Узкий
извилистый коридор из безликих серых
стен, да, ничего не поменялось. Мы шли
все дальше и дальше, с трудом понимая,
сколько прошло времени. Только у капитана
патруля был артефакт, способный показывать
время в реальности и прошедшее внутри
подземелья. Идущий впереди нашей группы
мужчина каждые несколько минут доставал
артефакт-часы и недовольно смотрел на
них.
—
Капитан, —подал
голос Сав с другого конца колонны, —
детишки устали, нам нужен перерыв.
Молчание.
—
Ладно, — спустя
минуту раздумья нехотя ответил капитан,
— привал. Заодно немного перекусите,
не больше половины порции, не то будете
слишком медленно плестись.
В
этот момент я заметил, как бывший впереди
меня Гоен посмотрел на капитана, парень
явно хотел что-то спросить, но военный
лишь сжал губы и отрицательно покачал
головой.
— Ну,
зато здесь тихо и есть время отдохнуть,
— подозрительно радостно подметил
одноклассник, подходя ко мне. — Аске,
ты как?
— Жив
еще, — огрызнулся я, прекрасно понимая,
что вины Гоена в происходящем нет.
И
все же этот тупой бессмысленный вопрос
едва не вывел меня из себя! Мало того,
что меня опозорили перед всеми, так еще
избили и чуть не бросили посреди лабиринта
из пещер. Как я должен себя чувствовать?
Неужели радоваться прекрасным возможностям
и отличным перспективам? Вот только
возможностей у меня больше нет, и
перспективы одна другой не лучше: либо
меня как мешок с мусором протащат через
лабиринт пещер, либо скинут где-нибудь.
И что-то мне подсказывает, что второй
вариант куда более реален. Стоит мне
ошибиться еще раз, оторваться от группы
или нарваться на монстра, никто не придет
мне на помощь — бракованный, да даже и
не человек, никому не нужен.
— Не
переживай, никто тебя в обиду не даст,
— одноклассник выдавил из себя улыбку
и отправился к девчонкам, уже собравшимся
вместе и что-то обсуждающим.
Серый
пол, серые стены. Нет, нельзя! Зубы
мгновенно сжали язык до боли, вытаскивая
меня из накатывающей волны размеренности
и спокойствия. Нельзя снова погружаться
в это странное безразличное ко всему
состояние, ведь стоит меня из него
выдернуть, как я вновь наброшусь на того
гада, который помешал мне наслаждаться
этой абсолютной идиллией.
Взгляд
скользнул по стенам в поисках чего-нибудь
особенного. Что же, это лишь стены чуть
шершавые, с редкими сколами и частыми
выбоинами, словно их не полировало
время, а лишь недавно выгрызли не то
инструментом, не то магией. Каждый метр
стен был похож на другие, но вместе с
тем был уникальным, и невозможно было
найти второй такой. Шершавая поверхность
путала ровно до того момента, пока я не
посмотрел на стену в общем. Ее словно
проплавили, но не единым потоком едкой
струи, а кидая разных размеров шары. В
самом центре прохода кинули огромную
сферу, которая съела неведомой кислотой
основную часть камня, затем чуть дальше
кинули еще одну похожего размера, а
затем кропотливо бросали растворяющие
камень сгустки между этими двумя сферами,
чтобы образовать нечто похожее на прямой
коридор. Отсюда и появились эти частые
выбоины сферической формы. Вот только
что именно так съело камень, как оно это
сделало и почему вся поверхность камня
шершавая, даже пористая?
Любопытство
взяло верх, и я попытался ногтем подцепить
небольшой кусочек камня с ближайшего
выступа. Спустя полминуты безуспешных
попыток я взялся за короткий меч, но и
с ним не добился успеха. Твердая холодная
стена проигнорировала мои попытки
отковырять часть породы, не позволив
содрать даже мелкую пыль. На стене я
лишь оставил тонкую светлую полоску, и
та появилась лишь из-за того, что я
умудрился ободрать об стену деревянную
рукоять меча.
Потеряв
интерес к пещере, я принялся разглядывать
своих спутников. Все они выглядели
похоже, но лишь на первый взгляд.
Серо-коричневая броня, выбранная мной
и одноклассниками была сделана по одному
шаблону, но даже при этом вряд ли бы
нашлись два одинаковых комплекта:
похожая форма, почти один размер, схожий
цвет основного материала, различие
вносили защитные пластины.
