За время работы в аптеке она повидала немало скандальных покупателей, но такой, рядом с которым было бы настолько неуютно и тревожно, попался впервые.
— С вас… пятнадцать тысяч шестьсот вон.
Голос, который она изо всех сил пыталась выровнять, прозвучал тихо. Мужчина, как ни странно, расслышал и полез во внутренний карман пиджака. Когда он протянул карту, Хе Вон тоже машинально потянулась за ней.
Торопливо вытянутые пальцы задели тыльную сторону его ладони, и в тот же миг их взгляды столкнулись.
— …
— …
От взгляда, в котором будто таился чёрный водоворот, сердце ухнуло вниз. На мгновение перехватило дыхание. Да что со мной? Сколько она ни спрашивала себя, причины не находила. Потому что слишком давно не видела ровесника? Или из-за странного давления, которое исходило от этого чересчур красивого мужчины?
Расчёт затянулся; наконец, забрав чёрный пакет, мужчина без малейшей заминки отвернулся. Однако, вопреки ожиданиям, он не ушёл, а тяжело опустился на стул для посетителей.
Хе Вон невольно сглотнула. И в тот миг, когда он небрежно бросил пакет на соседнее сиденье…
— Ах!..
Под бесцеремонно задранной рубашкой открылся живот, превращённый в кровавое месиво.
Похоже, кровь сочилась до последней минуты: кожа была вся влажная. Густой запах крови с холодной металлической ноткой расплылся в воздухе и резко ударил в нос.
Хе Вон застыла, зажав рот обеими руками. И каким-то чутьём поняла: такая рана не могла появиться от обычного несчастного случая.
Вокруг сплошь поля да горы, так что, случись ночью в глухом лесу драка стенка на стенку, в этом не было бы ничего странного. Неужели… Бандит, из тех, что показывают в кино и сериалах? Или член какой-нибудь тайной организации, который нажил врагов и теперь в бегах…
— Ха…
Мужчина вдруг холодно усмехнулся. Похоже, выражение лица Хе Вон, перепуганной и давшей волю воображению, изрядно его позабавило. Хе Вон поспешно отвернулась и сделала вид, что занята другим.
Но глаза, как назло, всё возвращались к чужаку. Теперь он поливал живот только что купленным антисептиком. Прозрачная жидкость стекала по испачканной коже, но засохшая кровь никак не смывалась.
Мужчина кое-как вытер кожу марлей. Проделав это несколько раз, он наконец обнажил длинную резаную рану. Широко разошедшаяся плоть, будто доказывая, что ещё жива, снова засочилась кровью, которая было унялась.
— !..
Как раз в этот миг мужчина, до того не сводивший глаз с раны, поднял голову. Под колючим взглядом Хе Вон застыла, широко распахнув глаза, словно щенок, который крупно провинился.
— …
— …
Они долго смотрели друг другу в глаза. Взгляды, не уступавшие ни на волос, скрестились, словно в яростной игре в гляделки, и между ними проскакивали невидимые искры. Мужчина, ничуть не утративший самообладания, в какой-то момент чуть приподнял уголки губ.
— Что вы всё смотрите?
— …
— Хотите помочь?
Голос прозвучал негромко. Резко очерченные глаза чуть сощурились в улыбке, и лицо преобразилось. В одно мгновение переменилось всё — будто свирепый хищник обернулся лисой, игриво виляющей хвостом.
— …
Хе Вон запоздало замотала головой. Изо всех сил — чтобы одно это движение яснее ясного донесло до него её ответ. Но, несмотря на все её старания, мужчина и бровью не повёл.
— Госпожа фармацевт. Подойдите-ка.
Улыбка на губах чужака, поманившего её к себе рукой, стала ещё явственнее. Хе Вон растерянно поводила круглыми глазами туда-сюда и тихо переспросила:
— За… зачем?
— Подойдите.
— Я… я больше не буду смотреть. Честно.
Она снова торопливо замотала головой, и чужак в чёрном, послушно опустивший полы рубашки, коротко усмехнулся.
— Не съем же я вас. Чего вы так перепугались?
— …
— Тут идти-то всего ничего. Я ведь не прошу ничего сложного.
— …
— Или мне самому идти, с распоротым-то животом?
Хе Вон колебалась. Как он и сказал, просьба была несложная, но и согласиться с лёгким сердцем было нельзя. И необычное первое впечатление, и эта подозрительная рана… К мужчине, в котором всё было не так, как у обычных людей, не стоило подходить очертя голову.
Меньше всего Хе Вон хотелось ввязаться в какую-нибудь историю.
