С акциями осторожно, с кредитами — ещё осторожнее (2)
***
16-й этаж гильдии «Нату». Кабинет главы. В кабинете главы, которая официально числилась отсутствующей, друг напротив друга сидели две женщины.
— И что вы теперь будете делать? — с тревогой спросила Син Сын А, вернувшаяся из Франции прямо со съёмок.
Охотников А-ранга в Корее не набиралось и сорока, а среди магов Син Сын А и вовсе почти не было равных. Поэтому людей, способных держаться с ней настолько прохладно, по всей стране нашлось бы от силы четверо-пятеро.
— Да ответьте же. Что вы собираетесь делать? Так и позволите Ассоциации развалиться?!
— Тсс. Я занята. Потише немного.
Женщина напротив как раз входила в ту самую редкую четвёрку-пятёрку.
— Да что ж такое!.. Если даже сейчас нельзя голос повысить, то когда тогда вообще можно?!..
Син Сын А вскипела, но сорваться на собеседницу всё-таки не решилась и лишь в досаде вцепилась пальцами в волосы. Кубик Рубика сухо клацнул в руках развалившейся в кресле женщины.
— А что тут сделаешь? И гильдии охотников, и Ассоциация — всё-таки частные компании. Если в этой стране законом что-то запрещено, не можем же мы просто заявить, что нам не нравится, и отказаться подчиняться.
Иногда здравый довод — приём почти нечестный: крыть-то нечем. Син Сын А недовольно надула губы.
— А если лично вы вмешаетесь?
— Закон для всех один. Даже я — всего лишь охотница.
Женщина равнодушно ответила и шевельнула руками.
Шурх!
Пальцы мелькнули, оставив в воздухе смутные следы, — и за одно мгновение все грани кубика сложились по цветам. Никакого навыка. Она просто крутила кубик и собрала его. С такой скоростью, что даже Син Сын А не могла уследить за движениями. Неужели она стала ещё быстрее, чем во времена, когда сама ходила в рейды? Син Сын А невольно сглотнула. Научиться быстро собирать кубик Рубика не так уж сложно. Если знать технику, справится и школьник. Но часто ли встретишь скорость, от которой охотница А-ранга теряет дар речи?
Син Сын А снова вспомнила, что за человек сидит перед ней. Молодая гениальная охотница, в двадцать лет получившая А-ранг и ещё до конца того же года сыгравшая ключевую роль в зачистке врат S-ранга в штате Майами. Она была в одном шаге от повышения до S-ранга, когда внезапно ушла из второй по рейтингу гильдии США, вернулась в Корею и собственными руками создала гильдию S-ранга. Первое место среди охотников А-ранга. Глава гильдии «Нату» — Чон Со Вон.
— Индустрия прямых трансляций из врат и так могла рухнуть в любой момент.
Чон Со Вон положила кубик на стол. Она стала охотницей в двадцать, а через шесть лет уже построила гильдию S-ранга. То, на что другим требовалось десять лет, эта женщина умудрялась сделать за год, и Син Сын А сама не заметила, как выпрямила спину и села ровнее.
— Председатели Ассоциации годами перебрасывали друг другу бомбу. Просто именно сейчас она наконец рванула. В стратегическом отделе Ассоциации вряд ли был хоть один человек, который вообще не видел риска.
— Хотите сказать, они всё знали и молчали?
— Скорее знали, но ничего не могли сделать. Обвалы фондового рынка, пузыри на рынке недвижимости… Похоже, история и правда повторяется.
Син Сын А даже забыла о напряжении и нахмурилась.
— Но перед такими экономическими кризисами обычно хватает людей, которые понимают, что всё скоро рухнет.
Когда сдувались пузыри на Нью-Йоркской бирже или японском рынке недвижимости, те, кто разбирался в ситуации, успевали выйти. Гибли, как всегда, мелкие инвесторы и обычные люди.
— А сейчас такого не было.
Даже самые известные эксперты не предсказали обвала. Перед возвращением в гильдию Син Сын А заезжала в корейское отделение Ассоциации охотников и своими глазами видела творившийся там ад.
— А-А-А-А! Мои грёбаные опционы! Где глава гильдии, эта мразь?!
— Нашёл! Вот она, эта ваша «Оул Блю»!!
