«…»
Люсия молча наблюдала за Оуэном, который с энтузиазмом рассказывал о бизнесе по выращиванию клубники.
Это выглядело почти пугающе серьезно.
Осознав свои чувства, он перестал колебаться и теперь был предельно прямолинеен.
Проблема заключалась в том, что ей это нравилось.
Ей было приятно, когда он шептал слова любви и открыто проявлял свою привязанность.
Это заставляло её чувствовать себя ценной и любимой.
Оуэн показал ей, что значит быть для кого-то важной.
— Попробуй пудинг.
Люсия, которая тихо наблюдала за ним, протянула ему тарелку с пудингом.
Оуэн принял её и начал молча есть ложкой.
Фруктовый, сладкий пудинг, похоже, не пришелся ему по вкусу: ложка двигалась механически.
*Кажется, он не любит сладкое.*
Поразмыслив, Люсия поняла, что Оуэн не предпочитает сладкие блюда.
Он ел десерты только из вежливости, а часто заказывал несладкие, сытные блюда.
Напротив, он любил горький чай, кислые продукты, а иногда даже острые или сильно приправленные блюда.
*Надо будет запомнить.*
Люсия сделала мысленную пометку и отпила клубничный лимонад.
Они медленно доели остатки еды.
Когда на столе почти ничего не осталось, они поднялись.
В отличие от того, как они приплыли на лодке, обратно они решили идти пешком.
Слуги позаботятся о пледе, корзине для пикника и остатках еды, поэтому они оставили всё как есть.
— Оуэн.
К счастью, вокруг озера была ухоженная дорожка, так что прогулка не доставила им хлопот.
Прогуливаясь по гравийной тропинке, Люсия заговорила:
— Почему ты был так суров с Луи ранее?
Оуэн перевел на неё взгляд, заинтригованный вопросом.
Её красные глаза были полны искреннего любопытства.
Ей это казалось странным.
— Потому что он был груб с тобой.
Люсии, вероятно, было трудно это понять.
Она думала, что Оуэн мало знает о ситуации в её семье.
Но он знал содержание «Цветка Империи».
Луи не просто издевался над Люсией; он способствовал её неминуемой гибели.
*…Виноват не только Луи.*
Конечно, именно Оуэн в оригинале напрямую довел её до смерти.
*…Не я, а Оуэн.*
Оуэн покачал головой, поправляя свои мысли.
В последнее время он начал путаться.
Словно он действительно стал Оуэном, оказавшись запертым в его теле.
Иногда ему казалось, что он и есть тот самый Оуэн с самого начала.
— Луи молод и незрел.
К счастью, Люсия, похоже, не заметила внутренней борьбы Оуэна и ответила естественно.
Оуэн направил разговор, побуждая её продолжить.
— Он определенно так выглядит.
— Он еще совсем юн. Ему даже нет двадцати. Девятнадцать лет.
Благодаря этому Люсия снова начала рассказывать о разных вещах.
Оуэн внимательно слушал её истории, но не мог отделаться от мыслей о своем нынешнем состоянии.
Он ничего не мог с этим поделать.
Панорамные видения, которые начали появляться после охотничьего соревнования, становились всё чаще.
— Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста, открой дверь, мама…
Звук эхом отдавался в его ушах.
Это было видение, которое он уже видел раньше.
Должно быть, это еще одно воспоминание Оуэна.
— Пожалуйста…
Когда он вспомнил это?
Казалось, это пришло на ум, когда он увидел дверь в том воспоминании.
— Я сделал плохо. Я больше так не буду. Я буду слушаться всего, что говорят мама и папа.
Комната была холодной и тесной — чердак.
Родители Оуэна сурово наказывали его всякий раз, когда он шел против их воли.
Они не стеснялись бить его, а если этого было недостаточно, запирали и оставляли голодным на целый день.
Столкнувшись с насилием и пренебрежением, у ребенка было мало выбора.
— Оуэн.
Голос из реальности прорвался сквозь воспоминания.
