, которую я так и не вернул в библиотеку. Мамина рука. Особый пропуск Сани-Парка. Ощущение тепла от прикосновения к бедру Асэби.

А затем — хруст.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Я вернулся. В тот же миг силы покинули меня, и я рухнул на землю. Никаких сомнений — я умер. Я отчетливо помнил, как раскололся мой череп. Помнил, как тело впечаталось в бетон. И хотя петля все сбросила, вернув мое тело в целости и сохранности, желудок все еще скручивало спазмами от подступающей тошноты.

Успех или провал? Мне нужно было знать. Но сильнее этого тело требовало отдыха. Разделившись с Сюдзи и остальными, я побрел в медпункт.

Когда я лежал на кушетке, спустя какое-то время вошла Асэби.

— Дзои исчез, — Асэби присела на край кровати, не вынимая рук из карманов. — На самом деле, все выглядит так, будто его вообще никогда не существовало. Я на всякий случай проверила в телефоне, но по запросу «Дзои» в привязке к Сани-Парку нет ни единого совпадения. Даже персонал его не помнит. Похоже, место главного маскота занял тот медведь, Дзудзу.

— …Вот как, — я остался лежать и прикрыл глаза.

Дзои исчез. Значит… все сработало.

Все мое тело обмякло. Вместо чувства триумфа я ощутил лишь колоссальное, давящее облегчение. Я ведь уверял себя: «Если не выйдет, попробую следующий план». Но глубоко внутри я до смерти боялся осечки.

И все же результат превзошел все ожидания. Подумать только, он не просто умер, его полностью стерли. Не только из Сани-Парка — его вышвырнули из самого этого мира. Возможно, это жестоко, но останавливаться я не собирался.

— Отлично… Нужно проделать это еще семь раз, и мы сотрем их всех.

— Ты серьезно псих, — со вздохом произнесла Асэби. — Тебя уже после первого раза перекосило, а ты хочешь пройти через это еще семь раз? Ты же сломаешься.

— Все будет нормально. В этот раз я немного растерялся, но через пару петель привыкну. К тому же я умер быстрее, чем успел почувствовать боль.

— А если они вернутся?

— Раньше ведь никого так не стирало, верно? Значит, сработало.

— Это просто выводы на эмоциях.

— Может и так. Но это не повод останавливаться. Если уж и впадать в отчаяние, то только после того, как сделаю все, что в моих силах.

— …Эй.

Голос Асэби стал резким, почти сердитым.

— Ты можешь смотреть на меня, когда мы разговариваем?

Я замер. И не смог выдавить ни слова. Я не мог смотреть Асэби в глаза с самой прошлой петли. Слово «вина» даже близко не описывало то, что я чувствовал. То, что давило на меня, заставляло опускать взгляд все ниже.

— Нас ведь учили в школе, правда? Когда говоришь с кем-то, смотри в глаза.

— …Извини.

— Ты все еще думаешь о нем, да?

Я не ответил. Асэби легла рядом со мной на кушетку, так близко, что я чувствовал ее дыхание. Еще недавно это заставило бы меня смутиться. Но сейчас я тонул в таком глубоком самопрезирании, что даже не среагировал.

— Касио… ты не сделал ничего плохого, — тихо прошептала она. — Петля не твоя вина. Даже если бы ты никогда не встретил того парня, это все равно бы случилось. Никто тебя не винит.

Я перевернулся на другой бок, спиной к Асэби.

— Может и так. Но Нэрико и другие прошлые жертвы петли, должно быть, проклинали все это. Спровоцировал я это или нет, но я упустил шанс все прекратить. И если они когда-нибудь узнают, они возненавидят меня.

— У других тоже были шансы, разве нет? Ты не единственный, кто мог что-то сделать. Ты не обязан тащить это в одиночку. И к слову, я тебя вообще не виню. Наоборот, я должна быть благодарна тебе за эту тихую, уютную вечность.

— И все же… тот парень однажды убил тебя. Мне плевать, насколько тебе сейчас нормально. На такое нельзя просто закрыть глаза.

— Я уже пережила это. Это было давно…

— …А я нет, — я свернулся еще плотнее, словно пытаясь спрятаться внутри самого себя. — Даже если всем остальным плевать… я сам себя простить не могу…

В этом и была вся суть. Самое ядро. Сколько бы Асэби ни пыталась меня успокоить, я не мог сбросить этот удушающий груз ответственности. Все зашло так далеко из-за меня. Возможно, подобное случалось и раньше, а я просто не замечал. Возможно, мои половинчатые попытки поступить «правильно» только делали все хуже… И тот факт, что я даже не осознавал этой вероятности… Заставлял меня чувствовать себя ничтожным. Опозоренным. Глупым. Словно я вообще не имел права жить.