— Наша гильдия разорилась подчистую. Господа режиссёры, никому не нужен маг-пробуждённый для компьютерных эффектов? Если нет, мне останется только в реку Хан.
Вспомнив увиденное по дороге, Син Сын А сознательно вытолкнула эти картины из головы.
Не было ничего.
Фу, гадость.
Ещё начнёшь вспоминать — так и до помешательства недалеко.
— Корейского председателя Ассоциации даже жалко. Сам такой же пострадавший, а ругают его.
Чон Со Вон с сочувственным видом снова покрутила кубик. Но её глаза — тонкие щёлочки, будто она одновременно и щурилась, и улыбалась, — придавали лицу такое выражение, словно она сама ни на грош не верила собственной шутке. И от этого Син Сын А вдруг стало особенно обидно. Стоило ей начать продавать косметику — и сразу пошли разговоры, будто она помешалась на деньгах. А этой главе гильдии достаточно милого личика, чтобы собрать все мыслимые лавры чистой и невинной красавицы?
— Охотница Чон Со Вон! Почему вы не проходите аттестацию на S-ранг?
— Охотники S-ранга освобождаются от налогов.
— …Что? Вы отказываетесь от повышения, потому что тогда не придётся платить налоги?
— Я ведь собираюсь открыть собственную гильдию. Если меня освободят от налогов, как я буду смотреть в глаза гражданам, которые каждый месяц отдают часть зарплаты государству?
Врёт. Нагло врёт!
Ей просто не хотелось лезть в политику и получать экстренные приказы явиться по первому требованию! Одним интервью она умудрилась выставить остальных охотников S-ранга мелочными жмотами и заодно полностью смыла с себя старую репутацию человека, который «боится провалить экзамен на S-ранг». Вот что значит умение работать с общественным мнением. Говорят, глаза — зеркало души. А эта ходит с таким прищуром, словно на зеркало повесили занавески, вот все и думают, что она добрая и невинная.
— О чём так задумалась?
— О будущем, конечно.
Син Сын А мгновенно сделала невинное лицо и соврала. Хотя не совсем.
— Всё-таки отвечать за такие события — тоже работа председателя Ассоциации, разве нет?
— Не знаю. Даже если бы председатель велел всем притормозить, главы гильдий стали бы его слушать? Ты представляешь, какие там деньги?
— …Ну да. Это верно.
Да и полномочий у председателя на такое не хватило бы. Ассоциация охотников была приватизированной акционерной компанией. Государство передало частным охотникам закрытие врат — слишком дорогое занятие, чтобы оплачивать его только налогами. Конечно, от обычной приватизации эта система отличалась во многом. Но гильдии и Ассоциация, вышедшие на биржу, всё равно оставались акционерными компаниями. Если руководитель решит своими руками угробить собственную компанию, акционеры первыми поднимут бунт.
И что, председатель Ассоциации должен был в одиночку ограничить прямые трансляции только в Корее? Когда в остальных странах сама Ассоциация всеми силами их поддерживала? Это всё равно что председатель государственной энергетической компании самовольно запретит корейским предприятиям пользоваться электричеством. Хорошо, если после такого он хотя бы удержится в кресле. Так что остановить происходящее было невозможно.
— Если сравнивать с лопнувшим пузырём, ситуация ещё не самая плохая. Ценность рынка сама по себе не исчезла. Сейчас идёт политическая драка вокруг регулирования.
Остановить закон о запрете прямых трансляций уже невозможно. Но это не значит, что выхода совсем нет.
— Тем, кто вложил огромные деньги именно в прямые эфиры, и телеканалам придётся тяжело.
Поэтому охотники, которым было что терять, сейчас носились по встречам и орали от ужаса.
— Но вы же этого ожидали? — улыбнулась Син Сын А.
Формально это был вопрос, но в ответе она не сомневалась. Даже посреди этого хаоса лицо главы гильдии оставалось спокойным. Для подчинённой одно это уже внушало уверенность.
И действительно, Чон Со Вон кивнула.
— Как ты знаешь, трансляции для нас не главное. У тебя самой косметический бизнес. Будет больно, но мы не рухнем.
— Потому что вы изначально так всё построили?
— Да бросьте. Просто повезло.
— Что это вдруг за «вы»? Молодостью передо мной хвастаешься?
