Большое стеклянное окно на втором этаже скрипнуло, когда Ян распахнул его, и внутрь ворвался холодный ночной ветер. Молодой слуга повернулся к Лансиусу и прошептал, открывая окно до конца:
— Запомните, спускайтесь по кирпичам. Слишком высоко, чтобы прыгать.
Сердце Лансиуса уже бешено колотилось. Ранее Ян убедил его, что это единственный способ выбраться незамеченным для стражи. Муниципальное здание было построено почти как замок и имело только один выход.
— А Уэйд не может как-нибудь вывести меня? — спросил он, и в голосе начала проступать нервозность.
— Он едва может выйти сам, подкупив стражника, — с ноткой раздражения ответил Ян. — С вами это просто невозможно.
Лансиус медленно подошел к окну и удивился своему растрепанному виду в неполном отражении на стекле, но холодный вечерний воздух ворвался внутрь и потребовал его внимания.
— Какая часть сада под нами? — спросил он, зная, что мягкая земля внизу — его единственная страховка.
— Та, что в дальнем конце, возле старого дерева.
Лансиус поколебался. Темнота внизу лежала неподвижно, словно приглашая его прыгнуть.
— Господин, пожалуйста, поторопитесь, иначе кто-нибудь заметит, — поторопил Ян, так как они находились на одном этаже с комнатами прислуги.
Лансиус повернулся к Яну:
— Ты уверен, что не хочешь уйти со мной?
— Кто бы меня кормил, если бы я ушел? Я слуга. Я был здесь, когда город взяли. Мне почти не причинили вреда.
Столкнувшись с этим холодным отказом, Лансиус резко выдохнул, размял пальцы, проверяя хватку, и начал карабкаться. Он уперся руками в каменную раму окна и подтянулся. Ночное небо открылось взору — прекрасное и пугающее одновременно. Страх наверняка парализовал бы его, если бы он мог оценить высоту.
— Повернитесь спиной, — напомнил Ян.
— Знаю. Дай мне минуту.
Лансиус повернулся лицом к стене и начал спускаться. Землистый запах мха предупреждал, что каменная поверхность может быть скользкой, но он быстро нашел подходящие выступы для рук и ног, обеспечив надежную опору.
Это не так уж и сложно.
Муниципальное здание было почти древним, несколько раз подвергаясь частичным разрушениям и перестройкам на протяжении веков. Каждый раз только вход и внутренний двор получали должный ремонт, в то время как остальные стороны оставались грубыми и неотделанными.
— Удачи, господин Лансиус, — сказал Ян из окна.
Лансиус поднял взгляд, но скрип окна подсказал, что Ян уже закрыл его. Пути назад не было, он глубоко вздохнул и продолжил спуск. Всего через два шага он не смог найти надежной опоры. Некоторые каменные кирпичи выступали, но они были слишком скользкими. После серии неудачных попыток он начал злиться. Руки вспотели и саднили. Он остановился на последнем хорошем выступе, чтобы перевести дух. Однажды он взглянул вниз и увидел силуэт дерева. Это ведь только второй этаж, да?
Ему пришла в голову идея. Он осторожно бросил свою сумку, надеясь, что звук ее падения на землю подскажет ему высоту. Однако кожаная сумка приземлилась слишком мягко, чтобы понять расстояние. Теперь выбора не осталось, и так как руки уже пульсировали от напряжения, он почувствовал сильное искушение прыгнуть. Сначала он опустился на корточки, ухватившись за последний выступающий кирпич, и планировал опустить тело вниз. Однако он не смог удержать свой вес и быстро потерял хватку.
Падение было стремительным; он приземлился на ноги и упал на бок. Несмотря на острую боль в лодыжке и спине, адреналин заглушал боль. В темноте он мог видеть силуэты деревьев и линию кустов. Он заставил себя бежать в укрытие, пригнувшись за ближайшими кустами, и замер. Здание оставалось безмолвным. Лансиус облегченно вздохнул и крадучись отправился искать свою сумку. Это заняло несколько попыток, так как местность освещал лишь слабый звездный свет.
Когда он нашел ее, он быстро покинул узкий проход между двумя зданиями. Он сделал несколько поворотов и внезапно вышел на главную улицу. Он огляделся, чтобы сориентироваться.
