─ Си-ди, сколько же тут диких кроликов! ─
Много? Да ни капли не много!
В заплечном коробе Цинь Цзяньго лежало всего-то пять кроликов, один фазан да с десяток яиц диких птиц.
Но улов сегодня и правда выдался знатным…
Над дикими кроликами, которых отроду никто не промышлял облавами, здесь можно было только плакать от изобилия: духовным взором он обнаружил аж сорок пять ушастых, восемь фазанов и больше тридцати яиц.
─ Братик Си, Сяоцзю хочет зайчатинки. ─
─ Сяоцзю, сегодня вечером будем есть фазана, завтра утром – яичницу, а одного кролика оставим вам на потом. ─
─ Си-ди, может, отнесешь всё это сразу на завод? ─
Всё это добро предназначалось для заготовок по линии предприятия; если оставить фазанов, кроликов и яйца дома, набежало бы товара рублей на пять.
─ Ничего страшного, третья сестра, завтра я еще добычи принесу. ─
─ Но… это же всё деньги! ─
─ Третья сестра, за деньги можешь не переживать. Я скупаю по дешевке, а в городских цехах дичь нынче в дефиците, закупочные цены там высокие – я в убытке не останусь, еще и заработаю. ─
─ Ну ладно, раз в убытке не будешь… ─
Третьей сестре едва исполнилось восемнадцать, она еще не умела просчитывать каждый шаг так мудро, как старшая с второй.
Из-за замкнутого образа жизни она, как и остальные младшие сестрицы, знала лишь одно: делай свою работу, дают поесть – ешь, не дают – сиди голодной наравне со всеми.
Совсем иначе дело обстояло со старшей и второй.
Особенно после смерти дяди Циня, когда Цинь Цзяньго был еще слишком мал и не мог нести на себе всю тяжесть быта – им двоим пришлось взвалить дом на плечи, учиться бережливости и вести дела с деревенскими.
─ Третья сестра, а ты умеешь разделывать птицу? ─
Старшая еще не вернулась, наверняка снова повела девчонок копать съедобные коренья и травы. По заведенному порядку старшая четверка по очереди сторожила дом, готовила стряпню и присматривала за малышкой Сяоцзю.
…
Ладно, раз молчит – значит, не умеет.
При живом дяде Цине стряпней занимались старшие, а остальные сестры тем временем упражнялись в боевых искусствах.
─ Си-ди, а ты можешь меня научить? ─
Вчера Сия просила научить ее чистить рыбу, сегодня третья сестра просит показать разделку птицы. Неужели прежний владелец всё это умел, только в памяти ничего не осталось?
─ Ха-ха-ха, да твой братик и сам ни черта не умеет! ─
Цинь Цзяньго с абсолютно честным видом выдал готовый ответ, а заметив погрустневшую физиономию третьей сестры, тут же добавил:
─ Зато я умею варить похлебку, давай лучше наварим супа. ─
Пока третья сестра вместе с Сяоцзю разводили огонь, Цинь Цзяньго принялся за томатный суп с яйцом – оставалось только дождаться возвращения старшей, чтобы та свернула шею фазану.
Дело нехитрое, главное – с солью не прогадать.
Правда, держа в руках спелые помидоры и вспоминая, что стоят они нынче всего по две копейки за цзинь, он задумался: а не припрятать ли в пространстве немного свежих овощей?
Сестрицам нужно сбалансированное питание.
Пока никто не видит, можно найти сколько угодно отговорок для объяснения их появления, да и места в пространстве хватит – если отвести треть под запасы, пара-тройка тысяч цзиней поместится без труда.
─ Ой, сегодня опять будет мясо! ─
Шестая сестра, завидев в коробе тушки кроликов, пришла в такой восторг, что бросилась на шею Цинь Цзяньго, вовсю горланя от радости.
─ Угу-угу, шестой сестре достанется больше всех мяса. ─
Цинь Цзяньго с умилением взглянул на исхудавшее личико девчушки, крепко кивнул и чмокнул ее в макушку.
