Через несколько месяцев после того, как они перестали предохраняться, семейный врач Вердунов сообщил долгожданную новость: Люсия беременна.
Поместье охватило ликование.
Однако радость была недолгой: у Люсии начался токсикоз, и над поместьем сгустились тени беспокойства.
Прислуга неустанно заботилась о ней, но никто не переживал так сильно, как Оуэн.
Видя, как Люсия с трудом удерживает в себе даже воду или легкую пищу, он приходил в смятение. Он хватался за любую возможность раздобыть всё, чего бы ей ни захотелось.
Хотя в поместье Вердун были личный повар и кондитер, способные приготовить любое блюдо, беременные прихоти были непредсказуемы.
Люсия часто просила еду из различных пекарен, кафе и ресторанов по всей столице.
Стоило ей упомянуть о каком-то желании, как Оуэн без колебаний бросал дела и лично отправлялся на поиски.
Иногда, из-за служебных обязанностей, ему приходилось полагаться на слуг, но он предпочитал делать всё сам, считая это своей ответственностью.
Когда тяжелые первые месяцы остались позади и состояние Люсии стабилизировалось, они стали проводить вместе еще больше времени.
Хотя они всегда были близки, теперь супруги проводили вместе почти каждую минуту бодрствования, даже работая в одном кабинете.
Время пролетело незаметно, и настал день родов.
Роды, как и ожидалось, сопровождались болью.
Слыша из-за двери надрывные крики Люсии, Оуэн тревожно расхаживал взад-вперед, плотно сжав губы от беспокойства.
Несмотря на то, что Белла помогала своими божественными силами, его тревога не утихала.
— Поздравляю, Ваша Светлость. Родилась дочь.
Наконец, после того, что показалось Оуэну вечностью, из комнаты вышла горничная с радостным известием.
Хотя на самом деле прошло гораздо меньше времени, для него ожидание тянулось невыносимо долго.
— Ах…
Выдохнув с облегчением, Оуэн тут же открыл дверь.
Внутри комната хранила следы тяжелого процесса.
Люсия лежала на кровати, вся в поту и изможденная.
Оуэн бросился к ней, взял её за руку и нежно убрал влажные волосы с лица.
— Ты так много трудилась… Ты через многое прошла, — прошептал он, и в его голосе звучало глубокое волнение.
Слова не могли полностью передать смесь благодарности, вины и восхищения, переполнявшую его.
Люсия, хоть и была обессилена, слабо сжала его руку, и её губы едва заметно шевельнулись.
— Оуэн, тебе тоже стоит взглянуть на нашего ребенка.
Это напоминание заставило его обратить внимание на акушерку, баюкавшую новорожденную.
Рядом наблюдали Белла и врач, а на заднем плане толпились горничные, неустанно помогавшие во время родов.
Поняв, как сильно он был сосредоточен на Люсии, Оуэн наконец поднялся и подошел к акушерке.
— Прошу, возьмите её, Ваша Светлость.
Акушерка осторожно передала крошечного младенца Оуэну.
Хотя ребенок был сморщенным, как и все новорожденные, само её присутствие наполнило его сердце невыразимым теплом.
Слишком маленькая, чтобы понять, на кого она похожа, она была совершенна в глазах Оуэна просто потому, что была их дочерью.
— Она унаследовала черты Вердунов. Поздравляю, Ваша Светлость, Ваша Милость. У вас теперь есть законная наследница.
Черные волосы и глаза младенца были безошибочными признаками рода Вердун. Никто не мог усомниться в её статусе законной наследницы.
— …Люсия.
Оуэн осторожно отнес ребенка обратно к Люсии.
Она уже видела дочь до того, как вошел Оуэн, и теперь смотрела на неё со слабой, но гордой улыбкой.
— Какое облегчение, что она унаследовала черты Вердунов. С такими волосами и глазами, как у тебя, может, она будет похожа на тебя и в другом.
— Поживем — увидим, — мягко ответил Оуэн.
Хотя когда-то он надеялся, что ребенок будет больше похож на Люсию, казалось, она пошла в него.
Если так, то, возможно, у неё будет довольно стоическая внешность.
И всё же, подумал он, она несомненно будет прекрасна.
Оуэн усмехнулся этой мысли, зная, что время даст ответ само собой.