— Господин, — кто-то окликнул его из тени.
— Уэйд? — прошептал Лансиус, и мужчина нетерпеливо поманил его приблизиться.
Когда Лансиус подошел, Уэйд откинул капюшон. Он с трудом сдерживался, чтобы не рассказать свою историю.
— Я бежал так быстро, как мог. Я заключил выгодную сделку со стражником. Всего одна медная монета, чтобы пропустили.
Он сунул маленький кошелек в руку Лансиуса. Это были взятки, которые Лансиус передал через Яна. С некоторой гордостью Лансиус сказал:
— Оставь остальное себе, Уэйд. Ты заслужил это.
— Я знал, что ты так скажешь, — с ухмылкой сказал Уэйд, пряча деньги в карман. Затем он спросил:
— Ты ранен?
— Ничего не сломано, — заверил его Лансиус.
Уэйд кивнул:
— Тогда нам лучше поскорее вывести тебя из города. Ситуация может измениться очень быстро, как и в прошлый раз.
— Нет, подожди. Стефи. Нам нужно забрать ее.
Пожилой мужчина повернулся к нему:
— Где живет оруженосец?
Лансиус напряг память, а затем вспомнил расположение:
— В переулке старого сапожника.
— Я знаю дорогу. Держись рядом.
Уэйд огляделся и затем повел вперед. Не желая привлекать внимание, они держались ближе к зданиям, позволяя теням укрывать их.
Главная улица была пустынна в этот час. Когда адреналин стих, Лансиус почувствовал боль от падения в ладонях, левой лодыжке и спине. Он надеялся, что это всего лишь ушибы и ничего серьезного.
Риверстед был почти погружен во тьму, за исключением нескольких заведений, например таверны, у которых во дворах горели фонари. По мере того как они шли, они наткнулись на светящийся шар, освещающий большую площадь. Источником шара был гигантский стеклянный фонарь, украшенный статуей уродливой гигантской ящерицы, отмечавшей перекресток.
Уэйд приблизился к низко висящему фонарю и открыл его маленькое металлическое окошко. Город установил его здесь, чтобы путники могли зажечь свои фонари, если те погаснут. Аккуратно Уэйд достал свечу из своего фонаря и зажег ее. Затем он повел Лансиуса в темный, извилистый переулок. После стольких поворотов Лансиус уже не был уверен, где они находятся. Этот район был печально известен своей сложной навигацией даже в полдень. Уэйду приходилось несколько раз останавливаться и изучать вывески на зданиях, чтобы убедиться, что он не заблудился. Затем он остановился.
— Это здесь, переулок старого сапожника, — заметил Уэйд.
Лансиус взял у Уэйда фонарь. Когда они прошли дальше, он заметил ряд домов одинакового размера и ускорил шаг. Следом за ним шел Уэйд, они подошли к одному из домов, и Лансиус начал стучать в дверь.
— Стефи! Стефания! — звал он, продолжая стучать.
Через некоторое время Уэйд остановил его и попытался несколько раз толкнуть дверь.
— Господин, она заперта, но не задвинута изнутри, — сказал Уэйд.
— Ее нет внутри? — Лансиус пришел в ужас и осмотрел окрестности. Он был уверен, что это тот самый дом.
Тем временем Уэйд осветил землю фонарем и обнаружил следы.
— Ее здесь нет. Кто-то должен был позвать ее.
Лансиус осмотрел следы на грязной земле, опустившись на колени, чтобы рассмотреть получше. Следы действительно были, но он не мог сказать, свежие ли они.
— Нам нужно идти, — поторопил Уэйд. — Скорее всего, ее призвали к оружию.
Лансиус колебался, но Уэйд потянул его за руку. Словно преследуемый призраками, Уэйд провел Лансиуса через темный лабиринт, пока они наконец не вернулись к перекрестку.
Уродливая ящерица, охраняющая гигантский шарообразный фонарь, снова приветствовала их. Только теперь они заметили, что дороги оживляются, появились экипажи.
Когда они приблизились к южным воротам, факелы и фонари освещали многочисленные конные повозки и телеги. Большинство пассажиров были вооружены, некоторые даже в сопровождении кавалеристов.
В воздухе витало ощутимое чувство страха и тревоги.