Син Сын А тихо фыркнула на младшую начальницу, которая тут же сделала вид, будто ничего такого не сказала.
И неудивительно.
«Нату» считалась гильдией S-ранга даже без единого охотника S-ранга. А значит, её сила держалась на безупречной командной работе и точном управлении. Да и само отсутствие охотника S-ранга не внушало тревоги, пока во главе стояла Чон Со Вон.
— Рейд на врата из Великой десятки мы проведём по плану.
Только теперь Чон Со Вон наконец дала настоящий ответ на первый вопрос Син Сын А.
— От прямой трансляции откажемся, но связи в отрасли сохраним. Записанные рейды всё равно будем выпускать.
— Зачем?
— Для имиджа полезно. Люди любят героев.
Правда, готовиться к такому переходу придётся с нуля. Даже Чон Со Вон не могла представить, что индустрия прямых эфиров рухнет настолько внезапно.
— А государство вообще разрешит показывать записи рейдов?
— Забыла? Это политическая драка. Если политики перекроют вообще весь воздух и попробуют задушить Ассоциацию, та не станет смирно умирать. Они сами найдут компромисс.
— …Какой ещё компромисс?
— Политикам есть что терять. До драки насмерть они не доведут.
Если подумать, звучало логично.
— Если полностью запретить любую съёмку внутри врат, гильдии и Ассоциации по всему миру вцепятся в них мёртвой хваткой.
Даже профессиональный боксёр, если грабитель приставит к нему нож, скорее отдаст кошелёк и деньги. Один неудачный удар ножом — и карьера закончена. Потери несопоставимы. Но если грабителю мало денег и он собирается убить? Тогда боксёру придётся поставить на кон жизнь и самому выбить ему зубы. Глупо, опасно — а что остаётся? Сидеть и ждать смерти нельзя. Проще говоря, политики, которые продвигают запрет, тоже не хотят войны с Ассоциацией до полного уничтожения. Син Сын А тяжело вздохнула.
В этом вздохе поровну смешались облегчение и горечь.
— Перебрасывали бомбу… Значит, порох копился со времён Великого катаклизма. Теперь весь мир начнёт взрываться.
— Расплата за то, что человечество слишком рано решило, будто уже покорило врата.
Чон Со Вон произнесла это без особых эмоций. С появления первых врат прошло несколько десятилетий. Стояла зима 2022 года. Уже много десятков лет миновало с тех пор, как человечество якобы преодолело бедствие, однажды поставившее вопрос о самом его существовании.
— Хотя «преодолело» — не самое точное слово. Человечество ведь толком и не успело оказаться на грани гибели.
Врата соединяли наш мир с другим. Однажды они внезапно появились по всей Земле, став новым бедствием. За пространственными проходами находились логова чудовищ, которые люди назвали подземельями. Ни пули, ни бомбы не действовали на засевших там тварей. Поэтому в первые годы Великого катаклизма, когда человечество только столкнулось с вратами, они были воплощением неизвестного ужаса. Хуже того: если надолго оставить врата без внимания, они выпускали наружу чудовищ, нападавших на людей, — монстров.
По всему миру открывались входы в логова тварей. В первые годы Великого катаклизма человечество могло только дрожать от страха. Именно в первые годы.
— Охота на монстров — всего лишь продолжение войны.
Врата принесли множество бедствий. Упадок цивилизации. Растоптанную человечность. Смерть. Картины, будто из конца света. Но всё это было лишь очередной вариацией на тему человеческой истории. Был ли хоть один век, когда люди не воевали? Упадок для нас привычен, человечность давным-давно вываляли в грязи. И больше всего людей на Земле убили тоже люди. Даже бог, пожалуй, не умеет истреблять человека так хорошо, как сам человек. Монстры просто не знали, какие существа процветают на этой планете.
Существа, которым резня привычнее разговора и взаимопонимания. А человечество быстро поняло другое. По сравнению с нападавшими на него чудовищами оно само куда больше похоже на монстра. Когда настоящие чудовища увидели собственную сущность в зеркале, твари, умевшие только бесноваться, быстро опустились до уровня невоспитанных захватчиков. Чон Со Вон протянула вперёд собранный кубик.
— Если бедствие можно победить, какое же это бедствие?