***
— Всё вышло ровно так, как я и ожидала. Розия — вылитая ты, — прошептала Люсия, не сводя глаз со спящего ребенка.
Ребенка, унаследовавшего угольно-черные волосы и глаза, назвали Розия Вердун. Имя выбрали потому, что оно напоминало им о розах — цветах, которые супруги очень любили.
Несмотря на связь имени с Люсией, внешне Розия была миниатюрной копией Оуэна.
В свои четыре года Розия проявляла удивительную энергию, обладала яркими чертами лица, напоминающими Оуэна, и аурой спокойствия и самообладания, не по годам развитой.
Даже в столь юном возрасте она казалась достойной имени Вердун — её манеры, интерес к мечам и ранние тренировки с деревянным клинком говорили сами за себя.
— Это точно. Хотя характер у неё, кажется, больше в тебя.
Предпочтения и интересы Розии отражали интересы Оуэна. Она проявляла живой интерес к мечам и предпочитала удобную одежду, часто отказываясь от юбок и платьев в пользу брюк.
И всё же, несмотря на внешние черты, её характер был несомненно материнским.
Например, Розия унаследовала собственничество и упорство Люсии.
Если она что-то задумывала, то преследовала цель с неумолимой решимостью. А когда ей чего-то хотелось, она добивалась того, чтобы это стало её. Порой её поведение было настолько целеустремленным, что это изумляло окружающих — необычная черта для четырехлетнего ребенка.
— …И правда. Я не ожидала, что она будет такой настойчивой в столь юном возрасте, — с мягким смехом признала Люсия.
Розия, так сильно похожая на Оуэна, была невероятно милой. Её присутствие часто казалось Люсии отражением мужа, наполняя её сердце радостью.
Конечно, воспитание ребенка требовало немалых усилий и заботы, и супруги во многом полагались на поддержку персонала и других людей. Будучи родителями-новичками, они опирались на помощь няни Розии и советы многих опытных слуг.
Хотя в воспитании детей у дворян и простолюдинов были различия, фундаментальные подходы к родительству часто совпадали, что делало советы прислуги бесценными.
— Кстати о детях, я слышал, Кайл и Белла недавно поделились новостями, — сказал Оуэн, переводя разговор с Розии на их друзей.
Три года назад Кайл и Белла сыграли пышную свадьбу. Как Лорд Магической башни и Святая, их союз привлек огромное внимание, а список почетных гостей на церемонии был бесконечным.
Хотя Кайл, казалось, был ошеломлен огромным количеством присутствующих, он всё равно выглядел несомненно счастливым, женившись на любимой женщине.
После шумной свадьбы пара отправилась в свадебное путешествие за границу, а позже объявила о решении жить отдельно.
По традиции Лорд Магической башни проживал в башне, а Святая — в храме. Поскольку они были символами и лидерами своих институтов, исключения из этого правила никогда не допускались.
Предыдущие Святые и Лорды башен, вступавшие в брак, обычно жили в одном из этих учреждений. Однако брак Беллы и Кайла стал беспрецедентным случаем.
Их союз означал объединение двух исторически враждующих институтов, и возможность переезда одного к другому была верным рецептом конфликта.
Предвидя эту проблему, Белла и Кайл решили приобрести отдельный дом в столице, объявив о своей независимости от обеих организаций.
Хотя Магическая башня и храм поначалу протестовали, им пришлось уступить под давлением общественности, поскольку разделение пары было бы воспринято крайне негативно.
— Да, Белла сама мне рассказала, — ответила Люсия с улыбкой.
Даже сейчас пара жила в своем столичном доме, по необходимости добираясь до Магической башни и храма.
Недавно Белла и Кайл поделились с Оуэном и Люсией радостной новостью — Белла беременна. Они сообщили им об этом еще до официального объявления.
— Станет шумнее, — заметил Оуэн.
— Уверена, им придется нелегко. Ни один из них, кажется, не чувствует себя комфортно под таким вниманием.
Несмотря на долгие годы Кайла в качестве публичной фигуры и пребывание Беллы в роли Святой, оба всё еще вели себя неловко, когда оказывались в центре внимания.
— Похоже, они так и не привыкли к этому.
Более того, размышлял Оуэн, у них, вероятно, и не было желания привыкать. Оба предпочитали тишину хаосу, который приносила слава.