— О-о-о-ух, какой же ты иногда зануда!

Она принялась колотить меня кулаками по спине — не больно, просто чтобы расшевелить.

— Я тут пытаюсь его развеселить, а он разнылся, надулся, «ах я несчастный» ладно! И пожалуйста!

Она соскочила с кушетки и пулей вылетела из медпункта.

И пусть. Мне было неловко перед Асэби, но мне действительно хотелось остаться одному. Или мне так казалось.

Она вернулась меньше чем через минуту.

— Ладно, я соврала. Я переживаю за тебя, — ее голос, обращенный к моей спине, звучал мягко. — Я пока не готова уходить из Сани-Парка… но если тебе от меня что-то нужно, просто скажи. Я помогу.

Я натянул одеяло на голову. Я не хотел злоупотреблять добротой Асэби. Еще не время. Не раньше, чем я это заслужу.

После этого я просидел в медпункте весь остаток дня, ничего не ел и почти не двигался. Сюдзи и остальные заходили пару раз проведать меня, но я свел разговор к минимуму, сославшись на плохое самочувствие.

Когда стемнело, я написал им: «За мной приехали родители. Я уеду пораньше». Затем я отправился к опустевшему бассейну и стал ждать появления талисманов.

То, что мне предстояло сделать дальше… ничем не отличалось от прошлого раза. Я осторожно взобрался на рельсы, следя за тем, чтобы не поскользнуться. К тому моменту, как я добрался до нужной высоты, зажглись огни парка. Один из талисманов уже карабкался по путям вслед за мной.

Все в порядке. В прошлый раз получилось. Получится и сейчас. Главное — не трусить.

Ящерица Патч настиг меня. Как и прежде, я отбил его тянущиеся руки и спровоцировал на выпад. Он заглотил наживку, бросился вперед, чтобы схватить меня, и я не стал уклоняться. Позволив ему вцепиться в себя, я шагнул с рельсов, увлекая Патча за собой.

Мое тело взмыло в воздух. Гравитация с бешеной скоростью потащила меня вниз.

— Стой. Черт. Угол плохой. Я приземлюсь на ноги. Это не к добру. Надо извернуться… наклонить голову… изменить угол. Дерьмо. Не выходит. Я не успею… Я не успею!

Я услышал отчетливый хруст ломающихся костей.

— …гхк.

Я закашлялся кровью. Мое зрение — то, что от него осталось — полностью залило багровым.

Я не умер.

Лежа на спине, я не мог пошевелиться. Я ничего не чувствовал. Тело было настолько разбито, что боль даже не успевала дойти до сознания.

Рядом что-то зашевелилось. Ящерица Патч, который упал вместе со мной, поднялся на ноги и уставился на меня своими безжизненными глазами. Затем он схватил меня за ногу. Мою сломанную ногу, вывернутую под каким-то немыслимым углом. Он резко дернул ее и потащил меня за собой.

Я почувствовал, как натянулась кожа на голове — должно быть, волосы намертво прилипли к пропитавшейся кровью земле. Крови было очень много. Я не знал, где именно ранен, но повреждения были внутренними. Я буквально ощущал, как во мне что-то разрывается, словно душа утекает через эту рану.

Мое сознание утягивало куда-то в холод, в абсолютную тьму. В глазах окончательно померкло.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Меня тут же вывернуло. Я упал на колени прямо в эту грязь, согнувшись пополам и мелко дрожа. Сюдзи и остальные бросились ко мне, их испуганные голоса посыпались на меня градом. Я улавливал лишь обрывки слов.

«Что случилось?… Он в порядке?… Позовите кого-нибудь…»

Прибежал сотрудник парка, и меня в полубессознательном состоянии отнесли в медпункт. Только когда меня уложили на кушетку, в голове начало немного проясняться.

— Вызовите скорую… — начал было Сюдзи, но я приподнялся и покачал головой.

— Нет, я в порядке. Правда. Я уже успокоился… Все хорошо.

— Хорошо?! Тебя вырвало, и ты упал в обморок! Какого черта тут хорошего?!

— Пожалуйста, Касио. Просто полежи…

Я упрямо твердил, что со мной все нормально, но Сюдзи и Юно слушать ничего не желали. В итоге они вызвали скорую помощь. Вскоре в медпункте появились врачи. Я сдался. Меня уложили на носилки и вынесли из парка.

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

Мне очень не хотелось запускать еще одну петлю, если этого можно было избежать, но после случившегося иного пути не оставалось. На этот раз я сохранял спокойствие и сам направился в медпункт.