...
Ни один городской стражник не принял бы всерьез клерка и его помощника, но у Лансиуса не было выбора. Когда они проходили мимо различных повозок и экипажей, находившиеся внутри с беспокойством косились на них, их паника была очевидна в беспорядочной загрузке экипажей. Было беспрецедентно, чтобы город столкнулся с новой осадой за такой короткий срок. Все здесь, вероятно, получили наводку и пытались бежать от надвигающейся осады. Когда Лансиус приблизился, он услышал горячий спор между толпой и стражниками.
— Ни один вооруженный человек не покинет город, — хрипло спорил мужчина с толпой.
— Уверяю вас, это всего лишь личная охрана моего господина, — ответил кто-то из толпы.
— Мы знаем, что вы выпустили дюжину экипажей всего несколько минут назад, — обвинил другой, и пререкания продолжились.
Судя по элегантным пальто и дорогой одежде, было ясно, что толпа принадлежала к богатым слоям населения.
Внезапно вдалеке раздался низкий звук рога, за которым последовали слабые крики и возгласы, доносимые ветром. Толпа замерла, напрягая слух, чтобы лучше понять звуки. Словно подтверждая их страхи, в окнах зажигался свет, поскольку жители просыпались от сна, встревоженные тем же звуком.
— Нас атакуют! — кто-то закричал в панике. Мужчины из экипажей хлынули к городским стражникам у ворот, требуя открыть их. Перегруженный капитан наконец уступил, особенно узнав, что опасность приближается с севера, в то время как южный подход казался чистым.
Со скрипом железа и дерева массивные городские ворота начали открываться внутрь. Люди поспешно готовили свои телеги и экипажи к отъезду.
Лязг тяжелых цепей возвестил о том, что опускается подъемный мост. Когда он наконец опустился, открылся путь, ведущий к каменному мосту и дальше, окутанный тьмой.
Еще один низкий звук рога раздался с севера, разбудив еще больше жителей. Люди высыпали на улицы, растерянные и напуганные.
Трое всадников направились к воротам, неся медные фонари, которые едва освещали дорогу впереди. Они вели экипаж из города, и другие быстро выстраивались в линию за ними.
Прежде чем Лансиус понял это, он оказался в водовороте толпы. Взволнованно взглянув в сторону, он заметил, что Уэйд остался позади.
— Уэйд! — крикнул он.
— Береги себя, господин Ланс, — Уэйд помахал ему с края толпы.
Лансиус был ошеломлен:
— Ты не идешь?
— Не могу. Моя женщина и друзья здесь, — ответил Уэйд, отступая от схватки. — Риверстед — мой дом. Кто бы ни правил им, им все равно понадобится такой складской рабочий, как я.
Лицо Уэйда выражало мрачную решимость. Он уже пережил две осады; не было гарантии, что он переживет и третью. Но он мало что знал о мире за стенами Риверстеда.
Толпа толкала Лансиуса вперед, двигаясь в одном направлении: наружу. Стража стремилась как можно быстрее очистить территорию, чтобы снова закрыть ворота перед грядущей осадой. Идя с толпой, Лансиус мог видеть лица уставших, встревоженных мужчин вокруг, освещенные ручными фонарями.
Толпа приблизилась к подъемному мосту, и какофония экипажей, лошадей и сопровождающих наполнила воздух. Вскоре они прошли под большими арками городских ворот, оставляя над головой лишь открытое ночное небо.
Вскоре они пересекли деревянный подъемный мост, затем каменный мост и вышли на открытую дорогу. Стены Риверстеда остались позади, а впереди простиралось открытое поле. И так толпа двинулась дальше, намереваясь уйти как можно дальше от города, которому вскоре предстояла осада.
Лансиус стоял один недалеко от каменного моста, все еще колеблясь, покидать ли город и Стефи. Он уже подумывал бежать обратно, когда до его ушей донеслось эхо закрывающихся ворот. Вскоре ворота захлопнулись, и подъемный мост снова подняли после того, как последняя конная повозка очистила путь. Теперь пути назад не было. Стража уж точно не станет опускать для него мост.
— Дорогу! — крикнул Лансиусу возница последней повозки.
