Тело не слушалось.
Четвертая статья — это закон, который обычно применяют не к себе, а для контроля над другими.
По сути, это высшая власть для управления рабами, доступная лишь немногим.
Если бы кто-то узнал, что я применил её к самому себе, большинство жителей Айзенрика указали бы на меня пальцем.
Спрашивая, зачем я занимаюсь подобной бессмыслицей.
Четвертая статья — право на решение.
В своё время императрица Фенрина использовала эту власть, чтобы сковать меня.
Если подбирать слова, это можно назвать ошейником.
Ошейник всё ещё на мне, но хозяин, державший его, исчез.
Мысли угасли, и тело начало двигаться согласно инстинктам.
Бам! Ба-бах!
Услышав грохот за спиной, Реная обернулась.
— ...Саджан.
Она позвала его по имени, вложив в голос всю свою тревогу, но он не услышал.
Слышались лишь непрерывные звуки ломающихся деревьев и разрываемой земли.
Десятки эльфов окружили Ким Джусона.
Казалось, он был окружен настолько плотно, что вот-вот будет поглощен этой зелёной волной, но...
Как ни странно.
Это эльфы отступали.
Бам!
Рагнарёк впечатал одного из эльфов в землю.
Не успев вернуть меч в исходное положение, он уклонился от стрелы, летевшей ему в спину, лишь слегка наклонив корпус, и тут же перехватил запястье нападавшего.
Рука эльфа вывернулась под неестественным углом, и кинжал, выпавший из его сломанной руки, оказался в ладони Ким Джусона...
Пф!
Кинжал вонзился в горло эльфа, приближавшегося сзади.
Не успевало завершиться одно движение, как начиналось следующее.
Однако не чувствовалось, что всё это было тщательно рассчитано или отрепетировано.
Никаких колебаний.
Никакого осмотра окружения.
Он двигался бездумно, словно заранее зная, откуда и что прилетит.
— Саджан...?
Даже Реная, прожившая тысячу лет, на мгновение ощутила ужас, глядя на этот бой.
Она знала, что Ким Джусон силен.
Но называть его нынешний облик «сильным» было неуместно.
Это не было сражением.
В его действиях отсутствовал процесс наблюдения за противником, оценки ситуации и ответной реакции.
У него было острое обоняние.
Иными словами, выдающаяся интуиция.
— ...
Его одинокая фигура, мечущаяся среди потока эльфов, поистине напоминала охоту.
Да, охоту.
Только теперь Реная нашла слово, идеально подходящее к этой сцене.
Словно эльфы собрались и растянулись петлей, чтобы выследить огромного демонического зверя, ворвавшегося в лес.
Словно они выстроились в боевой порядок, чтобы вместе одолеть бога.
Ким Джусон...
Нет, эльфы, нападавшие на Хранителя ножен Скарона, выглядели так, будто участвовали в истреблении великого чудовища.
— ...
Реная отвернулась.
Причина, по которой он неистовствовал, словно потеряв рассудок, была лишь в ней одной.
Чужая земля.
Среди эльфов, с которыми его ничего не связывало.
Причина, по которой он рисковал жизнью, размахивая мечом, была лишь одна.
«Ради моего чуда».
Она с силой ступила на землю.
Лесная тропа, по которой она пробегала бесчисленное количество раз.
Сегодня она казалась особенно длинной.
Но она определенно приближалась.
И к Мировому древу, и к своей самой близкой сестре.
Бег, не знавший пауз, постепенно замедлился.
Когда она наконец остановилась, перед Ренаей стояла королева Барлоса, излучавшая мягкое золотистое сияние.
[...]
Барлоса не проронила ни слова. В глазах, смотревших на Ренаю, не было ни удивления, ни радости встречи.
Она была безмолвна, как и подобает мертвой.
— Сестра.
Осторожно позвала Реная.
— Я пришла.
[...]
— Я сильно опоздала, да?
Она попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали. Ей хотелось сказать так много.