К счастью, пусть я и не умер мгновенно, система все равно засчитала это как «смерть», так что ящерица Патч исчез из парка. Минус два талисмана. Осталось всего шесть. Впервые с тех пор, как мы застряли в этой петле, я добился реального прогресса. Такими темпами я смогу стереть все костюмы довольно скоро.

Как только снова настанет ночь, я заманю одного на рельсы, а потом…

Тудух.

Сердце бешено ударилось о ребра. Из всех пор прошиб холодный пот. Сердце колотилось так сильно, что стало больно, и я сжал грудь через футболку. Я не мог дышать. Одно лишь воспоминание о том моменте — о повторном падении вместе с маскотом — вызывало тошноту.

Неужели у меня… травма из-за того, что я не умер сразу? Нет. Я просто накручиваю себя. Скоро все пройдет. Главное — не зацикливаться. Даже если будет тяжело, я должен продолжать. Еще шесть раз. Сделать это еще шесть раз, и все наладится.

Так что пока… отдыхать. Спать до наступления ночи.

Я проваливался в тревожный, чуткий сон на кушетке медпункта, пока не подошло время обеда. Сюдзи и остальные, наверное, скоро заглянут, чтобы позвать меня поесть. Аппетита не было. Я собирался снова им отказать.

Но пришел не Сюдзи. Это была Асэби.

— Эй. Выглядишь… паршиво.

Я отвернулся, избегая ее взгляда. Все еще не мог смотреть ей в глаза.

— Пойдем, поедим чего-нибудь вместе. Хотя бы ради этого, ладно?

Я подумал было отказаться — но не было причин упрямиться в такой мелочи. Я ведь не пытался оттолкнуть ее, я просто не хотел слишком сильно на нее опираться.

— …Ладно, — ответил я и с трудом поднялся с кушетки.

Асэби, похоже, тоже была не особо голодна, так что мы просто перехватили по бургеру в фургончике и устроились на скамейке. Прямо перед нами была карусель. Маленькая девочка весело смеялась, катаясь на сиденье в форме дельфина.

— Знаешь, — сказала Асэби, — я ведь никогда не каталась с тобой на карусели, Касио.

— Это не совсем тот аттракцион, который подходит таким людям, как мы.

— Только если у тебя плохо с фантазией. Например… что, если бы мы поехали задом наперед вместо того, чтобы просто сидеть на дельфинах?

— И в чем тут веселье?

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — отозвалась она, откусывая большой кусок от бургера.

Я тоже откусил немного.

Карусель остановилась, и дети начали слезать. Присмотревшись, я заметил, что на многих из них был мерч с медведем Дзудзу. Я слишком привык к Дзои, поэтому Дзудзу все еще казался мне каким-то чужим.

— Интересно, кто станет следующим главным маскотом, если и Дзудзу исчезнет?

Асэби, должно быть, думала о том же самом — она озвучила мои мысли.

— Кто знает… наверное, тот, кто окажется самым популярным.

— Думаешь, у них тут есть какой-то рейтинг популярности? Лично я болею за морскую свинку Коппэ. Он мой любимчик. Хотя Дзудзу тоже довольно милый. Мне правда нравится этот ободок с медвежьими ушками, знаешь? Эти кругленькие ушки просто запредельно милые.

— Да. Так и есть.

— Ты хотя бы посмотри на меня, когда это говоришь.

Асэби протянула руку и схватила меня за щеку, насильно поворачивая мою голову к себе. Но физически можно повернуть только лицо — мои глаза все равно косились в сторону.

— Вечно ты упрямишься из-за всякой ерунды… Да ну тебя.

Она отпустила меня и снова принялась за бургер. Дальше мы ели молча.

Пережевывая сухую булку и соленую котлету, я разглядывал проходящую мимо толпу. Куда ни глянь, все улыбались. И чем более мирной казалась атмосфера вокруг, тем отчетливее я понимал, что мне здесь не место — меня буквально раздавливал страх после того падения.

Я доел свой бургер. Асэби закончила одновременно со мной, слизывая каплю соуса с пальца.

— …Если это слишком тяжело, тебе стоит прекратить.

Ее голос прозвучал серьезнее, чем когда-либо.

— Позволять маскотам убивать тебя снова и снова, это ненормально, Касио. Конечно, твое тело восстанавливается с каждой петлей, но если продолжать в том же духе, это сломает твою психику насовсем.

Она пододвинулась чуть ближе ко мне на скамейке.

