Увлёкшись разговором и сплетнями, никто в компании не заметил, какой ледяной тишиной накрыло класс после этих слов.
Девушка поправила волосы и понизила голос, довольная тем, что оказалась в центре внимания.
— Я уж думала, мне конец, когда Оракул закинул меня в тело обычного человека-разбойника, — поморщилась она. — Отец даже пообещал удвоить карманные, если выпадет редкая раса.
Она театрально вздохнула и улыбнулась.
— Но, похоже, мне повезло больше, чем кажется. Говорят, прошлой ночью в группе «Вэнс» была некрасивая ссора. Очень. Вроде как… спор о смене наследника.
Кто-то не сразу уловил связь, но один сообразительный парень понял.
— Но разве группа «Вэнс» не объявила, что все трое детей Эвелин Вэнс получили эпические классы или расы?— заинтересованно спросил он.
Девушка улыбнулась и кивнула.
— Да, но ни классы, ни расы раскрыты не были, а, как выясняется, не всякая эпическая раса так уж сильна…
Глаза у собравшихся загорелись.
— Но с чего ты взяла, что именно Изабелле не повезло с расой? — тупо спросил один парень.
— Потому что наследницей была ОНА, гений. Зачем ещё менять наследника, если не из-за того, что её раса хуже, чем у братьев? — другой отвесил ему подзатыльник.
Дверь класса открылась с тихим шумом пневмопривода — и все разговоры оборвались. Воздух будто стал тоньше.
Трое учеников из Нижней зоны ещё до звука двери выпрямили спины и опустили головы — чисто рефлекторно, следуя закону выживания.
Из любопытства Лохан чуть приподнял взгляд — ровно настолько, чтобы чёлка прикрыла лоб, — и увидел входящую девушку.
Длинные волосы ниспадали яркими алыми волнами — цвет не выглядел натуральным, но и следов краски в нём не было. Кожа — жемчужно-белая, гладкая, без единого изъяна. Фигура, одетая в простой с виду белый костюм, отличалась такой безупречной симметрией, что напоминала отполированную скульптуру — холодную и совершенную.
В голове Лохана всплыло имя, а с ним — тяжесть, от которой стыл воздух.
Изабелла Вэнс.
Наследница группы Вэнсов. Группы, которая правила не только этой планетой, но и колониями на других, владела сотнями спутников и больницами, живущими за счёт их патентов.
О такой власти Лохан не слышал в своём прежнем мире.
И вот наследница входила в его класс — с холодным, отсутствующим видом.
Хотя ещё несколько минут назад о ней судачили с пренебрежением, теперь всё было так, будто ничего не было. Стоило Изабелле появиться — атмосфера изменилась.
Компания из Верхней зоны, не раздумывая, поднялась и пересела к ней, а ученики из Нижней, как Лохан, понимали, что рядом с такой, как она, им не место, поэтому просто опускали головы и ждали начала урока.
К Изабелле напрямую никто не обращался — все просто обсуждали темы, которые могли бы её зацепить. Но, судя по холодному лицу, сегодня ей не было дела ни до одной из них.
Пока Лохан рассеянно наблюдал за этой странной динамикой, одному парню не понравился его взгляд в ту сторону — особенно угол, под которым Лохан смотрел на Изабеллу.
— Чего уставился, мусор? Смотри перед собой.
Слова ударили раньше, чем Лохан понял, что обращены к нему. В следующую секунду он уже смотрел в стол, опустив подбородок, и даже не подумал повернуть голову обратно.
Учитывая разницу в статусе, любой ученик из Верхней зоны мог наговорить администрации что угодно про кого-то из Нижней — и у того были бы проблемы.
Поэтому выходцы из Нижней знали, как себя вести: глаза в пол, шаги покороче.
Не воспитанность. Не уважение. Просто инстинкт выживания.
— Что за дерьмовое чувство… — пробормотал Лохан.
Когда-то он уже жил запертым в оболочке из металла и трубок, сведённый к унижению беспомощного инвалида, который не мог сдвинуть даже стакан. Но пока тело разрушалось, разум становился только крепче.
Душевной слабости у Лохана не было. Он был машиной, выкованной из упрямства.
Он проглатывал университетские программы через экран, получал степени за собственные заслуги от институтов, которые даже не знали его имени, спорил в виртуальных диспутах с докторами, наслаждавшимися здоровьем и положением.
Даже когда жизнь угасала, воля не сдавалась.
Согнуться — одно. Сломаться — совсем другое.
Но не то чтобы он мог ответить сейчас. Не тут. Не здесь.
Поэтому он глубоко вдохнул, осел в кресле и стал ждать, когда вернётся спокойствие.
В таком уязвимом положении единственное, что ему оставалось, — становиться лучше.
Используя единственный доступный социальный лифт, чтобы выбраться из этой ямы.
Элизиум.
_____
Урок прошёл как обычно: ученики из Нижней зоны были «невидимками», а учителя и ученики из Верхней вели себя так, будто в классе только они.
Но Лохану всё равно было интересно. Ему нравилось сидеть за партой и записывать объяснения преподавателя в электронное устройство.
Пусть он и не видел особого смысла в планетарной географии прямо сейчас, но внимание, с которым даже Верхняя зона слушала этот предмет, говорило о том, что она и правда может пригодиться.
Удивило другое: в обеденный перерыв вместо привычного голода, который приходилось игнорировать каждый день, он его почти не почувствовал.
Какое-то остаточное чувство тянулось с самого выхода из дома, но за шесть с лишним часов без еды почти не усилилось.
«Может, это просто из-за чувство новизны — впервые проживать обычный день?»
Да, голод слегка подрос, но не настолько, чтобы срочно что-то съесть.
Но кое-что изменилось.
С того момента, как он пришёл на остановку, чтобы ехать домой, голод начал медленно расти, и к тому времени, как два часа спустя Лохан добрался до дома, он наконец почувствовал, что поесть всё-таки нужно.
«Что со мной происходит?»