─ Хи-хи… опять мясо! ─
─ Ой, кролики, фазан и еще яйца! ─
─ Хи-хи, у Ция аж слюнки потекли. ─
─ Четвертая сестра, я же так давно мяса не ел. ─
─ Позавчера же крольчатину ели, вчера – рыбу. ─
─ Хи-хи, я забыла, дай хоть вспомнить вкус. ─
─ Ни за что, это Си-ди принес на сдачу государству. ─
─ А… так это не для дома? ─
…
Шум, гам, не спрашивайте, почему раскалывается голова – это старшая сестра со всеми остальными наконец заявилась домой.
─ Старшая сестра, давай сегодня сготовим тушеного фазана по-красному. ─
─ Но… тогда в отчете одной птицы не досчитаются, как быть? ─
─ Старшая сестра, по бумагам проходит только то, что я сдал в заготовительный пункт. Пока дичь не на заводе, она наша, домашняя. ─
─ Си-ди, давай лучше всё сдадим на завод, выручим денег. ─
Вчерашний день немного прояснил для нее ситуацию: заготовитель не только получает жалование, но и имеет право на надбавку с перепродажи товара, однако кто же ест мясо каждый день? Даже деревенские богатеи-землевладельцы в прежние времена себе такого не позволяли.
─ Старшая сестра, из-за одной-двух тушек мы в убыток не уйдем. ─
─ Но ведь сколько зерна на них можно выменять! ─
─ Зерно зерном, а мясо тоже должно быть на столе, иначе как я вас всех откормлю, чтобы вы у меня округлились и порозовели? ─
Цинь Цзяньго снова с жалостью посмотрел на чумазые лица сестриц.
─ Тьфу! Сейчас и досыта наесться – уже великое дело. ─
─ Раз вчера решили, значит, решили: хозяйством заправляю я, сестер поднимаю я. Что в доме есть – то и готовим, голодными больше никто не останется. ─
Цинь Цзяньго безапелляционно оборвал старшую сестру.
Сытно наесться – это по-вашему предел мечтаний?
Обязательно нужно есть досыта мяса и питаться как положено.
─ И вообще, старшей и второй сестре пора учить остальных: такие большие девки, а до сих пор не умеют ни птицу зарезать, ни рыбу почистить. Замуж повыходят – голодом мужей морить станут? ─
─ Тьфу-тьфу-тьфу, третья сестра вообще замуж не собирается! ─
─ Угу-угу, Сяоя тоже не пойдет. ─
─ Братик Си, и Седьмая не пойдет замуж. ─
─ И я… я тоже никуда не пойду. ─
─ Братик Си, неужели ты бросишь Сяоцзю? ─
…
Господи, опять этот гвалт, голова раскалывается…
─ Ишь чего удумали, тунеядки избалованные! Берите пример со старшей сестры: кто не научится – замуж выдам в первую же встречную деревню! ─
─ Братик Си, я буду учиться! ─
─ Восьмая тоже будет учиться, ни за что не брошу братика Си! ─
─ Братик Си, я тоже научусь… ─
…
О боже, они что, никогда не замолчат?
─ Учитесь все, все до одной! Умение стряпать по крайней мере избавит меня… то есть позволит вам не подохнуть с голодухи. ─
Цинь Цзяньго вовсе не улыбалась перспектива работать домашним поваром для этой оравы.
─ Старшая сестра, от диких кореньев одни расстройства желудка да понос. Я буду время от времени наведываться в город, свежих овощей в доме отныне хватит, больше не водите сестер копать бурьян. Хотя, раз дома делать нечего, пусть продолжают тренировать тело, а в свободное время плетут корзины. ─
─ Разве корзины можно продать? ─
Ивовых прутьев вокруг полно на любых холмах, а если поискать – найдется и бамбук, недостатка в сырье точно не предвиделось.
В деревнях плели короба исключительно для собственного обихода.
Но раз Цинь Цзяньго собирался использовать их в больших объемах, нельзя же брать товар из воздуха – можно сослаться на сдачу заводу и заставить сестер плести корзины дома.
─ Я спрашивал в отделе заготовок, берут. ─
─ Почем штука? ─
Почем они там… вещь, конечно, копеечная, но нельзя же сбивать девчонкам энтузиазм.