— Давай перестанем делать эти жуткие вещи. Давай просто снова гулять вместе. Я покажу тебе кучу всего интересного, ладно? Мы ведь еще столько всего не перепробовали.

Это звучало заманчиво. Радушно. Но мое сердце было слишком сковано виной, чтобы поддаться хотя бы на йоту.

— Ты просто хочешь, чтобы я остановился, потому что не хочешь прерывать петлю, верно?

Мне не нужна была ее жалость, поэтому я огрызнулся, хоть и не думал так на самом деле.

— Это не так. Я просто… я просто волнуюсь за тебя.

— Я не тот, о ком стоит волноваться.

— Не говори так. Мне от этого тоже грустно, понимаешь?

Я опустил голову и прижал ладонь ко лбу.

— …Извини, Асэби. Я правда ценю твою заботу. Но прямо сейчас… мне просто нужно побыть одному.

— Касио…

Все это время я считал себя хорошим парнем. Думал, что поступаю правильно. Но это было лишь высокомерным самообманом. На самом деле я просто размахивал своей так называемой «справедливостью» как эгоистичным оружием — лишь ради того, чтобы потешить собственное эго. И все же именно я… именно я должен положить конец этой петле. Это моя обязанность. Мой способ искупления.

— …Понятно, — Асэби поднялась. Она встала прямо предо мной, выпрямившись во весь рост, словно перед финальным боссом.

— Касио, ты слабак! — внезапно выкрикнула она во весь голос.

— Я признаю, что ты бываешь сильным и упрямым, но пугаешься ты гораздо легче, чем кажется, а в глубине души ты вообще суперчувствительный!

Я просто сидел, ошарашенный. Что это вообще за выпад? Пока я растерянно смотрел на нее, выражение ее лица смягчилось.

— …И все равно ты пытаешься удержать себя в руках, цепляясь за эту вину и сожаления. Ты разваливаешься на части, но продолжаешь попытки все исправить. Это заслуживает уважения… но, честно говоря, я больше не могу на это смотреть.

Затем, словно не давая мне опомниться, она протянула обе руки и мягко приподняла мое лицо за подбородок.

— Я спасу тебя. В Сани-Парке я самая сильная, помнишь?

Я не нашел что ответить. Асэби резко развернулась на каблуках и зашагала прочь. Мне оставалось только сидеть на скамейке, провожая взглядом ее удаляющуюся спину.

Той ночью я снова остался в парке, планируя стереть очередного талисмана. Я все твердо решил: к 10 часам вечера я доберусь до американских горок, поднимусь по рельсам и позволю маскоту убить себя. Таков был план.

Но… я не смог этого сделать.

Я дошел до посадочной платформы аттракциона. Но в тот миг, когда вспыхнули огни, мое тело словно окоченело. Ноги будто приросли к полу. Я не мог пошевелиться. Не мог карабкаться вверх. Не мог бежать.

И тогда меня поймал альпака Деламанча. В ту самую секунду, когда его лапа обхватила меня, какая-то трусливая часть меня ощутила облегчение. Я не сумел побороть страх смерти.

«В следующий раз… в следующий раз я сделаю все как надо». Я поклялся себе в этом, пока петля перезапускалась.

Но в следующем раунде я даже близко не смог подойти к платформе. Сколько бы я ни хлопал себя по бедрам, ноги просто отказывались идти.

«А что, если я опять не умру мгновенно…?» Всего одна эта мысль. Крошечная искра сомнения — и этого хватило, чтобы тело полностью отказало. Я боялся не самой смерти. Я боялся не суметь умереть. Этот выворачивающий наизнанку удар об землю, когда кажется, что все внутренности поменялись местами — я никак не мог его забыть.

Если все продолжится так и дальше, я не смогу умирать. Я не смогу стирать талисманов. Нужно было найти другой способ умереть.

Когда в следующей петле опустилась ночь, я направился к картингу и снял бензобак с одной из машин. Необходимые инструменты нашлись в хозблоке неподалеку от трассы. Я сорвал тяжелую крышку бензобака и вылил содержимое на землю в условленном месте. Как только появится маскот, я подожгу все это зажигалкой, которую стащил из кафетерия. Превращу эту тварь в живой факел.

Я знал, что огонь не причиняет вреда самим талисманам. Но на людей-то он действовал отлично. Если я позволю пылающему маскоту схватить меня, я тоже загорюсь. И не придется никуда лезть. Я умру, и технически это сделает маскот.

Я отбросил пустой бак в сторону и стал ждать. Воздух пропитался едким, резким запахом бензина. Шел снег, но это не помешало бы горючему вспыхнуть. Так что план надежный.

…Надежный? Да черта с два.