Кинтана
выбрала наиболее легкий вариант, имеющий
усиленные вставки на груди и коленях,
но даже их я смог различить лишь после
внимательного осмотра. Большая часть
куртки и брюки целиком были покрыты
черными и золотыми лентами, созданными
ее навыком. И не сложно ей постоянно
поддерживать свою способность?
Пламенная
мана пропитала броню Очамы, девчонка
явно выбирала модификацию, способную
взаимодействовать с ее пламенем. Особенно
интересно переливались горизонтальные
ленты на животе Очамы, по ним словно тек
жидкий огонь, волнами меняющий свой
цвет от желтого к красному, бордовому
и затем синему.
Куртка
Момо выглядела вполне обычной, какой
девчонка взяла ее со склада только на
поднятом вверх воротнике едва заметно
сверкая золотистая молния, тянущаяся
от одного уголка одежды к другому,
обозначая границу невидимой преграды.
Выбор
Гоена пал на более массивную и, вместе
с тем, более защищенную броню. Поверх
куртки были нашиты не кожаные заплатки,
а закреплены массивные куски светлой
матовой чешуи, которые закрывали не
только грудь и живот, но еще и локти, и
плечи. Брюки хоть и не выделялись, но
вот обувь он тоже сменил. Вместо
стандартных ботинок Академии с легкой
подошвой из недорогой и не сильно прочной
пены, на ногах парня была местная
интерпретация берцев (вроде так в мире
толстяка называли военные и походные
ботинки, закрывающие часть голени).
Толстая темная подошва из незнакомого
мне материала, плотная кожа графитового
цвета и небольшие чешуйчатые накладки
на носке, сорванные с
той же твари, которую выпотрошили для
усиления куртки.
Моя
же одежда. Нет, лучше не обращать внимание
на то, что я не мог влить в броню ману,
не мог активировать [защиту
волка подземелья], не мог
достать или спрятать щит, из-за чего
обтянутый мягкой бычьей кожей круг
дерева и короткий меч из обычной стали
приходилось постоянно держать в руках
или на поясе. Хорошо еще, что не только
меч можно было спрятать в ножны, чтобы
освободить руки, но и небольшой кулачный
щит имел небольшое кольцо из кожи, за
которое его можно было повесить на
закрепленный возле бедра крючок,
выступающий одновременно и в роли
элемента ремня, и в качестве защиты
ноги, хотя и весьма сомнительной.
Военные
же были одеты менее разнообразно, почти
одинаково. Темные облегающие куртки,
не такие свободные как у нас, у каждого
были усилены тонкими пластинами,
скрывающимися под слоем тонкой кожи. У
каждого усиленные места были зашиты не
один раз, одни швы перекрывали другие
и шли под третьими, давая понять, что
броня десятки раз спасала мужчин от
травм. У каждого только на одной ноге,
на правой, имелись накладки из толстой
светлой чешуи. Как и в случае со швами,
следы от ударов, царапины, трещины и
сколы на разных чешуйках различались,
показывая, со скольких сторон были
атаки. И эти мелочи были чуть ли не
главными отличиями между мужчинами.
Только у капитана на правом плече лежала
еще одна массивная чешуйка, вдоль и
поперек изрезанная когтями и изгрызенная
клыками тварей, что встречаются в
[руднике]. Вот
только мы до сих пор никого не встретили,
и это меня удивляет.
Каким
бы безопасным ни был спуск до первого
уровня, хотя бы несколько тварей мы
должны были встретить. Да и не слышал
я, чтобы так долго было нужно спускаться
до первого уровня. Напротив, я, стажер,
из-за слухов был уверен, что между нулевым
и первым уровнем почти нет границы,
настолько, что даже лагеря-форта на этом
промежутке нет. Но сколько же мы идем?
Час, два, больше? С каждым коротким
привалом усталость наваливается все
сильнее и сильнее, а мы так и не добрались
даже до первого уровня.
Я
осмотрелся еще раз. Кажется, капитан
предлагал перекусить, но его команда
не притронулась к еде. Гоен занял
девчонок, и они о чем-то беззаботно
перешептывались, стараясь не шуметь. А
я проголодался! Отведя плечи назад, я
уже был готов скинуть рюкзак, как мои
плану нарушил голос капитана.
—
Хватит рассиживаться,
идем дальше! — скомандовал широкоплечий
гад, лишивший меня трапезы.
— Аске,
ты с нами? — оказавшийся за спиной Сав
развернул меня к себе и пристально
посмотрел в глаза.
— Д-да?
— больше спросил, чем ответил я.
