Решив почувствовать его чакру или хотя бы её остатки, он сконцентрировался на чакре надзирателя. Она была похожа на большую нить, уходящую за дверь, но дальше ничего невозможно было увидеть. Как же можно определить чакру не зрением, а другими чувствами? Я ведь не владею бякуганом или даже шаринганом. Как я вообще смогу определить его точное местоположение? Лучше пока не действовать — я же не знаю, когда этот громила вернётся.
Спустя несколько минут мужик вернулся. Он ненадолго бросил взгляд в мою сторону, что показалось мне довольно странным. Блин, и что я ему сделал? Он точно что-то заподозрил насчёт моего использования чакры. Этот охранник больше не сделал ни шага из помещения, что доказывало: он выходил не просто так. А ещё я — дурак, что не подождал, пока он уйдёт, прежде чем открыть чакру и мгновенно её скрыть. Так у меня, возможно, было бы больше шансов сбежать. Ну, что сделано, то сделано.
Вот уже зашёл наш недо-повар, который хоть как-то кормил меня и остальных. Почти все дети получили свою порцию завтрака, но пятеро остались без него. Эта пятёрка должна была выйти за пределы темницы, и кто знает, что с ними будет дальше. Я приготовился выйти по команде. Осознание того, что это может быть последним днём моей второй жизни, тяжело давило на сознание. Но, резко мотнув головой, я решил сосредоточиться на этом грёбаном надзирателе. Я хотел запомнить каждую морщину этой твари, чтобы проклинать его даже после смерти. Чёрный плащ, маска, скрывающая половину лица. Этот чел выглядел настолько скрытно, что даже если бы я запомнил его черты, это было бы бесполезно.
Недолго ожидая, я увидел, как в зал вошли другие люди и начали открывать клетки с детьми. Я повернул голову, чтобы в последний раз попрощаться с теми, кто, как и я, был заключён здесь. Наконец выпрямившись в полный рост, я почувствовал слабость в затёкшем теле. Вы спросите, где был мой туалет? Он был в закрывающемся горшке. Вспоминать об этом даже не хочу. И давайте не будем упоминать пятилетнюю девочку, которая начала пялиться на мой половой орган во время облегчения нужды.
Из-за того, что я сразу не пошёл, привыкая к стоянию, меня довольно сильно толкнули, так что я чуть не упал на каменный пол. Вернув равновесие, я пошёл дальше, пока все дети не остановились перед заветной дверью в неизвестность. Мы заходили по очереди в просторный коридор, который вёл прямо к нашей следующей точке. Я даже не думал о побеге, понимая разницу в силе, скорости и знаниях. Решив, что лучший способ выжить — это смиренно слушать приказы, я продолжил путь.
Спустя некоторое время мы очутились в раздевалке, где нам велели зайти в душ, если нужно, и привести себя в порядок. Заскучав по старому доброму душу, я вошёл в кабинку. Повернув кран на максимум с горячей водой, я получил лишь тёплую струю, которая почти не согревала. (Ну круто. Ничего не скажешь.) Быстро помывшись, чтобы не злить других детей, ожидающих своей очереди, я вышел и начал переодеваться в комнате для мальчиков.
Мне выдали трусы в виде каких-то связанных тряпок — ведь кому надо тратить хоть копейку на несчастного молокососа? Затем я получил наволочку с двумя дырками для рук. Еле сдержал смех. Серьёзно, они ничего лучше не придумали? После переодевания было указано ждать в зале сбора, где нам должны были дать дальнейшие указания. Пока я играю по их правилам, но они не смогут манипулировать мной бесконечно. Сжав кулак, я вошёл в зал, и передо мной предстала следующая картина: дети сидели вдоль стола, а на их телах были нарисованы номера. В зале стояла мёртвая тишина, даже более гнетущая, чем та, что была в темнице.
Если бы у меня был хоть малейший шанс сбежать, я бы уже это сделал, но никакой лазейки не было. Я должен терпеть и выжидать заветного момента, если он вообще возможен для такого слабака, как я.
"Следующий!" — раздался голос за крепкой металлической дверью.
После долгого хождения по холодным ступенькам я понял, что нас наконец собираются вывести на улицу. Но за мгновение до этого сильный удар по шее заставил меня потерять сознание. Как же хотелось открыть глаза, чтобы увидеть, что делают эти подонки, но всё было бесполезно. Я слышал почти всё вокруг, но моё ватное тело никак не подчинялось мне. Ниндзя, ударивший меня, закинул меня на плечо, и мне оставалось лишь жалко болтаться у него на спине. Голодный и замёрзший — вот как можно было меня описать в этот момент.
Я очнулся связанным возле костра, пока разбойник пытался зажарить дикого кролика. За всё это время он не проронил ни слова, будто был немым. Он лишь выполнял приказы, а на остальное ему было плевать. Но я понял две вещи. Первое — меня несут к покупателю. Второе — гендзюцу этого разбойника заставляет моё тело неметь, поэтому я не могу ничего сделать. А третье — если я попаду в руки к своему покупателю, мне мало не покажется. Поэтому побег был самым разумным решением. Пока я нахожусь под воздействием его гендзюцу, мне нужно остановить поток чакры в теле, а затем резко выплеснуть её, чтобы на секунду прийти в себя и нанести точный удар. Только есть проблема — у меня, конечно же, нет ножа. Придётся либо стащить его, либо надеяться на лучшее и вырваться.
Когда разбойник доел, я начал пристально изучать его, его оружие, взгляд. Он выглядел раздражённым из-за того, что я так внимательно его рассматривал. Видимо, он не привык к таким взглядам. Я дождался момента, когда он приблизился ко мне, и, пока его руки были в воздухе для активации техники, я резко сорвался. Выхватив кунай, я не дал ему завершить технику и, предугадав его попытку оттолкнуть меня ногой, использовал её же, чтобы достать до сердца. Всё произошло в считанные секунды.
Выбравшись из его хватки, я пнул его ногой и другой рукой выдернул кунай прямо из его сердца. Нет, ребята, я не был каким-то ассасином в прошлой жизни, просто не мог позволить себе умереть так же жалко, как тогда. Раздался противный звук хлюпающей крови, но в этот момент он был для меня самым успокаивающим звуком в мире.
Я быстро проверил, что не нахожусь в гендзюцу, затем залутал его вещи: тёплую чёрную кофту, защитный жилет, длинный плащ с капюшоном. Из простыни сделал носки и не забыл прихватить бутылку воды. С оружием тоже повезло: десять кунаев, одна бомба, две дымовые бомбы и катана. Собрав всё, я кинул последний взгляд на его труп. "Спасибо за еду", — хрипло сказал я.
Повернувшись в неизвестном направлении, но явно не туда, откуда мы пришли, я побежал, переливая чакру в ступни, чтобы ускориться.