Пот покатился градом. Ничего в этом плане не было надежного. Что за бред я только что собирался сотворить? Сжечь себя заживо вместе с маскотом? Я что, совсем свихнулся? Да ни за что на свете я бы не пошел на такое. Я же буду гореть! У меня явно поехала крыша. Мозг вообще отказывался нормально соображать.

Зубы начали выбивать дробь. Если бы я только что не пришел в себя… от одних мыслей об этом подкатывала тошнота. Нужно успокоиться. Глубокий вдох. Дать кислороду дойти до мозга… Отлично. Все хорошо. Я остыл. Я снова мыслю здраво.

Никакого огня. Я все-таки остановлюсь на падении с высоты. Это, пожалуй, самый безболезненный путь. Нужно просто перешагнуть через страх. В следующий раз… в следующий раз все получится. Я умру.

«Ты не в своем уме». Голос Асэби эхом отозвался в ушах. Был ли я вообще вменяем в этот момент?

— Ну так на чем мы покатаемся в первую очередь?

В следующей петле я решил впервые за долгое время провести день с Сюдзи и остальными. Не ради веселья — скорее для того, чтобы воссоздать ту обстановку, когда я еще был нормальным. Я притворялся жизнерадостным, в точности копируя свои старые реплики в разговорах, которые мы вели уже сотни раз, делая вид, будто слышу все впервые. Не скажу, что это было весело, но в этом было что-то… родное.

Тогда, когда я думал только о том, как сбежать от маскотов, я даже не боялся умереть или получить травму. Так когда же было лучше — тогда или сейчас? Этот вопрос всплыл в голове, и я тут же решил: никогда. Оба варианта были дерьмом. И сравнивать тут нечего.

Мы вышли на Главную улицу. Было чуть за полдень, самое оживленное время в парке. Повсюду дети выстраивались в очереди, чтобы сфотографироваться с талисманами.

Я замер как вкопанный. Я исходил этот отрезок Главной улицы бесчисленное количество раз. Я точно знал, сколько пальм растет вдоль дороги, помнил лица людей, которых мы встречали. И я прекрасно знал, какой именно маскот должен был находиться здесь в это время.

— Касио? Ты чего?

Когда Юно окликнула меня, я лишь буркнул «извините» и сорвался на бег. На Главной улице, прямо перед игровым уголком, стояли ряды автоматов с гасяпонами. Один из них был уникальным для Сани-Парка — в нем продавались фигурки местных талисманов. Я подбежал и изучил ассортимент. Изначально там было восемь фигурок, но двое были стерты из бытия, так что должно было остаться шесть… По крайней мере, я так думал. Однако на витрине красовались лишь пять.

Одного не хватало. И этим пропавшим был утка Грегор.

До сих пор маскотами, которые убивали меня, были пес Дзои и ящерица Патч. Неужели утка Грегор тоже умудрился как-то прикончить меня, а я и не заметил? Например, два талисмана объединились, чтобы стереть меня за одну смерть? Исключено. На рельсы тогда совершенно точно забирался только один, и в засаду с двух сторон я тоже не попадал.

Это могло означать лишь одно… Кто-то еще был убит маскотом. Кто-то помимо меня, кто тоже мог свободно перемещаться по парку по ночам.

— Да ладно…

Я выхватил телефон и набрал Асэби. Гудки шли, но никто не отвечал.

— А, вот он где!

Юно и остальные наконец догнали меня.

— Ты так внезапно убежал, напугал меня. Ты звонил кому-то? Что-то срочное?

— Извини, Юно. И Сюдзи, Нэрико, вы тоже, — я перевел взгляд на стоявших за ее спиной друзей.

— Мои родственники… они сейчас в Сани-Парке. Там девочка моего возраста в ободке с ушками Дзудзу, мне позарез нужно ее найти. Поможете мне?

Сюдзи подозрительно прищурился.

— У тебя есть родственники твоего возраста?

— Да. Кое-кто очень важный для меня… Пожалуйста, — я умоляюще склонил голову.

Сюдзи слегка растерялся, но кивнул: «Ладно, без проблем».

— Предоставь это мне! Я сделаю все возможное, чтобы отыскать ее! — Юно с готовностью ударила себя кулаком в грудь, а Нэрико предложила: — Может, разделимся и поищем?

Поблагодарив троицу, я во всех деталях описал внешность Асэби. Идея Нэрико разделиться была дельной — так куда эффективнее. Мы договорились встретиться на этом же месте через час, если никого не найдем, и разошлись.