— Вот
и славно, скоро нормально отдохнем, —
Сав облегченно вздохнул, притронувшись
к уже покрывшимся тонкой коркой царапинам
на лице.
И
снова длинные извилистые коридоры с
десятками ответвлений, неожиданными
поворотами, спусками и подъемами, снова
серые стены и чуть желтоватый потолок.
Раз мы вновь вошли в пузырь, уже знакомое
давящее чувство не доставило так много
неприятных ощущений, как это было в
самом начале спуска. Дважды капитан
скомандовал привал, и после короткого
отдыха мы двигались вновь по этому
жуткому серому лабиринту.
— Стоп!
— вновь остановил колонну идущий впереди
военный. — Это последний перерыв до
первого уровня, особо не расслабляйтесь.
Если путь будет открыт, то уже через
пару часов доберемся.
— А
если нет? — задала вполне логичный
вопрос Кинтана.
— Будем
ночевать в тоннелях, — вместо капитана
ответил Сав.
Я
опустился на пол, будучи не в состоянии
стоять. Хотелось есть, пить, спать.
Единственную возможность поесть я
пропустил, отчего живот прилип к
позвоночнику, в ногах сил почти не
осталось, щит и меч давно висели на
поясе, чтобы я мог свободно опираться
руками о стену, поддерживая равновесие.
Черт, да сколько же еще идти?
Голова
уперлась в холодную стену и покатилась
немного вниз, выискивая положение, где
шее не придется ее держать. И в этот
момент глаза уперлись в тонкую светлую
полоску, идущую по стене от небольшого
выступа в кратер. Идеально ровная, с
заметным заострением в начале и конце, она не имела ничего общего с окружающим
нас серым шершавым камнем.
Всмотревшись
внимательнее, я покрылся холодным потом.
Это была та самая полоска, которую я
оставил, когда пытался отковырять
кусочек камня и неосторожно провел
рукоятью по стене.
Никогда
не слышал, чтобы хоть кто-нибудь застревал
в [руднике] в непроходимом лабиринте.
Не мог же капитан патруля водить нас
кругами лишь для того, чтобы поиздеваться.
— Ща
сдохну от голода! — демонстративно
проорал я, сбрасывая рюкзак.
Никто
не кинулся меня останавливать. Напротив,
одноклассники подтянулись ко мне
поближе, и быстро достали из рюкзаков
небольшие свертки с едой. Свежий хлеб,
соленое мясо, листья салата, вода —
простое содержимое быстрого перекуса
как раз для случаев, когда нет возможности
развести костер и приготовить что-либо
основательное, но и поход недостаточно
длинный, чтобы беспокоиться о сохранности
продуктов.
Военные
тоже позволили себе поесть, разбившись
на две группы. Капитан о чем-то тихо
переговаривался с одной половиной
отряда, пока та ела, а вторая охраняла
нас, затем они поменялись местами. После
разговора, я это подметил, военные
уходили сосредоточенными и напряженными.
«Агр! Их реакция мне ни о чем не говорит.
Они могут расстраиваться как из-за того,
что нам предстоит навернуть еще десяток
кругов, так и из-за того, что мы потерялись
или даже из-за чего-то другого», —
короткое размышление едва не вырвалось
недовольным вздохом из моего рта.
—
Кинтана, — я
подсел поближе к девушке и шепнул ей на
ухо. — Тебе не кажется это странным?
Вместо
ответа одноклассница пересела на то
место, где только что был я, и хлопнула
ладонью по полу рядом.
— Ты
тоже заметил? — она положила голову мне
на плечо, и ответила шепотом. — Смотри.
На
ее руке возникло несколько тонких
светлых полосок, обрамленных черными
лентами.
— Здесь
шесть раз, — обеспокоенно ответила она,
— и это до того момента, как я обнаружила
это. А через двести шагов только трижды.
—
Подожди, как мы
могли тут пройти шесть раз, а там только
три? — не поверил я, едва удержав голос.
— Не
знаю, но мне страшно, — Кинтана поежилась,
прижимаясь ко мне.
— Все
будет хорошо, — машинально ответил я,
обнимая одноклассницу.
— Эй,
голубки, — окрикнул нас капитан. —
Поели, значит идем. Нечего тут любовные
сцены устраивать!
Не
без помощи стены я поднялся сам и протянул
руку Кинтане. Девушка легко встала на
ноги, лишь едва коснувшись моей ладони,
— простой, но все же приятный жест.
Накинув на спину рюкзаки мы снова
двинулись в путь, бессмысленный и,
похоже, бесконечный.