Современное оружие не действовало на монстров. Силы пробуждённых — действовали. Даже чудовище умирает, если уничтожить жизненно важный орган. Если перебить всех монстров, врата исчезают. Люди — существа, добившиеся процветания через войны друг с другом. Для тех, кто веками превращал войну в средство развития, невиданная прежде напасть — врата — так и не стала Апокалипсисом. Так началась история охотников — специалистов по уничтожению монстров.
— Всего полгода после Великого катаклизма.
Именно столько потребовалось человечеству, чтобы подчинить себе новое бедствие.
— Всего за полгода охотники даже научились анализировать врата. Неудивительно, что люди перестали воспринимать их как катастрофу.
Человечество покорило врата. Ещё до наступления двадцать первого века. Теперь дошло до того, что люди ломают голову уже не над тем, как выжить, а над тем, как эффективнее забивать монстров. Наверное, поэтому пепелища прошлого постепенно забылись. Людей куда больше заинтересовало, что можно получить от самих врат. Например, индустрия трансляций.
— Вот эта самоуверенность, копившаяся десятилетиями, и прорвалась нынешним обвалом акций. Вполне закономерный конец.
Син Сын А покачала головой, услышав столь циничную оценку.
— Вы тоже верите в теории вроде «врата — небесная кара»? Что это иммунная реакция Земли, а монстры — новые приматы, которые должны заменить человечество?
— Врата — небесная кара? Ты шутишь? Я куда больше боюсь ураганов и глобального потепления. От того, что из подземелья выберется несколько монстров, человечество не вымрет.
— Люди, застрявшие в падающих акциях, услышат — и правда придут к вам с ножом.
Как эта женщина вообще умудрилась прославиться добрым человеком? Посади её жить с журналистами — скандалы полезут бесконечно, словно пена из брошенной в ванну шипучей бомбочки. Чон Со Вон прочитала выражение её лица, расхохоталась и хлопнула ладонью по колену.
— Ничего не поделаешь. Если бы я сама держала деньги на рынке, то наверняка тоже потеряла бы приличную сумму.
— Вы? Да ладно, опять врёте.
— Не вру. Услышав, что мы собираемся идти во врата из Великой десятки, можно было купить акции Ассоциации, подождать несколько месяцев и спокойно выйти в плюс.
Почему акции Ассоциации, а не «Нату»? Син Сын А и сама занималась бизнесом, но понятия не имела, какие расчёты позволяли Чон Со Вон говорить с такой уверенностью. Та согнула пальцы, снова распрямила их и улыбнулась.
— Если бы я так и сделала, сейчас, наверное, уже ворвалась бы в гильдию «Шарлотта» и устроила погром. Вот уж правда, биржа — логово демонов. Больше туда ни ногой.
— Ага, конечно. Особенно убедительно это звучит от человека, который читает рынок лучше почти всех остальных.
Девяносто девять и девять десятых процента людей просто вкладывают деньги не думая, а потом сидят по уши в убытках. Если по улицам начнут толпами бегать мутировавшие муравьи-инвесторы А-ранга вроде Чон Со Вон, это уже будет не нормальный мир, а радиоактивный постапокалипсис после ядерной войны. Одного такого муравья вполне достаточно. А то ещё сойдутся несколько, договорятся между собой и начнут размножаться. Син Сын А не была уверена, что переживёт мир после такого конца света.
— …Да. Если подумать, пожалуй, действительно перебор.
То ли понимая её мысли, то ли нет, Чон Со Вон потёрла подбородок и кивнула.
— Мне нравятся люди, которые живут напролом. Слишком умные, наверное, утомляют в общении, как думаешь?
— …Не знаю. Мне трудно сказать.
Иногда молчание и правда золото. А Син Сын А была достаточно разумной женщиной, чтобы вовремя это понять.
***
Чтобы человек окончательно развалился, достаточно двух дней.
— Господи, у нашей отрасли мета совсем в мясо превратилась. Может, откатите патч?
Я забил комнату религиозной атрибутикой и несколько дней подряд молился всем сердцем, но небеса так и не услышали. Что, у службы поддержки рая реально связь не ловит? Пётр три раза неправильно ввёл пароль от вайфая?
