Прошел уже месяц с тех пор, как Присцилла начала свою ролевую игру.
«Ха-а-ам… Уже утро?»
— Конечно, При-пиппи. Поистине „чудесное“ утро. Давай проведем этот день с максимальной пользой. Ну что, начнем с легкой растяжки?
Каждое утро Присцилла отправлялась в лес собирать целебные травы.
Накапливая ману в сердце, она по крупицам возвращала былую силу, а дома безупречно отыгрывала роль послушной и милой дочурки.
Она старалась выжимать из каждого дня максимум, лишь бы поскорее завершить заклинание и избавиться от его побочных эффектов.
«Ох, Анна. Снова ходила за травами?»
«Ага! Хе-хе, в лесу их полным-полно».
«Гулять — это, конечно, хорошо, но не заходи слишком глубоко в чащу. Мало ли, вдруг там бродят дикие звери».
«Ну конечно! Я играла только возле нашей деревни».
«Я люблю тебя, доченька».
«…И я тебя, мам».
И всё же... чем усерднее она отыгрывала эту идиллию изо дня в день, тем сильнее где-то в глубине души разрасталось удушливое, гнетущее чувство.
Это было странно. Вроде бы всё шло как по маслу, но… её не покидало мерзкое ощущение, будто она упускает нечто критически важное.
…Должно быть, это из-за того, что я до сих пор не нашла ключ к разгадке этого проклятого заклинания. Прогресс идет слишком медленно, вот меня это и раздражает. А всё из-за этого жалкого девчоночьего сосуда. Ни капли таланта к мане, здоровье ни к черту, да еще и этот растущий организм — из-за него меня каждую ночь вырубает, едва голова коснется подушки.
— Не нужно так кипишевать, При-пиппи. Да, процесс идет медленно, но перемены-то налицо! Степ бай степ, и всё получится!
А ведь и правда. Спешить некуда. Пока что достаточно просто брать всё от настоящего. Нужно четко разделять то, что мне подвластно, а что нет, и менять всё шаг за шагом, начиная с самых мелочей.
Размышляя об этом, Присцилла вдруг осеклась. До неё дошло, насколько абсурдной была сама эта ситуация.
…О боги, неужели я начала мыслить как этот проклятый Гигачад?
Сама того не замечая, она переняла его образ мыслей.
Странно... Очень странно...
Дни пролетали один за другим, словно один миг, а Присцилла с каждым днем всё больше привыкала к жизни обычной девочки по имени Анна.
«Мам! Я сама всё постираю, а ты сегодня хорошенько отдохни! Тебе ведь до сих пор нездоровится».
«Ох, ну раз так, может, и правда поручить это моей доченьке?»
— Гуд Джоб! Помощь ближнему — истинный поступок альфы! Гуд Вайб уже на подходе!
Она помогала матери по хозяйству.
«Мамочка, я заварила травы, которые полезны для суставов. Ты же говорила, что у тебя ноют колени?»
«Спасибо тебе, доченька».
— Пёрфект! Запомнить слова ближнего и дать ему то, в чём он нуждается — вот самый верный способ изменить этот мир!
Она заботилась о здоровье матери.
«Мам! Почитай мне сегодня сказку!»
«Ох, какая же ты у меня ещё малышка. Ну хорошо, сегодня я расскажу тебе твою любимую сказку про семь воронов».
— Воу! А ты стала хорошо отыгрывать маленькую девочку!
Она ластилась к матери.
«Я люблю тебя, доченька».
«Ага! И я тебя люблю!»
— Сегодня мы одержали очередную победу. А теперь хорошенько выспись, Май Дотер, ведь завтра нас ждет новое поистине „чудесное“ утро!
Она выражала любовь.
Это был идеальный день, словно сошедший с прекрасной картины.
Лежа в постели и чувствуя теплые материнские руки, ласково перебирающие её волосы, Присцилла закрыла глаза. И стоило ей только смежить веки, как до её слуха донесся голос, переполненный искренней любовью.
«Какая же ты у меня всё-таки чудесная, словно ангелочек, моя Анна».
«…»
Лишь услышав этот нежный голос, ласково произнесший имя дочери, Присцилла наконец осознала. Осознала истинную причину того удушья, что весь день сдавливало ей грудь. Поняла, почему, несмотря на то что всё шло просто безупречно, она не могла избавиться от нарастающей тревоги.