Но ответа не последовало.
Зная, что разговор с мертвыми невозможен, Реная всё же продолжила:
— Знаешь, я старалась, как ты и просила.
Она старалась.
Сказать, что это было лишь «старание», было бы преуменьшением всего того, что она пережила.
— Как королева эльфов. Как эльф, занявший твое место... я правда очень старалась.
Реная не могла просто стоять в одиночестве. Перед путем, по которому она шла, всегда был кто-то, кто прошел его раньше.
Тот, кто всегда шел на полшага впереди.
Тот, кто возвращался и протягивал руку, когда Реная падала, и указывал путь, забравшись на самую высокую ветку, когда она терялась.
Это была Барлоса.
— Сначала я делала всё так, как делала ты.
Ранним утром я сама обходила лес.
Каждый день я осматривала всё: от восточной границы, где вставало солнце, до западной, где оно заходило.
В те времена, когда вовсю бушевала война.
Нужно было вселить в эльфов веру, что королева защищает лес.
— Ты ведь сама говорила: королева ложится спать только тогда, когда все остальные уже спят.
Барлоса не ответила.
— Поэтому я тоже ложилась спать позже всех. И просыпалась раньше всех.
Она никогда не теряла бдительности.
Она вскакивала при малейшем шорохе.
Иногда, проснувшись на рассвете чуть раньше, она вспоминала своих боевых товарищей.
Тот рассвет был таким холодным...
Что она, чтобы никто не видел, обнимала себя сама.
— Прогуливаясь по лесу, я часто вспоминала тебя.
Подул мягкий ветер.
Пряди волос разметались, и знакомый аромат коснулся её носа.
— Проходя мимо места, где брат Деклен любил прыгать по деревьям и пугать меня, я на всякий случай смотрела вверх.
Несмотря на свои размеры, он отлично умел прятаться.
— А у водопада я оглядывалась, не тренируется ли там сестра Фиора.
Иногда мы вместе жарили рыбу.
— Зная, что никого там нет. Я всегда так делала.
Она улыбалась, но, как ни странно, чувствовала лишь боль.
— Иногда... да, иногда...
Она встретилась взглядом с сестрой Барлосой.
Так было всегда.
Сестра слишком легко видела её ложь насквозь.
— На самом деле, часто.
Нет.
И это ложь.
— Каждый день.
Рядом с неловкой улыбкой по щеке скатилась слеза.
— На самом деле, я скучала каждый день.
[...]
— Мы все старались защитить лес, в котором жили.
Но знаешь, сестра...
— В лесу, где мы жили, теперь осталась только я.
Сто лет.
Двести лет.
Прошли века, и маленький росток превратился в огромное дерево, конца которому не видно, но...
Всё равно.
— Я была одна.
Она сжала кулаки.
Тайные мысли, которыми она ни с кем не делилась, гуляя по лесу в одиночестве.
— Поэтому я возненавидела этот лес, сестра. Настолько, что хотела сжечь его дотла.
[...]
— Я ведь такая глупая, правда?
Она притворялась великой королевой, но внутри её душа гнила.
Тогда Мировое древо сделало Ренае предложение.
— Что если мне так больно, я могу укрыться в его объятиях.
[...]
— Так сказало Мировое древо. И открыло мне правду.
Что оно удерживает души всех эльфов, уснувших под его сенью.
Слова о том, что, закрыв глаза, она сможет быть с ними, заставили Ренаю мучиться сомнениями много дней.
— Я даже хотела встать перед Мировым древом на колени и умереть. Я просто хотела всё бросить и быть со всеми.
Она действительно собиралась это сделать.
Она отложила лук и сняла цветочный венок, который носила на голове.
Она решила, что ей больше не нужно быть королевой.
Ни лес, который нужно защищать, ни имена, которые нужно помнить,
Ни завтрашний день, который нужно встречать в одиночку — всё это она хотела вернуть Мировому древу.