Мы прочесывали парк в поисках Асэби. Поскольку она обычно держалась особняком, заметить ее должно было быть проще. Но тщетно. У бассейна ее тоже не оказалось. Я получил пару сообщений от ребят, но во всех случаях они просто обознались.

«Может, она… там?»

Я поднялся на второй этаж фуд-корта и незаметно проскользнул в служебную зону. Пройдя по коридору, я постучал в дверь комнаты ночного сторожа, что находилась в самом углу. Тишина. Я дернул ручку. Заперто.

Я снова достал телефон и набрал ее номер. И тут же из-за двери комнаты сторожа донеслась знакомая мелодия звонка. Она там.

— Асэби, открой. Мне нужно поговорить, — ответа не последовало. Неужели она меня не слышит? — Один из маскотов исчез. Это ведь ты сделала, да? Просто поговори со мной…

— Эй, парень, ты что тут делаешь?

Меня заметил один из сотрудников парка. Черт. Никаких сомнений, Асэби внутри, но…

— Я буду ждать на нашем обычном месте, когда стемнеет! — крикнул я в сторону двери и бросился наутек.

Я вихрем слетел по лестнице и выскочил на улицу. Я оглянулся, но погони за мной не было. Все ли в порядке с Асэби? Если тот сотрудник после этого воспользовался мастер-ключом и зашел внутрь… я мог крупно подставить её. Но если кто и умеет выпутываться из передряг, так это она.

Куда важнее были маскоты. Неужели Асэби, прямо как я, пожертвовала собственной жизнью, чтобы стереть талисман? Если это правда… то кто я после этого такой?

Я прекратил поиски Асэби. Извинившись перед Сюдзи и остальными, я соврал, что «из-за семейных неурядиц мне пришлось отпустить её, и я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз». Они выглядели озадаченными, но расспросами утомлять не стали, видя, как я виновато кланяюсь.

Вчетвером мы продолжали ходить по аттракционам до самой ночи, после чего я незаметно ускользнул от ребят.

Под тихо падающим снегом я ждал Асэби у безлюдного бассейна. Парк уже давно закрылся. Персонал, скорее всего, тоже разошелся. Асэби все не появлялась.

Даже если она не расслышала мой голос за дверью, я ведь звонил ей — на экране остался пропущенный. Если бы захотела, перезвонила бы. Тот факт, что она этого не сделала, означал одно: она меня избегает.

Я крепко сжал челюсти. В голове наперебой жужжали вопросы — почему она меня игнорирует? Почему не хочет встретиться? Как ей удалось стереть утку Грегора?

Стоять без дела было нельзя. Если я продолжу топтаться на месте, рано или поздно заявятся маскоты. Я снова достал телефон и набрал ее. Терять мне было нечего. Если она не ответит и сейчас, я просто сдамся.

Звук рингтона раздался одновременно из двух мест — один из динамика прямо у моего уха, а второй… со стороны раздевалок.

— Асэби?

Звонок оборвался. Вызов был отклонен.

Она рядом. Я побежал на звук. И тут из тени метнулся силуэт. Это точно была она. Развернувшись спиной, она бросилась наутек.

— Эй, стой! Зачем ты убегаешь?!

Я припустил за ней, покидая территорию бассейна. Огни аттракционов все еще были выключены, так что вокруг царил полумрак. К тому же из-за снегопада видимость стала еще хуже. Пришлось бежать изо всех сил, чтобы не потерять ее из виду. Дистанция стремительно сокращалась, и я перехватил Асэби за руку.

— Стой, ты же упадешь! — твердо выговорил я, и она сдалась, замедляя ход. Моя подошва с тихим хлюпаньем погрузилась в неглубокий снег. Видя, что бежать она больше не собирается, я разжал пальцы.

Асэби нерешительно повернулась ко мне. Избегать моего взгляда дальше было невозможно.

— Зачем нужно было убегать…?

— Я правда хотела встретиться… но ты показался мне каким-то злым, вот я и подумала, что лучше не стоит.

— Я не злой. Просто никак не могу успокоиться.

Если честно, я и сейчас был далек от хладнокровия. Мне хотелось устроить ей допрос с пристрастием прямо тут, но я кое-как сдержался.

— Слушай, Асэби. Кое-кто из маскотов пропал. У тебя есть мысли, почему?

Возникла пауза, словно она колебалась. Она неловко обхватила себя руками, после чего заговорила.

— Я стерла их точно так же, как и ты. Только я использовала не рельсы американских горок — я сиганула с самой вершины вышки свободного падения.

Она добавила, что туда можно забраться по технической лестнице.

У меня голова пошла кругом. Кого волнует, как именно они туда залезли.

— …Это было больно? — Не-а, всего одно мгновение.