Голос Люсии вернул его в настоящее.
Расфокусированный взгляд Оуэна прояснился.
— Ты выглядишь неважно, ты в порядке?
В поле зрения появилось обеспокоенное лицо Люсии.
Оуэн естественно улыбнулся ей.
— Я просто вспомнил кое-что, о чем нужно было подумать.
— Вот как?
Люсия выглядела озадаченной, но кивнула. Когда она повернула голову вперед, Оуэн протянул руку и взял её за руку.
Люсия переплела свои пальцы с его.
— Да.
Он чувствовал себя виноватым из-за того, что скрывал секреты от Люсии, но у него не было выбора.
Он не мог сказать ей правду — что того Оуэна, по которому она тосковала, здесь больше нет.
Поэтому ему приходилось решать эту проблему самостоятельно.
Проблема была в том, что он понятия не имел, как это сделать.
*В чем причина этого?*
Более того, он до сих пор не знал, почему происходит этот феномен.
Иногда это пугало его.
Он боялся, что может полностью погрузиться в воспоминания Оуэна и в конечном итоге действительно поверить, что он и есть Оуэн.
К счастью, его собственные воспоминания были такими же яркими, как и воспоминания Оуэна, поэтому это случалось нечасто. Но кто знает, что может произойти со временем?
Даже сейчас он почти бессознательно думал в таком ключе.
— Ах.
Погруженный в свои мысли, Оуэн продолжал поддерживать разговор с Люсией, пока они шли к главным воротам особняка.
***
Затем Люсия увидела того, кого надеялась избежать.
— Прибыл герцог Вердун.
Это был герцог Эдельт, её отец.
— Да, Люсия пригласила меня, вот я и приехал.
— Понимаю. Это хорошо. Есть кое-что, о чем я хотел бы вас спросить.
И ожидания Люсии оправдались.
Герцог Эдельт без колебаний сразу перешел к теме помолвки.
— Люсия недавно сказала мне, что состоит в отношениях. Итак, когда вы планируете помолвку?
*О боже.*
Люсия вздохнула от прямоты отца, который без всяких предисловий перешел к главной теме.
Не только Люсия отреагировала подобным образом.
Дворецкий и слуги, сопровождавшие герцога Эдельта, также выразили обеспокоенность и смятение.
— Вы спрашивали Люсию?
Вопреки их встревоженной реакции, Оуэн оставался спокойным.
Его голос был не просто спокойным, а резким, когда он переспросил.
— Конечно, спрашивал.
— Это облегчение. Потому что, если бы вы не уважали её желания, даже если бы вы стали моим тестем, я мог бы передумать.
Улыбка Оуэна криво искривилась.
Его косая усмешка была довольно пугающей.
Это было явное предупреждение.
— Что вы имеете в виду?
— Именно то, что слышите. Итак, что ответила Люсия?
Поскольку герцог Эдельт выглядел растерянным, Оуэн продолжил допрос.
Люсия наблюдала за сценой с некоторым удивлением.
Она впервые видела своего отца таким ошеломленным и впервые видела, чтобы кто-то зашел так далеко в давлении на него.
— Она сказала, что еще слишком рано.
К счастью, герцог Эдельт не стал лгать.
Оуэн решил считать это единственным искупительным качеством герцога.
— Тогда почему вы спрашиваете меня об этом?
Этот обмен репликами был похож на битву нервов.
В конце концов, герцог Эдельт промолчал.
Он, казалось, вспомнил свой предыдущий разговор с Оуэном и не смог заставить себя сказать что-то еще.
Спустя некоторое время он тяжело вздохнул и спросил:
— У вас есть намерения?
— Если вы до сих пор мне не верите, я не вижу причин, по которым должен давать вам ответ.
— Дело не в том, что я вам не верю. Просто, похоже, нет причин откладывать помолвку, вот я и спросил.
— В любых отношениях необходимы взаимное согласие и договоренность. Более того, как отец Люсии, разве вы не должны уважать её желания?
