Ким Хевон думала, что в истории безответной любви Пэк Соджуна что-то не сходится.
Нет.
Точнее, странной ей казалась Ким Чхэын из его рассказа.
— Это… в смысле?
— Дело не в том, что Ким Чхэын не видит в тебе парня.
— …?
Соджун смотрел с недоумением. Явно ждал объяснений.
Ещё бы. Насколько он понимал, Чхэын отказала ему именно потому, что не воспринимала как парня. И после признания сблизиться с ней так и не удалось.
Поэтому слова Хевон, которая сама того разговора не слышала, не могли не показаться странными.
— Это просто моё ощущение. Хочешь, расскажу?
Прежде чем объяснять, она спросила разрешения.
Пусть иногда Хевон и поддавалась порыву, говоря или делая что-нибудь неожиданное, границы она всё же понимала.
И…
— …Да.
К счастью, Соджун не разозлился и согласился её выслушать.
— Ты сказал, что она не видит в тебе парня.
— Да.
— И ещё ей нравится парень по имени Ян Чинхёк.
Мало того, она сообщила об этом человеку, который, как ей известно, безответно в неё влюблён. Довольно жестоко.
— Всё верно?
— Верно.
— Но я так не думаю.
— …Насчёт чего именно?
— И того, и другого.
Что Ким Чхэын совсем не воспринимает сидящего перед ней Соджуна как парня.
И что ей нравится Ян Чинхёк.
Хевон сомневалась в обоих утверждениях.
Причина была простой.
Да, раньше они с Соджуном почти не разговаривали, но, сидя рядом, она кое-что замечала.
Как держались он и Чхэын, как разговаривали. Любой решил бы, что они встречаются.
Со стороны это явно выглядело как общение парня и девушки.
— …Но разве близкие друзья не могут так себя вести? Тем более я до сих пор любил Чхэын.
— Могут.
Хевон нравилось наблюдать за чем-нибудь интересным.
Поэтому, когда ей становилось любопытно, она часто прямо задавала вопросы.
Она много наблюдала за людьми. И граница между дружбой и чем-то большим у Соджуна с Чхэын была уж слишком размытой.
Конечно, как он и говорил, всё могло объясняться только его безответной любовью. Он сам выдавал чувства, а Хевон из-за этого сделала неправильный вывод.
Но…
— Утром у неё был странный взгляд.
— …У Чхэын?
— Да.
Доказательств у Хевон не было, но подозрения оказались сильнее, чем она ожидала.
— Вспомни. Мы утром вошли в класс вместе. Какая была атмосфера, когда она с нами разговаривала?
Соджун немного помедлил.
— …Довольно холодная?
— Вот именно.
Но почему?
— …Ну, если не усложнять, потому что рядом с её лучшим другом оказалась девушка, с которой она сама почти не общается?
— Нет.
Для такого объяснения атмосфера была слишком холодной.
В подобной ситуации обычно неловко, а не холодно.
— Помнишь, она спросила, дружим ли мы? Я сказала, что да, и взяла тебя под руку.
— Помню.
— Ты видел, как она тогда посмотрела?
— Ну… удивилась, кажется.
— Да.
Ким Чхэын действительно растерялась.
Но…
— Не только удивилась.
Кроме растерянности, во взгляде было ещё кое-что.
А именно…
— Насторожилась.
Посмотрела на Хевон с явной настороженностью.
— Когда я взяла тебя под руку, она стала меня опасаться.
Соджун мог этого и не заметить. Но не Хевон.
Из-за своей внешности она с детства сталкивалась с чужой завистью и ревностью. Такой взгляд был ей хорошо знаком.
— Зачем ей меня опасаться?
Как уже говорилось, если друг детства общается с человеком, которого ты почти не знаешь, можно почувствовать неловкость.
Но откуда настороженность?
Будто к её парню пристала другая девушка и ей это не понравилось.
— …Может, она просто решила, что к другу детства прицепилась какая-то странная девчонка?
…А, может быть?
Если подумать, такой вариант тоже имел право на существование.
…
— …Возможно. Я же не всегда права. Но хотя бы повод задуматься есть, разве нет?
— Ну… есть.
Соджун согласился: основания хотя бы задать вопрос у неё были.
Некоторые её слова действительно звучали убедительно.
— И в столовой то же самое. Ты заметил, что она ест с Ян Чинхёком, и ненадолго на неё посмотрел, да?
— Да.
— А знаешь, что потом она всё время поглядывала на нас?
— …На нас?
— Угу.
В основном — на спину Соджуна.
Но иногда и на Хевон, сидевшую перед ним.