Я почувствовал слабое облегчение, но внутри осел тяжкий груз. Знание того, каков этот ужас на вкус, заставляло мою грудь сжиматься от боли. Я меньше всего хотел, чтобы Асэби проходила через это, и чувствовал себя виноватым за то, что косвенно толкнул ее на такой шаг.

— Зачем ты сотворила такую глупость…?

Она нахмурилась.

— И это все, что ты чувствуешь? Я ведь просто хотела помочь.

— Ты ведь не хочешь уходить из Сани-Парка, верно? Тебе незачем так поступать. Я единственный, кому нужно умирать снова и снова. Так что ничего не делай.

— Ну уж нет.

— Почему?!

Я повысил голос, и в ее глазах промелькнула болезненная гримаса.

— Неужели это так странно — хотеть спасти кого-то?

Внутри все мучительно сжалось.

— Это не странно… Просто я…

Я ведь говорил это ради нее самой. Эти слова едва не сорвались с языка, но я вовремя их сглотнул. Это было бы слишком эгоистично. Нужно сказать иначе.

— Я благодарен за то, что ты переживаешь за меня, Асэби. Но когда что-то пойдет не так — это по-настоящему жутко. Если не умираешь мгновенно, начинается сущий кошмар — все тело словно разрывает на куски, а перед глазами встает сплошная пелена крови. Маскот берет тебя за сломанную, вывернутую ногу и тащит за собой как какой-то мусор… Это гораздо страшнее, чем просто боль. Я не хочу, чтобы ты испытала это на себе. Ты ведь понимаешь, да?

Асэби прикусила губу, словно ей стало страшно. Услышав это, она, кажется, наконец осознала весь ужас.

Снег, который повалил еще сильнее, оседал на ее волосах белой пудрой. Торчать посреди открытого пространства дальше не имело смысла. Я заговорил с ней мягче.

— Пожалуйста, больше не пытайся умереть. Со мной все будет в порядке.

— Ладно…

Она разочарованно опустила взгляд и едва заметно кивнула…

— Погоди, ты что, просто так сдаешься?!

И вдруг она резко рванула с места. Я опешил. Что? Спринт? Вот так внезапно? Я так и остался стоять с разинутым ртом, совершенно сбитый с толку этой стремительной переменой. Но тут я заметил, что впереди маячит та самая вышка свободного падения.

Да ладно… Она серьезно задумала сделать это прямо сейчас? Да она вообще ничего не поняла!

Я бросился в погоню. К счастью, бегала она не слишком быстро. Я нагнал ее у самого подножия аттракциона и повалил на землю, обхватив сзади.

— Отпусти меня! Если я хочу умереть, я умру!

— Да почему у тебя все вечно сводится к этому? Просто посиди смирно!

Она брыкалась и извивалась как ребенок. Разговорами тут было ничего не решить. Мне не хотелось действовать грубо, но выбора не оставалось.

Я присел, перехватил ее поудобнее и закинул себе на плечо. Она издала глухой выдох «ух!», когда мое правое плечо уперлось ей в поясницу.

— Эй! Сними меня отсюда!

Она принялась легонько колотить меня по спине. Разумеется, опускать ее на землю я не собирался. Я твердо вознамерился выдворить ее из парка. Не вышвырнуть, как это делают маскоты, а по-человечески вывести за ворота. А там уже нормально поговорить.

Я поспешил к выходу. Если не поторопиться, могут явиться талисманы.

Неподалеку от Главной улицы Асэби вдруг затихла. Я уж было подумал, что она наконец смирилась, но тут она начала задирать мою футболку. Моя поясница оказалась открыта ледяному воздуху. Что за чертовщину она задумала…?

Вдруг в бок вонзилась острая боль.

— Ай-!

Она меня укусила!

— А ну сними меня! — укусила она меня снова, словно умоляя. Я не выдержал этой пытки и спустил Асэби на землю.

— Ты что творишь, дура?!

— Сам дурак, раз слушать не хочешь!

— Да это ты меня не слушаешь! Я же все это время за тебя метался!

— Твоя забота только раздражает! Я же помочь тебе пытаюсь, так что просто заткнись и слушай! Долго ты еще собираешься упрямиться?!

— Это не упрямство! — выкрикнул я еще громче.

От моего крика Асэби вздрогнула и втянула голову в плечи.

— Это то, что я обязан сделать. Пусть я и не виновен напрямую, петля запустилась именно из-за меня. Каждые пальцы, сжимавшие горло прошлых жертв петли — все это на моей совести.

