Первое утро понедельника при новом графике.
В семь часов на территории школы № 13 стояла тишина.
Обычно в это время звонок на утреннюю самоподготовку уже звенал.
Хотя половина класса в кабинетах досыпала, по крайней мере, все были на местах.
Теперь утреннюю самоподготовку отменили, ученики могли спать до восьми тридцати и вставать позже, а теоретически прийти в класс следовало к восьми пятидесяти.
Но произошло странное.
В семь сорок дверь в общежитие Чжан Яна разорвал громкий стук.
Да Бин сонно поднялся с постели и открыл дверь: на пороге стоял Худой, одетый с иголочки и с учебниками в руках.
─ Брательник Ян встал?
─ Ты больной что ли? ─ Да Бин взглянул на время в телефоне. ─ Всего семь сорок, уроки только в девять, какого чёрта приперся так рано?
Худой заглянул внутрь через плечо: койка Чжан Яна уже пустовала, а одеяло было сложено аккуратным квадратом.
─ А где брат Ян?
─ Откуда я знаю, он в полседьмого ушел.
Да Бин закатил глаза и рухнул обратно спать.
Худой побежал в учебный корпус и отыскал Чжан Яна в кабинете третьего класса второго года обучения.
Чжан Ян сидел на задней парте у окна, перед ним был раскинут учебник математики, а брови сошлись на переносице так, будто он вглядывался в иероглифы древнего манускрипта.
В классе он находился не один.
Там и тут сидело человек семь-восемь учеников: кто-то зубрил английские слова, кто-то перелистывал формулы по химии, а две девчонки сверяли ответы.
Почти никто не разговаривал, раздавалось лишь шуршание переворачиваемых страниц.
─ Брат Ян, с каких пор ты начал учить математику? ─ Худой уселся рядом и подался вперед, заговорив вполголоса.
─ Мешает шум – вали отсюда.
Худой захлопнул рот, вытащил собственный учебник китайского языка, открыл его по примеру Чжан Яна и уставился на страницы в течение трёх минут.
Затем молча развернул учебник на сто восемьдесят градусов: он держал его вверх тормашками.
Этим утром из сорока двух учеников третьего класса второго года обучения четырнадцать пришли в класс еще до девяти часов.
Хотя большинство тоже не занималось учебой: кто-то витал в облаках, кто-то рисовал, кто-то писал дневник.
Но по крайней мере никто не прогуливал, никто не отправился в интернет-кафе.
─ После отмены обязательной утренней самоподготовки доля учащихся, добровольно пришедших в класс по утрам… двадцать восемь процентов.
Су Цинъянь обобщила данные посещаемости по классам и протянула их Линь Юйцаю.
─ Это на тридцать процентных пунктов ниже посещаемости при обязательной утренней самоподготовке, но доля тех, кто действительно учился, оказалась на пятнадцать процентных пунктов выше, чем раньше.
─ Иными словами, хотя пришло меньше людей, пришли те, кто действительно хочет учиться.
─ А вечерняя самоподготовка?
─ Вчера вечером добровольно посещавших вечернюю самоподготовку набралось сто три человека. ─ Су Цинъянь перевернула страницу. ─ Из них реальной учебой занимались около шестидесяти с лишним.
─ А остальные сорок с небольшим?
─ Самые разные. ─ Су Цинъянь поправила очки. ─ Кто-то пишет в классе романы, кто-то изучает гитару, кто-то рисует мангу, а один человек занимается программированием самосознательно.
─ Запиши, запиши всё.
Глаза Линь Юйцая слегка блеснули.
─ Имена этих учеников и то, чем они занимаются, внести в реестр целиком.
─ Зачем это фиксировать? ─ Су Цинъянь слегка растерялась.
─ Разве тебе не кажется? ─ Линь Юйцай подошел к окну и посмотрел на прогуливающихся поодиночке и группами учеников. ─ Эти дети уже начали самостоятельно чем-то заниматься.
─ Пусть это и не связано с экзаменами, они добровольно тратят силы на изучение того, что им интересно.
─ Написание романа требует навыков владения словом, игра на гитаре – познаний в теории музыки, рисование манг – базы изобразительного искусства, а программирование – логического мышления.
─ Раз у них есть способность к обучению как таковая, куда бы они ни отправились в будущем, они найдут выход.
─ Ты хочешь… ─ Су Цинъянь посмотрела на него, и в её взгляде недоумение сменилось задумчивостью.
─ Открыть кружки по интересам.
Линь Юйцай повернулся и произнес четыре слова.
В этот момент он наконец понял, почему система выделила ему три миллиона специального фонда.
Просто дать ученикам возможность расслабиться и побаловать себя не отвечало первоначальным целям школы.
─ Пригласить профессиональных преподавателей, чтобы они учили этих детей тому, чему те действительно хотят научиться.
─ Сначала подтолкнуть их через то, что им интересно, чтобы они прочувствовали вкус к учебе.
─ А когда они поймут, в чём суть познания, тогда и перенаправить их внимание на общеобразовательные предметы.
─ Задумка свежая, но где искать учителей для кружков? ─ Су Цинъянь подумала немного и не преминула напомнить. ─ Это снова расходы.
─ Трёх миллионов мало?
Брови Су Цинъянь взметнулись вверх.
─ Опять твой зарубежный фонд?
─ Вроде того. ─ Линь Юйцай потер руки. ─ Сперва проведи разведку боем, выясни, к чему у ребят есть интерес, составь статистику.
─ Кроме того, помоги мне связаться с парой надежных учебных центров по интересам, нужны толковые преподаватели, а не те, что лишь пудрят мозги.