— Сначала… скажите, зачем вам…
Мужчина не ответил, а только пристально посмотрел на Хе Вон. В глазах, долго глядевших на неё без всякого выражения, колыхалась тьма, похожая на бездну. Спустя мгновение он кивнул, будто решил, что ответить.
— Помогите мне тут с перевязкой.
Для того, кто просит, держался он на редкость высокомерно и уверенно. Хе Вон переводила взгляд с надменного лица на живот, из которого всё ещё сочилась кровь. С такой раной как ни в чём не бывало не сидят, но лицо у мужчины оставалось спокойным, без тени страдания.
— Одному, похоже, будет тяжело.
— …
Хе Вон нерешительно закусила губу. Говорил он невозмутимо, но был пациентом с довольно серьёзной раной. К тому же небо за окном уже погасло, а на улице стояла мёртвая тишина. Иными словами, прямо сейчас помочь этому мужчине могла только Хе Вон.
Но можно ли помогать чужаку, от которого неизвестно какой опасности ждать?.. Ведь и сама она могла нажить неприятностей.
— Ха-а…
Глубоко вздохнув, Хе Вон с силой потёрла лицо ладонями. Как ни крути, отвернуться от раненого, по её разумению, было бы грешно.
Решение было принято, но ноги налились тяжестью. Хе Вон, шаркая подошвами кроссовок, кое-как добрела до мужчины. Тот легко приподнял одну бровь, словно говоря: «Умница». Выглядело это так, будто он с самого начала знал, что так и будет, и оттого немного раздражало.
— Ну… поднимите, пожалуйста, одежду. Мне нужно посмотреть рану…
Может, оттого, что казавшееся ледяным лицо немного смягчилось, встречаться с ним взглядом было уже не так тяжело, как в первый раз. Мужчина без лишних слов приподнял полы рубашки.
Вблизи резаная рана оказалась куда страшнее. Края широко разошлись вверх и вниз, так что без швов она, похоже, не затянется. Держа в одной руке марлю, а в другой — наполовину опустевший антисептик, Хе Вон растерянно пробормотала:
— Ой, это… одним бинтом тут не обойтись.
Мужчина неторопливо моргнул и ответил:
— Я знаю.
— …
Раз знаете, разве не надо сейчас же ехать в больницу? — эти слова вертелись у неё на языке, но Хе Вон их проглотила. Мужчина, закрывший тему коротким ответом, вряд ли хотел услышать одно и то же ещё раз.
Хе Вон решила только помочь ему с перевязкой, как он и просил. И больше ничего.
— Может немного щипать…
Сперва она надела латексные перчатки, взятые с витрины, смочила марлю физраствором и осторожно промыла рану. Время от времени она поглядывала на мужчину снизу вверх — вдруг ему слишком больно, — но реакции, как и прежде, не было. И всё же она старалась действовать как можно аккуратнее, чтобы не причинить лишней боли.
Вернее, старалась, но руки дрожали. А как же иначе? Так близко от неё было тело совершенно незнакомого человека — голая кожа крепкого мужчины. Пусть он и пациент, но здесь не больница, а самая обычная деревенская аптека.
— Чего у вас так руки трясутся? Вы меня боитесь?
В лениво стелющемся низком голосе проскальзывала странная игривость. Однако взгляд был другим. Совсем не под стать мягко изогнутым губам, чёрный, как бездна, он был нацелен прямо на Хе Вон. Та сразу же затаила дыхание.
— Н… нет, не боюсь.
Она поспешно отвела глаза и суетливо зашуршала пакетом. Как же, нет. На самом деле ей было страшно. Его рана, запах крови, эта ситуация, в которую она попала против воли, и собственное сердце, почему-то пустившееся вскачь.
Страх и незнакомое волнение переплелись, пальцы задрожали ещё сильнее, а сдерживаемое дыхание то и дело сбивалось. Сердце, давно уже гремевшее в ушах, стучало так громко, что, казалось, его вот-вот кто-нибудь услышит.
— И всё-таки у вас получается лучше, чем я думал. Будто вам не впервой.
— …
— Вы здесь давно работаете?
Теперь нужно было продезинфицировать рану. Пока она доставала новую марлю и смачивала её антисептиком, прозвучал ещё один вопрос. Вопрос был личный, но в низком голосе почти не слышалось праздного любопытства. Удивительная манера разговаривать. Всё ещё не доверяя ему до конца, Хе Вон тихо ответила:
— Не то чтобы давно…
— Оно и видно. Вы молодо выглядите. Значит, вы отсюда родом?
— Нет. Эм, приподнимите рубашку ещё немного…
Стоило ей недовольно буркнуть, как он охотно пошёл навстречу. Мужчина расстегнул несколько пуговиц и подвернул полы рубашки. Твёрдый мускулистый живот обнажился ещё больше.