─ Гу Минъюэ, ты жестокая женщина! Твоя мать умерла родами – такова её судьба!
─ Семья Лин вырастила тебя, кормила и одевала! Неужели ты зарезать родных собралась ради мертвеца, что десять с лишним лет в земле лежит?!
Пронзительный женский голос эхом разнёсся под сводами родового храма, заметно дрожа.
Гу Минъюэ была в красном одеянии, пропитанном кровью, и сжимала в руке длинный меч в три чи длиной.
Она не сразу заговорила, а лишь спокойно опустила взгляд на пятерых, распластанных у её ног.
Мачеха Линь, за год до этого тайно подсыпавшая её матери отраву, а после и вовсе сжившая ту со свету, стояла на коленях. Рядом с ней – старший дядюшка Линь, прибравший к рукам имение рода её матери. Неподалёку – жена дядюшки, госпожа Ван, та, что не гнушалась поднять руку на бесправную падчерицу. А за ними – двое отпрысков мачехи, жестоких выродков с лицемерными улыбками, – Гу Цзинь и Гу Яо.
Все – до единого зачинщики бед.
Всего полчаса назад Гу Минъюэ пришла в себя в теле этой хрупкой и запуганной законной дочери, которую её же мучители до смерти забили.
Вся жизнь прежней хозяйки тела была сплошной чередой страданий и слёз.
Её мать, дочь богатейшего купца столицы, вышла замуж за дом Гу с богатейшим приданым.
Так вот эти шакалы её и свели в могилу – травами да ядами.
Затем они опустили её саму, хозяйскую дочь, ниже некуда: зимой одевали в лохмотья, а летом и вовсе кормили тухлой похлёбкой.
А сегодня ночью мачеха Линь, позарившись на яшмовый амулет, оставшийся от её матери, велела запороть её до смерти в этом мрачном храме.
Гу Минъюэ хрустнула шеей. В прошлой жизни она была элитной наёмницей, зачищавшей орды зомби во время апокалипсиса, и такие вялые домашние дрязги были ей глубоко противны.
Раз уж она унаследовала это тело, то и счёты она сведёт самым простым и решительным способом.
Она уже подняла меч, намереваясь одним ударом отправить всех пятерых мерзавцев к праотцам, как вдруг в голове у неё раздался механический голос.
[Дзинь!]
[Обнаружено критическое превышение эмоционального порога носителя! Уровень убийственного намерения зашкаливает! Внимание! Крайне опасно!]
[Носитель, приветствую. Я – Система жестокой любви для главных героинь, модель 9527. Прошу немедленно опустить оружие и прекратить опасные действия!]
Движения Гу Минъюэ на миг замедлились, бровь удивлённо приподнялась. Система?
[Прр... Данные загружены. Текущая локация: родовой храм. Целевые лица: мачеха Линь и её семейство, пять человек.]
[Носитель, послушайте! Этих пятерых убивать нельзя! Семейство мачехи Линь – важная опора для Избранника судьбы, каковым является Третий Принц, на его пути к престолу!]
[Дядюшка Линь держит в руках половину соляных лицензий юга Янцзы. Богатство и связи семьи Лин – это фундамент, без которого Третий Принц не осилит борьбу за трон!]
Слушая этот голос у себя в голове, Гу Минъюэ почувствовала лишь абсурдность происходящего.
[Официальное задание основной линии: немедленно отпустите обиды, включите режим святой, улыбнитесь и простите семейство Лин. Своей добротой и великодушием растопите их сердца, превратите вражду в дружбу.]
[Далее, вам надлежит, как законной дочери рода Гу, все силы и богатства семьи Лин без остатка посвятить Избраннику судьбы, дабы помочь ему взойти на трон!]
Гу Минъюэ холодно усмехнулась про себя.
[То есть ты предлагаешь мне простить убийц моей матери и стать этакой всепрощающей бодхисатвой?]
[А потом отдать деньги, кровью заработанные родом моей матери, какому-то мужику, которого я в глаза не видела?]
[Система: Носитель, это же стратегическое мышление! Нужно смотреть шире!]
[Да, они виноваты, но они уже осознали свою вину под вашим мечом!]
[Как говорится, отбрось тесак – и станешь буддой. Проявите материнское всепрощение, и Избранник судьбы непременно восхитится вашей чистотой и добротой!]
[Когда он станет императором, вы станете императрицей, матерью народа, самой почитаемой женщиной в Поднебесной! Ради любви и безграничной власти стоит ли переживать о мелких личных обидах?]
Гу Минъюэ замолчала.
Мачеха Линь, видя, что та долго не отвечает, решила, что девчонка либо испугалась её слов, либо смягчилась.
─ Минъюэ, доченька, я знаю, в твоём сердце обида, но мы же семья! Кости перебиты – так жилы не перервёшь! Ежели ты меня убьёшь, род Гу развалится, и как ты, сирота, одна на белом свете выживешь?
Система уже было решила, что её грандиозный план и посулы власти окончательно убедили носителя, и собралась выдавать награду – ореол святой…
Гу Минъюэ медленно подняла голову, приоткрыла алые губы и выплюнула два слова:
─ Дура тупая.
Не успел звук сорваться, как запястье её резко дёрнулось, и меч описал в воздухе ледяную дугу.
─ Чвак!
Мольбы мачехи Линь оборвались на полуслове. Голова её взлетела вверх, а из обрубка шеи фонтаном ударила кровь, окатив с ног до головы стоящего рядом дядюшку Линя.
Голова покатилась по полу, издавая глухие стуки, и остановилась у алтаря. Глаза её, вытаращенные от изумления, всё ещё смотрели в никуда.
Гу Минъюэ и не думала останавливаться. Тело её, словно у призрака, заметалось среди оставшихся четверых. Меч сплел плотную сеть из стали и света.
─ Чвак! Чвак! Чвак! Чвак!
Четыре глухих удара – и вот уже дядюшка Линь, тётка Ван, а также визжащие от ужаса близнецы Гу Цзинь и Гу Яо, один за другим, падают на пол, лишившись голов.
Пять обезглавленных тел разом рухнули в лужу крови. Тёмно-красная жижа быстро расползлась по серым плитам пола, превращая торжественный храм в кровавую бойню.
Гу Минъюэ стояла посреди трупов. Она лениво сорвала со стола кусок белой ткани и принялась неторопливо вытирать лезвие.
[Аааааааааааааа!]
Система взорвалась пронзительным визгом.
[Ты с ума сошла!!! Все помощники Избранника судьбы убиты!!]
[Это же были важные НИПы!! Сюжетная линия разорвана! Логика мира рушится! Активирую аварийную программу! Перезагрузка мира!]
Картинка перед глазами Гу Минъюэ дёрнулась.
В следующее мгновение мир вокруг, словно зеркало под ударом молота, разлетелся на мириады светящихся осколков.
─ Вспышка белого света. Кратковременное головокружение, затмившее чувства.
─ Гу Минъюэ, ты жестокая женщина! Твоя мать умерла родами – такова её судьба! Мы, род Линь, тебя вырастили…
Мачеха Линь. снова стояла на коленях и повторяла всё тот же текст. Вплоть до страха в лице и злобы в глазах – всё было один в один.