Хотя решение взяться за эту проблему было принято, добиться результата в мгновение ока, разумеется, не представлялось возможным.
Ли Цинсону оставалось лишь набраться терпения и двигаться вперед шаг за шагом, капля за каплей накапливая знания и проводя исследования.
И хотя число управляемых им клонов уже уперлось в потолок, останавливать производство новых он не стал.
В тот период график Ли Цинсун выстроил суровый: шестнадцать часов непрерывной работы ежедневно, куда закладывались время на справление нужды, приемы пищи и короткие передышки. На сон отводилось оставшиеся восемь часов.
Причем в часы сна самому Ли Цинсуну бодрствовать было вовсе не обязательно.
Всего 21 тысяча клонов была разбита им на три смены; в любой отдельно взятый момент времени трудились лишь 14 тысяч человек, в то время как 7 тысяч неизменно спали в общих казармах.
Эти семь тысяч простаивающих слотов контроля казались Ли Цинсону непозволительной роскошью и вызывали глухое раздражение.
Чтобы занять пустующие семь тысяч мест – учитывая, что сменным клонам тоже требовался сон и они выпадали из рабочего процесса на те же восемь часов ежедневно, что опять-таки требовало компенсации, – Ли Цинсун запланировал довести общую численность клонов до 35 тысяч.
Пусть в таком случае рабочая нагрузка на отдельных клонов чуточку снизится, зато удастся гарантировать, что в любую секунду ровно 21 тысяча человек усердно крутится на производстве.
Высвободившиеся излишние часы можно было просто раскидать поровну на всех, подарив каждому чуть больше времени на отдых, что одновременно повысило бы общую отказоустойчивость системы, упростило логистику и замедлило износ их тел.
В результате под началом Ли Цинсуна должно было оказаться в общей сложности 35 тысяч клонов.
Спустя несколько лет поставленная цель была успешно достигнута.
База на Лошэне к тому моменту выглядела поищем оживленного муравейника.
В нескольких новопостроенных многоэтажных казармах свыше десяти тысяч коек были заняты каждую ночь.
Десятки крупных сельскохозяйственных, животноводческих, аквакультурных, грибных и плодовых комплексов ежедневно выдавали гигантские объемы продовольствия. Поездами еда доставлялась на центральные кухни, где сотни клонов-поваров превращали её в готовые блюда, которые затем развозились по всем заводам, столовым и базам, находя путь к рукам каждого отдельного клона.
Сотни различных заводов грохотали от зари до зари, кипя ожесточенной работой. Под единым руководством Ли Цинсуна они сплелись в четко отлаженный единый механизм, где исключался сам риск перепроизводства одного товара при одновременной нехватке другого.
В любой момент времени масса клонов просыпалась, резво покидала казармы, облачалась в рабочее снаряжение и, повинуясь воле Ли Цинсуна, устремлялась на свои посты.
Точно так же в любую секунду толпы трудяг, отработавших смену, на всевозможных видах транспорта возвращались в спальные корпуса и без малейших задержек погружались в сон.
Благодаря централизованному управлению каждый клон был универсальным солдатом.
Любой из них владел абсолютно всеми навыками, необходимыми для жизни базы.
Сегодня клон мог стряпать обед на кухне, завтра – вести поезд, послезавтра – стоять у станка в литейном цехе, еще через день – жать пшеницу на полях, а после отправляться в химическую или металлургическую лабораторию ставить эксперименты, изучать свойства материалов, оптимизировать механические узлы и толкать вперед общую научную мысль.
Чем займется каждый конкретный клон после пробуждения, полностью зависело от ежедневного плана Ли Цинсуна и текущих нужд базы.
В таких условиях эффективность работы десятков тысяч клонов на базе была выжата практически до предела.
Технологический уровень Ли Цинсуна продвигался вперед – медленно, но неуклонно.
Правда, даже после оптимизации смен количество одновременно контролируемых тел достигло своего физического предела.
Стоило наштамповать еще больше клонов, как им банально стало бы нечего делать, и они целыми днями лежали бы на койках овощами.
Тем не менее останавливать конвейер Ли Цинсун не спешил.
Поголовье клонов продолжало расти темпом по 4000 особей в год. К настоящему моменту общая численность его подчиненных перешагнула стотысячный рубеж и достигла 101,6 тысячи человек.
Но в то же время число клонов, занятых полезным трудом по воле Ли Цинсуна, по-прежнему равнялось всё тем же 21 тысяче.
«Раз управлять ими пока нельзя, пусть копятся. Глядишь, в один прекрасный день меня осенит технологический прорыв в биологии, контроль над разумом взлетит до небес – и тогда я сразу брошу эту армию в дело, не тратя время на долгое выращивание», – рассуждал он.
Однако оставлять стольких людей целыми днями лежать пластом тоже было нельзя.
От долгого лежания недолго было заработать пролежни, букет болезней и атрофию мышц.
Пришлось пойти на крайние меры – резко сократить рабочие часы для каждого отдельного клона и запустить постоянную ротацию, чтобы каждый ежедневно отрабатывал хотя бы небольшой отрезок времени чисто ради разминки.
В итоге рабочая смена отдельно взятого клона беспрецедентно сократилась до шести часов в сутки, а по мере дальнейшего прироста численности сжалась и вовсе до четырёх.
Остальное время они либо спали, либо тупо пялились в потолок, лежа на койках.
Это, в свою очередь, создало чудовищную нагрузку на тыловые службы.
Ведь даже лежа без движения, организму требовалось жрать, пить, дышать и ходить в туалет.
Деваться было некуда: Ли Цинсун срочно возвел еще несколько гигантских агрокомплексов, взвинтив квартальный сбор пшеницы до 14 тысяч тонн, только чтобы покрыть текущие аппетиты.
«Сейчас число клонов подскочило до 150 тысяч… Больше нельзя.
Если плодить их дальше, моим 21 тысяче рабочих клонов придется бросить всё и до конца дней пахать землю да разводить свиней в агрокомплексах».
С тяжёлым сердцем Ли Цинсун остановил работу заводов по клонированию.
Бросив тоскливый взгляд на свежевыстроенные корпуса общежитий, он тяжело вздохнул.
Каждое такое здание насчитывало десять этажей, на каждом этаже располагалось по сто комнат, в каждой комнате стояло по пять двухъярусных кроватей – вернее, трехъярусных, где на каждом ярусе умещалось по три человека, а всего на комнату выходило по 15 спальных мест.
Итого – 1500 человек на этаж, 15 тысяч на один корпус.
Ли Цинсун отстроил девять таких зданий, и все они были забиты под завязку.
«Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда меня начнет удручать избыток клонов. Вот уж поистине…»
Бросив косой взгляд на биолабораторию, он почувствовал, как раздражение в душе вспыхнуло с новой силой.
Прорыва в биоинженерии по-прежнему не предвиделось.
И поделать было нечего: без подъема общего уровня науки пытаться вытянуть одну лишь биологию – это получать вдесятеро меньше отдачи при вдвое больших затратах.
Не успел он смириться с мыслью, что придется честно и методично развивать фундаментальные науки с самых азов, как один из клонов, дежуривший на железнорудном месторождении № 45, внезапно оборвал связь с его разумом.
«Что за чёрт?»
Ли Цинсун тут же переключил внимание на ближайшего к тому месту клона, заставив его поднять голову и оглядеться.
В следующее мгновение он судорожно втянул воздух.
«Это еще что за хрень?..»