…Но ведь я — не Анна.
Её снедало жгучее чувство вины. Вины за то, что она посмела купаться в любви, на которую такое чудовище, как она, не имеет ни малейшего права.
Я всего лишь ведьма-паразит, укравшая сосуд этой маленькой девочки.
В этот миг что-то внутри Присциллы надломилось.
Стоило матери, ласково гладившей её по голове, выйти из комнаты, как Присцилла импульсивно, совершенно неожиданно для себя, позвала того, кого, казалось бы, никогда не стала бы звать по доброй воле.
«…Гигачад, ты здесь?»
— Оф корс, При-пиппи. Я всегда рядом. И надо же, ты впервые позвала меня сама. Какая редкость!
Впервые Присцилла подняла серьезный взгляд на этого мускулистого мачо.
Её „внутреннее я“. Этот чересчур энергичный мужик, который читал её мысли так же легко, как дышал, вечно лез не в своё дело и раздражал своими нотациями с нелепым сленгом. Галлюцинация, порожденная провалом заклинания.
Поначалу этот мираж внушал ей животный ужас, но теперь эти уродливые горы мышц казались даже по-своему родными.
Уголки губ Присциллы слабо поползли вверх. Это была бессильная, обреченная усмешка.
«Гигачад, я всё решила. Я поменяю оболочку».
Да. Этого будет достаточно.
Стоит лишь ведьме попытаться поиграть в любовь, как она тут же становится такой жалкой. Она слишком долго игнорировала этот очевидный факт. По своей глупости она совершила ошибку, достойную лишь зеленой ученицы.
— При-пиппи. Вижу, ты загналась. Может, устроим небольшую ночную прогулку?
«Забудь... Просто я изначально была обречена на провал, как и все прочие ведьмы, искавшие секрет вечной жизни. Невозможно достичь недостижимого — вот почему мы раз за разом терпим крах».
Если так подумать, она еще легко отделалась. В конце концов, вся побочка её заклинания свелась к тому, что над ухом теперь бубнит перекачанный мужик. Оглядываясь назад, странно, что она вообще дрожала от страха из-за такой мелочи.
«Буду менять сосуды до тех пор, пока не найду подходящий, а потом мы с тобой, Гигачад, построим хижину в лесу и будем жить там. Признаться, ты мне даже начал нравиться. Смешно, конечно, говорить такое галлюцинации... но мы бы могли стать отличными напарниками, как думаешь?»
— Ты убегаешь.
«…Чего?»
— Хорош пиздеть как трусливая Пусси. Я — это твоё „внутреннее я“. Ты можешь обманывать себя, но этого Гигачада тебе не провести.
«Да что ты вооб...»
— При-пиппи, ты просто боишься. Боишься, что те, кого ты полюбила, ранят тебя. И боишься ранить их в ответ. Поэтому ты просто хочешь отвернуться от реальности и сбежать.
Ледяной взгляд, смертельно серьезный тон. Было трудно поверить, что это тот самый фонтанирующий энергией мачо.
В ту же секунду лицо Присциллы исказилось от злобы.
«Ну и что с того?! А если и убегаю, тебе-то какое дело?!»
— При-пиппи.
«Да! Я убегаю! Сбегаю как последняя трусиха, потому что до смерти боюсь этой вашей любви! Но если я останусь?! Люди всё равно умирают! В итоге я снова украду чужую жизнь и продолжу существовать как паразит! Так какого хера тебе от меня надо?!»
— Стоп Оверфинкинг. Сейчас ты абсолютно не контролируешь свои эмоции. Для начала сфокусируйся на настоящем и...
«...„Степ бай степ, и всё получится“?! Да какой нахрен урок я должна вынести из этого слащавого бреда?! Так и продолжать строить из себя эту тупую девчонку и водить за нос её мать?! Это ты хочешь мне сказать?!»
— …
«Ты просто лицемер. Гигачад».
Выплеснув свои эмоции в отчаянном крике, Присцилла разрыдалась. Её обессиленные плечи содрогались.
«Лучше бы я вообще не рождалась, тогда бы и смерть не пугала…»
Присцилла еще долго плакала навзрыд. Лишь спустя какое-то время Гигачад нарушил повисшую тишину.