Су Цинъянь убрала блокнот и направилась к выходу.
У двери она на секунду замерла.
─ Линь Юйцай.
─ М?ံ
─ Вчера вечером я проходила мимо баскетбольной площадки: фонари не горели вообще, дорогу не разглядеть, один ученик чуть не угодил в клумбу.
─ Фонари на баскетбольной площадке?
─ Они сломаны по меньшей мере больше года. ─ Су Цинъянь оглянулась на него. ─ У тебя же есть деньги? Заодно почини и фонари.
Сказав это, она удалилась.
─ Разве фонари – это тоже предложение? Может, забросить его в ящик для предложений? ─ бросил ей вслед Линь Юйцай.
─ Сам закидывай, ─ донесся по коридору голос Су Цинъянь.
Линь Юйцай с улыбкой покачал головой и сделал пометку в блокноте: уличное освещение.
…
Девять часов вечера.
Линь Юйцай с фонариком прогуливался по территории школы.
Сначала он направился к баскетбольной площадке.
Там и впрямь царила кромешная тьма, ни один из шести фонарей не работал.
Двое парней играли в баскетбол при тусклом свете из окон далёкого учебного корпуса, забрасывая мяч в кольцо вслепую, полагаясь лишь на чувство дистанции и удачу.
─ Директор! ─ окликнул его один из парней, заметив фигуру.
─ Соблюдайте осторожность, не упадите, ─ Линь Юйцай помахал фонариком.
Вопрос с фонарями следовало решить побыстрее.
Но дело это мелкое, тревожить систему не нужно, можно покрыть из сметы непредвиденных расходов.
Он сделал еще одну запись в блокноте: завтра же связаться с электриком.
Затем он пошел в сторону учебного корпуса.
Было уже за девять, и в большинстве классов погас свет.
Но на втором и третьем этажах горело по два окна.
Линь Юйцай поднялся на второй этаж и подошел к двери первого класса третьего года обучения.
Внутри сидело с десяток учеников.
Кто-то склонился над задачами, кто-то перелистывал справочники.
Возле преподавательского стола сидел учитель математики из классных руководителей Чжао Вэньцзе, молодой парень, закончивший вуз всего пару лет назад.
─ Учитель Чжао, эту задачку я пыталась решить двумя способами, но ничего не выходит, объясните мне её еще раз, пожалуйста. ─ Девушка с поднятой рукой подошла к столу Чжао Вэньцзе и указала на уравнение в экзаменационном листе.
─ Твой ход рассуждений верен, но на третьем шаге направление преобразований противоположное.
─ Давай я помогу тебе разобраться заново.
Чжао Вэньцзе поправил очки, взял листок и вгляделся в него.
Без мешающих учебе школьников хлопот у учителей заметно поубавилось.
Линь Юйцай наблюдал за ними снаружи, не входя и не мешая.
Он повернул и направился на третий этаж.
В классе пятого класса второго года обучения картина оказалась совершенно иной.
Пять-шесть учеников расселись кто где, и перед каждым лежали совершенно разные вещи.
Какой-то пухлый парень сгорбился над партой и что-то писал, кончик ручки быстро скользил по бумаге.
Линь Юйцай заглянул внутрь…
Тот писал роман: сплошной густой текст от руки, множество правок, но увлеченность чувствовалась огромная.
За партой у окна высокий и тощий юноша в наушниках разложил перед собой учебник по теории музыки.
Он слушал мелодию и одновременно выводил что-то на нотном стане, изредка отстукивая ритм пальцами по крышке парты.
В самом дальнем углу сидела девушка в очках в черной оправе, перед которой стоял потрепанный ноутбук.
На экране мерцал курсор интерфейса программирования – белые символы на черном фоне.
В этом тоже заключался плюс такой «развалившейся школы»: если вещь не представляет опасности, её разрешалось приносить с собой.
Линь Юйцай оперся плечом о косяк двери и простоял так довольно долго.
Пусть успехи этих учеников по общеобразовательным предметам оставляли желать лучшего.
Но тот упорный пыл, с которым они погружались в любимое дело, ничем не уступал стараниям любого отличника.
Он мысленно прикинул всё в уме.
Для пишущих романы нужен преподаватель литературного творчества, для изучающих музыкальную теорию – учитель музыки, для постигающих программирование – специалист по информатике.
Если прибавить к ним те направления, что выявила статистика ранее: создание манги, уличные танцы, изучение фотографии…
В общем и целом требовалось не меньше пяти-шести кружков по совершенно разным направлениям.
Трехмиллионного фонда на найм преподавателей и закупку оборудования должно хватить.
Однако торопиться с этим не стоило.
Сначала починить фонари, а затем уже выстраивать каркас кружков.
Двигаться шаг за шагом.
Линь Юйцай убрал фонарик и спустился вниз.
Лунный свет лился сквозь окна учебного корпуса, заливая коридор серебристым сиянием.
Его тень вытянулась, протянувшись от третьего этажа до самого лестничного пролета.
Вернувшись в кабинет, он опустился на стул, достал телефон и лизнул панель управления системы.
В панели заданий шкала выполнения задачи «Отмена обязательной утренней и вечерней самоподготовки» сдвинулась с нулевой отметки до тридцати пяти процентов.
Оставалось еще немало.
Но спешить некуда.
Он открыл блокнот в ящике стола и на новой странице вывел три строки.
Уличное освещение – сделать завтра.
Кружки по интересам – подготовить проект в течение недели.
Финальные экзамены – через три недели.
Закончив писать, он долго вглядывался в третью строчку, после чего прибавил к ней еще три символа.
Нельзя проиграть.