— Да вы лучше у муравья печень отберите, блять…
Потеряв всякую волю к жизни, я завернулся в одеяло и перешёл в режим человеческого Тутанхамона. Кредитные деньги, которые я целиком вбухал в акции Ассоциации? Даже не вывел. Какая теперь разница? Они уже сдохли. Нет, кое-какие сбережения у меня оставались. Я же не совсем псих, чтобы сложить все яйца в одну корзину. Но даже если собрать всё до последней воны, кредит за мой Кайокен этим не закроешь.
Блять. Кредит.
Вот почему люди говорят не лезть во фьючерсы. Я хорошо себя знал. Чон Тоджин, двадцать пять лет. Кровь кипит так, что магма позавидует. Именно потому, что я прекрасно осознавал собственный характер, мне всё время приходилось держать холодную голову и отбиваться от внутреннего биржевого манипулятора, который так и норовил импульсивно угробить мою жизнь. Ну и как, помогло? Нет же. На эмоциях вбухал всё подчистую. Я обнял подушку и горько уставился в реальность.
Да какая разница, что я соблюдаю правила дорожного движения, если сзади в меня влетает самосвал? Тут и Шумахер бы сдох.
Ладно.
Допустим, ещё можно пережить, что какой-то бог решил: «Несправедливости мало. Убейте его кредит», — и смыл мою жизнь великим потопом. Это ещё не смертельный удар. Ощущение примерно как от диагноза: «Да, рак лёгких. Но дней сто вы ещё проживёте!» Не мгновенная же смерть. Но вся отрасль сдохла вместе с моими деньгами. Вот это уже без вариантов. Теперь даже если открыть гильдию, какой смысл? Вернуться в операторы — то же самое.
Будто в мире уже появились идеальные беспилотные машины, а я только сейчас получил права и пришёл устраиваться водителем. Я три года подсматривал съёмочные технологии и организацию работы в топовой гильдии — и всё ради чего? Ну да, я понимаю. Рано окончательно отчаиваться. Профессия охотника никуда не исчезла. Раз я охотник, способ прокормиться наверняка найдётся. Да и кредит, если лет десять затягивать пояс, как-нибудь выплачу. Но охотничий рынок и без того был красным океаном.
А теперь в это кровавое море фондового рынка ещё и метеорит рухнул, а следом начался ледниковый период. Тут что, адмиралы флота по очереди прошлись? И мне предлагается пережить этот катаклизм, а потом пробиться через конкуренцию, которая и до него была безумной?
Мне?
И как?
Если совсем честно, таких способностей у меня нет. В управлении я уверен. В драке — нет. Да и пробудившийся класс у меня убогий: некромант.
— Блять… Некроманты и так ничего толком не умеют, кроме съёмки и монтажа…
— Кью-у?
Я лежал и жаловался жизни, а вокруг плавали маленькие призраки. Я их даже не звал. Видимо, сам настолько похож на живой труп, что они решили явиться без приглашения. Чего вам, блять? Хозяин тоже завернулся в одеяло — родственную душу почуяли? Или от меня уже так несёт скорой смертью, что вы решили подождать рядом?
— Хе… Хе-хе.
Я пару секунд похихикал в одиночестве, а потом как псих отшвырнул одеяло.
— Да что за жизнь, блять?! За что вы со мной так?!
Это уже второй раз, когда я увольняюсь и меняю работу. Что я такого сделал?!
— А-а! Я сейчас с ума сойду! С ума сойду! С ума сойду!
— Кью-и?
— Да отвалите вы! Я ещё не сдох!
Я отпихнул призраков, которые с одинаково пустыми мордочками липли ко мне со всех сторон. Что вообще можно сделать, чтобы мои акции, умершие стоя, и вся охотничья отрасль воскресли? Я всё-таки некромант, но понятия не имел, как оживить настолько безнадёжные трупы.
— Кхр-р… Грёбаная «Шарлотта»… Верните… мой кредит…
Под взглядами призраков я ещё долго устраивал такое представление, что от меня бы сбежали даже пациенты психиатрической больницы. В конце концов силы кончились, и я рухнул на пол.
И именно тогда…
Может, небеса всё-таки решили меня пожалеть. А может, маленькие призраки посмотрели на хозяина и испугались, что такими темпами я сам скоро стану призраком-утопленником в Хангане.
Дзинь!
[Пространственно-временной разлом откликается на вашу волю!]
[Класс «Некромант» изменяется.]
Сообщения прозвучали у меня прямо в ушах.