— Да. Ты Абсолютли права. Жизнь бесценна, и ради выживания порой приходится опускаться на самое дно. Возможно, ты и впрямь паразит.
«…»
— Но, При-пиппи, даже если жизнь вынуждает тебя влачить жалкое существование, это не значит, что ты должна становиться ничтожеством. Ты обязана признать выбранный тобой путь. И даже если эта жизнь существует лишь для того, чтобы причинять тебе боль — ты должна выжимать из нее максимум!
«…Я больше не хочу обманывать мать. Я безумно боюсь, что моя сущность, моя ложь всплывет наружу... Я просто хочу сбежать».
— Донт Ворри. Тебе больше не придется водить мать за нос. И сбегать тоже никуда не нужно.
«...Что?»
Внезапно Присцилла почувствовала, как воздух вокруг неё стал ледяным. В доме стояла пугающая, неестественная тишина.
— Ты ведь и сама уже это чувствуешь, Райт? Ты — это я. Ты тут так надрывала глотку, но почему мать до сих пор не прибежала?
Едва Гигачад произнес эти слова, Присцилла пулей слетела с кровати и выскочила из спальни. Она с размаху распахнула дверь в мамину комнату, но там никого не оказалось. Лишь пустая, нетронутая постель.
«Мам... Куда подевалась мать?»
— Конгратс, При-пиппи, тебе больше не нужно играть в „Анну“.
«Ах ты мразота ебучая! Отвечай! Живо! Куда ты дел маму?!»
— Разве ты не чуешь этот знакомый смрад? Запах тухлых яиц, пепла, девственной крови и кишащей опарышами смерти…
Услышав это, Присцилла мертвецки побледнела.
«Дьяволопоклонники?.. Откуда им взяться в такой глуши?»
— А теперь, финал нашего спектакля. Сюда вот-вот нагрянут герои, чтобы перебить дьяволопоклонников. Просто сыграй перед ними несчастную девочку, чью маму убили сектанты. И тогда тебе больше не придется прятаться. Ты будешь в полной безопасности, прямо как и хотела. Абсолютли!
«...Чью маму убили?»
— Но разве не об этом ты мечтала?
В тот же миг Присцилла, словно обезумев, босиком выбежала на улицу. Её хрупкие ступни царапались о камни и ветки, покрываясь кровью. Она теряла равновесие, катилась кубарем по земле, но упрямо поднималась вновь. А чем дальше она бежала, тем больше ран покрывало её тело.
— Что такое, При-пиппи? В этом сосуде тебе будет чертовски трудно залечить раны... А-а, надеешься, что герой сжалится и даст тебе зелье? Ну да, чем более жалкой ты выглядишь, тем выгоднее для тебя.
«Заткнись».
— Разве не этого ты хотела? Больше ни за что не нужно нести ответственность. Никакого страха, что любовь причинит тебе боль. Идеальный расклад.
«…»
— Мои поздравления, Май Дотер. Вот и сказочке конец.
«…Ты кто такой? Гигачад бы в жизни так не заговорил».
Несясь вперед как умалишенная, она вдруг обернулась к нему. Гигачад невозмутимо пожал плечами, расплываясь в лучезарной улыбке.
— Какая разница, как я говорю? Я — это твоё „внутреннее я“.
«…»
— Просто посмотри на себя. Как бы я ни пытался тебя отговорить, ты всё равно прешь напролом. Для той трусливой Пусси, которой ты была раньше, это просто Анрил!
Только сейчас до Присциллы дошло, что этот придурок просто брал её на слабо. Невозможно было этого не понять, видя, как комично и самодовольно он лыбится.
— Энивей, что бы я ни говорил, я не могу управлять тобой. Потому...
«...потому что единственная, кто может мной управлять — это я сама».
— Оф корс.
«Ха... Ха-ха! Как же я тебя ненавижу, Гигачад!»
— Хау Стрэндж! Ведь я — это ты, а я этого Гигачада просто обожаю!
«Ага, видимо, существует и такая „вероятность“».
В этот момент из сердца Присциллы вырвались нити маны, сплетаясь в заклинание.
Возможно, из-за этого на меня откроют охоту герои, но…
«Как ты и сказал… я изменилась».
...Отныне никаких колебаний. Сначала я спасу мать. А затем — перебью этих ублюдочных дьяволопоклонников.