Сказав это, она наклонилась, подняла Эроса и бесстрастно произнесла:
─ С этого момента я буду обучать тебя мистическим знаниям, чтобы ты смог как можно скорее…
Изначально она собиралась сказать: «чтобы ты смог как можно скорее вернуть прежнюю силу и воспоминания», но слова сорвались с языка иначе:
─ Это нужно для того, чтобы ты как можно скорее возродил семью. Ты и сам знаешь, что нынешнее положение вашего рода оставляет желать лучшего, поэтому тебе необходимо в кратчайшие сроки поднять свою силу, чтобы семья как можно быстрее обрела способность защитить себя сама.
Вот так и началась злосчастная жизнь Эроса.
Днем он учился у старших членов клана, а ночью в Духовном мире продолжал учиться у Барбары (пока щупальце украдкой за ним подглядывало), и это было куда тяжелее, чем работа по системе 996 в прошлой жизни.
Единственным утешением для него было то, что перед сном он мог послушать, как Эстель своим мягким голосом поет колыбельную, чтобы восполнить порцию «энергии Эстель».
Хотя он и не понимал, почему ребенок в таком возрасте все еще любит слушать колыбельные.
Но для этой незначительной просьбы Эстель не находила причин для отказа и, напротив, была очень счастлива, ведь ее ребенок так любит песни в ее исполнении.
Выслушав колыбельную Эстель, он отправлялся в Духовный мир, чтобы позлить Барбару и полюбоваться ее забавным видом в состоянии полного бешенства. Мм! Ее рассерженное личико было поистине прелестно.
Вот только было неизвестно, когда же Барбара соизволит материализовать пару черных шелковых чулок.
Он уже разложил по полочкам и структуру, и фасон, и форму черных чулок, но она все равно утверждала, что ничего не понимает. Черт побери, это она определенно притворялась.
就这样, время невзначай утекало. Вот так методично прошло два месяца.
В один из вечеров, когда Эрос после колыбельной собирался отойти ко сну, дверь в спальню внезапно распахнулась.
В дверном проеме стояла точеная, стройная фигурка. Обладая Оком Вечной Ночи и баффами ночи, он без труда разглядел, кто же это среди ночи прибежал к нему в комнату.
Это была Ундина, эта вредная девчонка, только вот ее состояние сейчас выглядело каким-то странным: бледное лицо, дрожащее тело. Эрос испугался и тут же понял, что что-то произошло.
Ундина подверглась зловещей эрозии. Пройдя через определенный период обучения, он уже не был тем ребенком, который ничего не смыслил в мистической стороне.
─ Когда ты всматриваешься в тайну, тайна тоже всматривается в тебя; когда ты соприкасаешься с тайной, тайна начинает приближаться к тебе.
─ Каждую ночь те души, которые соприкасались с тайной, с определенной вероятностью попадают в Духовный мир, а души, попавшие в Духовный мир, подобны лучинам, зажженным в глухой ночи.
─ Те зловещие сущности, что бродят по Дувному миру, следуют за духовным сиянием, испускаемым лучинами, и вторгаются в человеческие души.
─ Если не удастся выстоять, то тебя поглотит зловещая сила и ты превратишься в монстра – такова цена, которую необходимо заплатить за прикосновение к тайне.
Об этом старшие члены клана рассказывали ему на самом первом уроке, да и впоследствии повторяли не раз.
Однако в клане очень удивлялись тому факту, что он за эти несколько месяцев так и не подвергся никакой зловещей эрозии, и выдвинули целый ряд предположений.
Самая авторитетная на данный момент версия гласила, что поскольку он был лично омыт Величайшим, в его теле осталась частица силы Величайшего, которая и устрашает эти зловещие сущности.
Именно поэтому зловещая эрозия не затрагивала даже Эстель, которая по ночам время от времени оставалась с ним.
Когда Эрос впервые услышал эти предположения, выражение его лица было несколько странным.
Остаточная сила божества, возможно, и впрямь имелась, но главной причиной, судя по всему, был тот чудовищный монстр из щупалец, который целыми ночами бесцельно слонялся туда-сюда по его Духовному миру.
Барбара тоже как-то объясняла ему, что величайшая скверна в этом мире на данный момент пустила корни именно в нем, и найдется ли хоть один безумец, готовый оспаривать добычу, на которую нацелился Он?
Из-за страха они даже приближаться к нему не смели – вот почему те, кто находился рядом с ним, тоже не подвергались зловещей эрозии.
Услышав это объяснение, Эрос не знал, радоваться ему или печалиться.