Несмотря на ответ Оуэна, герцог Эдельт нахмурился, словно не понимая.
Однако он больше ничего не сказал и кивнул.
— Я понимаю намерения герцога Вердуна. Раз уж вы, кажется, заботитесь о моей дочери, я буду исходить из того, что у вас есть намерения относительно помолвки и брака, даже если на это потребуется время.
Оуэн не ответил на слова герцога Эдельта. Он просто повернулся к Люсии и встретился с ней взглядом.
Когда их глаза внезапно встретились, Люсия повернула голову.
Когда его взгляд упал на неё, Люсия улыбнулась и слегка кивнула.
Это был знак согласия.
Оуэн, сразу всё поняв, улыбнулся в ответ, прежде чем наконец ответить герцогу Эдельту.
— Давайте так и сделаем.
Коротко попрощавшись, герцог и Оуэн повернулись друг к другу спиной.
Перед уходом герцог сказал Люсии зайти в его кабинет.
Люсия догадывалась, о чем пойдет речь, поэтому без колебаний последовала за Оуэном.
Она планировала проводить его.
У неё еще было время зайти в кабинет отца после того, как она попрощается с Оуэном.
Вероятно, это будет просто очередная порция нотаций по поводу сегодняшних событий.
— Оуэн, увидимся на следующей неделе.
Сказала она, когда он садился в карету, и Оуэн улыбнулся ей в ответ.
— Да, увидимся.
— Хорошо.
Люсия смотрела на черную карету, пока та полностью не исчезла из виду, прежде чем развернуться.
Войдя в особняк Эдельт, она увидела Луи, неловко стоявшего на первом этаже.
— Ты.
Его карие глаза были полны недовольства и обиды, что наводило на мысль, что всё пошло не по его плану.
Честно говоря, она хотела проигнорировать его и пройти мимо, но сегодня у неё было хорошее настроение благодаря Оуэну, поэтому она решила потакать ему.
— Мне снова вызвать учителя этикета?
— О какой ерунде ты сейчас говоришь?
— Обращаться к старшему дворянину на «ты» — это то, что делает только чернь.
— Чернь? Ты только что сказала всё, что хотела?
Поскольку Луи, который тоже был вспыльчивым, начал закипать, Люсия пренебрежительно махнула рукой, выглядя раздраженной.
— Итак, что ты хотел сказать? Говори.
Когда она спросила, Луи плотно сжал губы.
Затем он уставился на неё со злобным видом, который она видела ранее у озера.
— Ты раскрыла меня, всё из-за тебя.
— Раскрыла что?
Люсия нахмурилась из-за его комментария, вырванного из контекста.
Луи, кипя от гнева, ответил:
— То, что ты сказала у озера.
— О, ты о том, что ты встречаешься с дочерью барона?
— …! Почему ты так громко об этом говоришь?
Её сводный брат подпрыгнул и закричал.
Люсия покачала головой, глядя на своего наивного младшего брата, и ответила легко:
— Ты же сказал, что тебя уже поймали. Почему ты так боишься? Разве не это ты имел в виду, когда сказал, что отец узнал?
— …Да.
Его голос звучал довольно мрачно.
Неудивительно.
В отличие от Люсии, Луи получил подобие «семейной любви» от их родителей, но это было только в сравнении с Люсией.
Их обращение с ним всё еще было суровым по обычным меркам.
Они давили на него, требуя быть холодным и безжалостным наследником, хотя он был еще ребенком.
Луи, вероятно, обижался на Люсию, потому что она казалась свободной от таких бремени.
— Они велели тебе расстаться с ней, не так ли?
— Да…
Поскольку это было то, чего она ожидала, Люсия не почувствовала никаких особых эмоций.
Ну, она была немного разочарована.
Она хотела увидеть реакцию герцога и герцогини Эдельт, если бы их драгоценный сын женился на дочери из семьи низкого барона.
— Так почему ты говоришь мне об этом?
На этом всё.
Почему Луи, который не был близок с ней и даже ненавидел её, рассказывал ей это?