Чувствуя, что его шансы невелики, Лансиус крикнул в ответ, когда повозка сбавила ход у края моста:
— У меня есть деньги. Не подвезете?
Лошадь и повозка прибавили ходу, игнорируя бедственное положение Лансиуса. Лансиус вздохнул, чувствуя себя глупо, и побежал трусцой, чтобы догнать толпу.
В суматохе кто-то окликнул его впереди.
— Эй, ты.
Лансиус обернулся и увидел ожидающую конную повозку, возница сидел спереди, а внутри сидело несколько фигур. Ему было нечего терять, он поспешил к ним, запыхавшись.
Когда он приблизился, одна из фигур в повозке приоткрыла фонарь, отбрасывая слабый свет.
— Ха, я знаю тебя, — сказал возница.
— А? — Лансиус все еще не мог разглядеть лицо мужчины.
— И надо же было встретить тебя здесь, — пробормотал возница, хватая Лансиуса за руку. Затем он крикнул: — Тео, помоги нам.
Вдвоем они помогли Лансиусу забраться в заднюю часть повозки, где он оказался между деревянными ящиками.
— Я Тео, а этого здоровяка зовут Макс, — парень весело указал на другого мальчика.
Макс простонал, протер затуманенные сонные глаза и слегка помахал Лансиусу.
— Вы сказали, что знаете меня? — обратил Лансиус вопрос к вознице впереди.
— Ой, это же Томас. Не говори, что уже забыл меня.
Он откинул капюшон, открыв свое бородатое лицо.
— Томас! — Лансиус не верил своим глазам.
Старик усмехнулся и поспешно погнал лошадей вперед. Повозка начала набирать скорость. Лансиус заметил фигуру в дорожном плаще, сидящую рядом с Томасом, и вид этот сразу же заставил его вспомнить о Стефи.
— Вы случайно не видели Стефи? — спросил Лансиус.
— Оруженосца? — спросил пожилой мужчина, не оборачиваясь.
— Да. Мы путешествовали вместе из Церезии, помните?
— Ради ее же безопасности, надеюсь, она в одном из экипажей, — прямо ответил Томас.
Лансиус горько выдохнул, когда его надежда угасла. Некоторое время спустя он спросил:
— Что будет с городом?
— Еще одна осада, — ответила фигура рядом с Томасом, ее мрачный голос нес на себе груз опыта.
— Город выстоит? — спросил Лансиус.
— Никто не знает, но Риверстед никогда не выдерживал осады, — сказал Томас.
Его слова оставили Лансиуса в унынии.
— Постарайся с этим смириться. Мне нужно, чтобы ты был начеку, — настоятельно сказал Томас.
Лансиус встревожился:
— Разве мы здесь не в безопасности?
— Осады всегда плохи, независимо от того, внутри ты или снаружи, — предостерег Томас.
— Всадники могут гнаться за нами ради припасов и заложников, — добавил мальчик Тео, вероятно, говоря из собственного опыта.
Повозка стала трясти сильнее, когда лошади прибавили ходу. Езда в темноте, даже с фонарями и факелами, была опасна, но все предпочитали рискнуть, чем быть захваченными. В воздухе разносился треск кнутов, когда возницы понукали своих нерешительных лошадей бежать несмотря на темноту.
Лансиус почувствовал сокрушительное чувство потери, не сводя глаз с удаляющегося города. Все, чего он хотел, — это хорошую работу и шанс улучшить свое положение в жизни. И теперь все казалось потерянным. Стефи, Ян, Уэйд, пожалуйста, будьте в безопасности...
Когда рассеявшаяся толпа и обоз двинулись дальше, мерцающие огни к северу от города становились все более многочисленными и отчетливыми. Сначала Лансиус принял их за жуткое отражение ночного неба. Но вскоре до них дошла тревожная правда: это были не звезды. Это были светящиеся очаги бесчисленных костров, освещающие огромный вражеский лагерь. Огромные размеры лагеря, видимые даже на расстоянии, предполагали армию не в сотни, а, вероятно, в тысячи.
Осознание того, что побежденная армия, считавшаяся уже на последнем издыхании, теперь выглядела более грозной, чем когда-либо, пробрало обоз до дрожи. Осязаемое чувство страха и безнадежности охватило их, когда они покидали Риверстед, бросая его на произвол судьбы.