В объятиях Мирового древа она могла бы услышать смех Деклена, попробовать рыбу, приготовленную Фиорой, и уснуть, прислонившись к спине Барлосы.
— Но знаешь...
На заплаканном лице появилась другая улыбка.
— Действительно ли ты этого хотела?
Они провели вместе так много времени, что ответ пришел легко.
— Нет, этого не могло быть. Ты всегда выбирала правильный путь, даже если он был трудным.
Они сражались до последнего, чтобы спасти Ренаю.
Если бы она, выжившая благодаря им, в конце концов покончила с собой, это было бы равносильно отрицанию их выбора.
— Мать была одинока.
Она потеряла бесчисленное множество детей.
Она видела, как один за другим умирают эльфы, рожденные под её сенью.
Слишком много лет.
Слишком долго она провожала их в последний путь.
— Как и я, сломленная одиночеством.
В несколько раз дольше, чем она сама.
Мировое древо, живя с такими чувствами, в конце концов обрело искаженную привязанность.
— У тех, кто умер, есть свой путь дальше.
Реная не знала, куда он ведет. Они могли родиться в другом обличье, стать звездами на небе или полностью исчезнуть, не оставив следа.
Ей было страшно.
От того, что они уходят туда, куда она не может последовать.
— По какой бы то ни было причине, мы не должны были преграждать им этот путь.
Из любви.
Из тоски.
Только из-за собственного одиночества.
Нельзя было удерживать тех, кто должен уйти, вечно.
В этом и заключалось расхождение между Ренаей и Мировым древом.
Мировое древо не хотело отпускать своих детей, поэтому пошло на крайние меры.
А Реная вернулась, надеясь, что Мировое древо отпустит всех.
— Мать должна была их отпустить.
Реная сделала шаг к Барлосе.
— Я пришла сюда по одной причине.
Покончить с Праздником Истока.
Точнее...
— Я пришла попрощаться со всеми.
[...]
— Попрощаться с сестрой Барлосой, братом Декленом, сестрой Фиорой — со всеми, кто здесь заперт.
Она медленно положила руку на грудь.
Там, где были высечены бесчисленные имена.
— Я буду помнить.
Даже если Мировое древо их не удержит.
Даже если их души не останутся на этой земле.
Факт того, что они жили, никогда не исчезнет.
— Пока я жива, никто не будет забыт.
Она взяла лук.
Стрела, легла на тетиву, излучая яркий свет, чем когда-либо.
— Маленькая девочка, которую вы защищали...
Тетива натянулась.
Огромное дерево, которое было одиноко, потому что слишком сильно любило.
И сломалось, потому что это одиночество длилось слишком долго.
— Как великая королева, освобождает вас.
Ослепительный золотой свет яростно распространился вокруг. В вихре ветра полетели слезы Ренаи.
— Теперь...
В пересохшем горле застрял ком.
Рука, державшая тетиву, дрожала от боли прощания.
Звуки леса, доносившиеся вблизи, были подобны плачу, полному печали Мирового древа.
Потому что оно не хотело отпускать детей, которых любило больше всего на свете.
Слезы сломленной матери, которая, напротив, направила клинок на своих нынешних детей.
— Теперь...!
Сбивчивое дыхание заставило наконечник стрелы дрожать.
В тот момент, когда плач матери снова заставил сердце Ренаи биться в агонии, заставляя её медлить...
[Рене...а.]
Рядом послышался голос.
Широко открыв глаза, она посмотрела в сторону и увидела королеву Барлосу, которая ответила ей, как в тот последний день:
[Стреляй изо всех сил.]
Зрение прояснилось.
Сердце, которое бешено колотилось, успокоилось.
Дрожь в кончиках пальцев исчезла.
— Теперь ступайте своим путем.
Тетива отпустила стрелу.
Золотой свет прорезал лес и устремился к матери.
Словно стрела на холме Фролиан.
Стрела Ренаи возвестила о еще одном прощании.