И всякий раз её взгляд почему-то мрачнел.
— Конечно, без чтения мыслей не узнаешь, что у неё на самом деле в голове.
Но для человека, который совсем не видит в Соджуне парня, она вела себя странно.
А если дело действительно было только в давней дружбе… Тогда, по мнению Хевон, Чхэын оказалась бы не очень хорошим человеком.
Это означало бы, что она относится к другу детства как к своей вещи или украшению.
Если у друга появился другой друг, надо радоваться за него. Зачем смотреть почти с собственнической ревностью?
Впрочем, если Чхэын всё-таки воспринимала Соджуна как парня, это тоже создавало проблему.
«Видит в нём парня, но говорит, что ей нравится Ян Чинхёк?»
…Зачем намеренно делать больно другу детства, который тебя любит?
Конечно, объяснения, при которых всё сходилось, существовали.
Объяснения тому, почему она понимает чувства друга и воспринимает его как парня, но всё равно будто специально говорит, что любит другого.
Первое: она просто держит его про запас.
Второе: она искренне не понимает собственных чувств.
Хевон больше склонялась к первому варианту.
Как ни жаль Соджуна, людей, которые держат чужие чувства про запас, хватает.
Однако…
«А если второе?»
Это было бы даже хуже.
Девушка, которая не осознаёт собственных чувств и ошибочно считает, что любит другого.
«Тогда она причиняет боль совершенно искренне».
И от этого ничуть не лучше.
Настоящее невинное зло.
Выслушав всё, Соджун какое-то время не мог ничего сказать.
— …Теперь я совсем запутался.
— И что будешь делать?
Хевон сказала всё.
Да, это только предположения, но у каждого были основания.
Что Соджун решит теперь?
Будет и дальше тихо отдаляться, как собирался? Или попробует по-новому выстроить отношения с Ким Чхэын?
— …Я…
Он посмотрел на голубое небо и заговорил:
— …Моё решение не изменилось. Чтобы дальше цепляться за Чхэын, у меня уже слишком много всего внутри разбито.
Хевон стало его жаль.
Добрый парень попал в такую ситуацию и даже расстаться с человеком решил тихо, просто отойдя в сторону.
— Поэтому продолжу отдаляться.
И одновременно, услышав, что он всё-таки выбрал этот путь, она испытала странное облегчение.
А заметив собственное облегчение, мысленно удивилась.
«…Почему?»
Не понимала.
Почему ей стало легче?
◆ ◆ ◆
— Спасибо, что рассказала.
Я действительно был благодарен Хевон.
В любом случае её слова помогли мне окончательно определиться.
Когда думаю о Чхэын, сердце всё ещё бьётся чаще и мучительно тянет к ней. Но дальше меня ждёт только новая боль.
Значит, сейчас правильно будет тихо отдалиться.
Я посмотрел на Хевон и улыбнулся.
— Хватит о тяжёлом. Может, поговорим о чём-нибудь повеселее?
— О чём?
— М-м… Даже не знаю.
О чём обычно разговаривают друзья?
— А, может, об увлечениях?
— Увлечениях?
— Да.
Чем же увлекается Ким Хевон?
— Я люблю смотреть на кошек.
— На кошек? Как на ту Наби утром?
— Да. На ту Наби, которую ты у меня увёл.
Она посмотрела слегка обиженно.
Неужели её так потрясло, что кошка вырвалась из рук?
Я неловко усмехнулся.
Пожалуй, о кошках лучше дальше не говорить.
— После школы пойдём домой вместе?
На этот раз предложил я.
Утром она позвала идти вместе. Теперь моя очередь предложить дорогу обратно.
Но…
— Наверное, не получится.
— А?
Неожиданно она отказалась.
— Нужно забрать брата из садика.
— Хесона?
— Да. Не каждый день забираю, но иногда приходится. Сегодня как раз я.
— А-а.
Брата из садика, значит.
— Тогда я с тобой схожу.
— …Ты?
— Да.
— …Зачем?
Она, кажется, действительно не понимала.
Зачем идти с ней за чужим младшим братом?
Наверное, поэтому и спросила:
— Я тебе нравлюсь?
Похоже, Ким Хевон что-то не так поняла.
— Нет, дело не в этом.
— Не нравлюсь?
— Нет, не в таком смысле.
— Тогда зачем?
— Просто друзья могут так делать. Жили бы в разных концах города — ещё ладно. Но нам же в одно место.
Я просто хотел сделать что-то хорошее.
К тому же Хевон, можно сказать, стала моим первым новым другом.
— Ты не против?
— …Нет.