— Это неправда. Если рассуждать как ты, то виноваты и сотрудники, которые впустили того парня в парк, и водитель автобуса, который его привез, и продавец, который продал ему нож… Все в этом мире связано. А ты лишь едва коснулся самого края.

— Но я мог все предотвратить. Я должен был…

В горле скопился жгучий комок.

— Послушай, Асэби. Как думаешь, что случилось с Нэрико после того, как она зарезала меня?

Ее глаза округлились, и она замялась: «Ну, это…»

— Я иногда представляю себе это. Что произошло с Нэрико, когда она убила меня. Она передала эстафету петли мне и покинула Сани-Парк. Но совершив убийство, она понесет уголовную ответственность. Убийство — это серьезно, даже для несовершеннолетних. Ей не избежать наказания. И наверняка наши друзья ее возненавидят. Юно и Сюдзи точно отвернутся от нее.

У переносицы невыносимо закололо.

— Даже если об убийстве никто не узнает, Нэрико очень добрая. Она будет нести в себе этот удушающий груз вины. Смогла бы она хранить этот секрет, видя, как Юно и Сюдзи оплакивают меня? Даже если она зароет это глубоко в душу, психологическое бремя будет колоссальным. Ей придется жить с этим до конца дней. И конечно, это касается не одной Нэрико. Другие жертвы петли, должно быть, прошли через тот же ад.

Чем дольше я говорил, тем тяжелее становилось на душе. Но я не хотел закрывать глаза на собственные ошибки.

— Все это лишь домыслы. Правды нам не узнать. Может, такого мира вообще не существует. Но если… если те, кто покинул Сани-Парк, по-прежнему живут в этом аду каждый божий день… тогда я…

Слезы брызнули из глаз, и я больше не мог членораздельно говорить.

Я не мог сдержать всхлипов и остановить этот поток слез. Было невыносимо больно — просто до ужаса. Словно грудную клетку стянули толстым канатом, не давая вздохнуть. Все вокруг расплывалось, и я даже не видел лица Асэби.

— Извини, Асэби… — пробормотал я хриплым, сорванным голосом. — Я всего лишь… обуза, о которой ты зачем-то печешься… я этого не стою.

Вдруг до моих ноздрей донесся едва уловимый сладковатый аромат. Все мое тело окутало мягким теплом.

Асэби внезапно крепко обняла меня, отчего я потерял дар речи.

— Не плачь, Касио, — прошептала она мне прямо на ухо. Ее руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе. Она была хрупкой и изящной, но ее объятия оказались на удивление крепкими. — Сколько бы я ни просила тебя остановиться, ты ведь все равно продолжишь идти сквозь эту боль, верно? Потому что это единственный способ, которым ты можешь себя простить…

В этот самый момент все огни аттракционов разом вспыхнули ярким неоновым светом. Окутанная этим живым сиянием, Асэби продолжила:

— Поэтому… я все решила. Ну или, можно сказать, смирилась. Я сделаю так, как ты хочешь. Я больше не буду умирать ради уничтожения маскотов.

Затем она твердо, с нажимом произнесла:

— До тех пор, пока ты не сотрешь их всех, я буду поддерживать тебя со всех сил, на какие только способна. Если ты сломаешься, я буду держать тебя, пока ты снова не встанешь на ноги. Ради этого я готова на все.

Ее слова были такими мягкими и теплыми, что проникали до самых костей. Заледеневшие уголки моего сердца начали медленно оттаивать.

— Но если когда-нибудь станет слишком невмоготу и ты больше не сможешь это нести… не бойся сказать мне. Я всегда готова разделить твою боль.

Через плечо Асэби я разглядел двоих талисманов — они были уже совсем близко. Но я никак не мог заставить себя отстраниться. Мне хотелось вечно оставаться в этом коконе тепла и доброты.

— Почему… почему ты заходишь так далеко?

Асэби чуть отстранилась, на ее губах играла лукавая улыбка. Затем она подалась вперед и мягко коснулась моих губ поцелуем.

— Ты сам виноват, что у тебя такое лицо, из-за которого мне постоянно хочется тебе помочь.

Маскоты настигли меня и грубо оторвали от Асэби. Когда нас разлучили, из глаз снова хлынули слезы — но теперь уже не от боли, а от какого-то иного, пока непонятного мне чувства.

Я выставил напоказ всю свою слабость, мне было стыдно и паршиво… но Асэби приняла меня со всем этим багажом, и от этого она казалась мне невероятно надежной и дорогой.

Наверное, я и дальше буду жаловаться, плакать и утопать в сожалениях. Но я был уверен, что Асэби примет даже эту мою слабость.

В самой глубине моей груди разгорелось жаркое пламя.