─ По пятьдесят кофенек за штуку. ─
У Цинь Дая заблестели глаза: дикие коренья ничего не стоили, и сдать их было некому, а за один короб давали столько, что хватило бы на целый цзинь свинины. Если все восемь сестер… ну, не считая маленькой Сяоцзю…
Если вдвоем-втроем они смогут за день делать по два короба…
─ Хе-хе… один юань в день, в месяц целых тридцать выйдет, это побольше, чем Си-ди на заводе зарабатывает! ─
─ Старшая сестра, старшая сестра, я уже перья с птицы ободрала! ─
─ Ой… чего это старшая сестра во весь рот улыбается? ─
─ Наверное, по курятине соскучилась. ─
─ И я соскучилась… ─
…
Хе-хе, судя по физиономии старшей сестры, она уже замечталась о плетении коробов и будущих больших барышах.
─ Старшая сестра, очнись! Сначала сготовь курицу, потом будешь мечтать. ─
─ Тьфу на тебя, неужели и впрямь на заводе скупают? ─
─ Скупают, только не болтай об этом лишнего. ─
─ Да я что, глупая, чужим такую лазейку отдавать? ─
─ Берут только у нас в заготовительном отделе. Как наплетете, я сам отвезу на завод. ─
─ Ну ладно, завтра же пойдем нарезать ивовых прутьев. ─
Старшая со второй сестрой, оживленно переговариваясь и разделывая мясо, принялись строить планы на завтрашнюю заготовку лозы.
─ Суп с яйцом готов, а кашу варить будем? ─
─ Третья, а кукурузные лепешки напекла? ─
─ Напекла целый ушат, только Си-ди запретил замешивать чисто на кукурузной муке, велел пополам с пшеничной разбавить. ─
─ Ой, ну и транжирство же! ─
─ Си-ди говорил, что чистая кукурузная мука в горле застревает, есть невозможно. ─
─ Разве так хозяйство ведут? Впредь Си-ди пусть ест белые булочки, а мы обойдемся кукурузными. ─
─ Старшая сестра, я не могу выделяться среди всех. ─
─ Си-ди, видал ты где-нибудь людей, которые каждый день белую муку едят? У всех в домах либо кукуруза, либо сушеный батат! ─
─ Поглядите на ваши лица – одна сплошная желтизна от недоедания. ─
─ Перестанем есть сорняки – и лица посветлеют. ─
─ Да и в кукурузной муке никакой особой пользы. ─
Цинь Цзяньго бормотал себе под нос, понимая, что переубедить старшую сестру – задача почти невыполнимая: в те времена зерно ценилось на вес золота.
─ Сестра просто боится деревенских глаз. ─
─ Старшая сестра, всё равно ведь никто чистый белый хлеб не ест, а мы не будем выделяться – смешаем пшеничную с кукурузной мукой напополам, снаружи и не поймешь ничего. ─
─ После потери памяти ты совсем разучился вести хозяйство. ─
То ли согласилась старшая сестра, то ли нет, но она отвернулась и продолжила стряпню. Когда тушеный фазан был готов, у младших сестер едва слюнки на пол не капали.
─ Ха-ха, вот это жизнь! ─
Как же ему хотелось захватить старшую сестру на охоту: личный повар в диких условиях – вещь поистине незаменимая.
─ Тьфу, транжира ты непутевый. ─
─ Хе-хе, на десятерых всего одна курица, так, душу отведать мясного вкуса. Завтра оставим кролика, продолжим пиршество. ─
─ Ой, ну так нельзя! ─
─ Старшая сестра, раз я здесь хозяин и батя в доме, значит, сестры будут есть мясо каждый день. ─
─ Си-ди, оглянись на деревню: кто здесь лакомится мясом чаще раза в месяц? Чтобы есть мясо ежедневно – так даже столичные чиновники в Сицзючэне не живут. ─
─ Ну и пусть не живут, а мы будем! ─
В конце концов, благодаря жесткому напору Цинь Цзяньго и поддержке младших сестричек, Цинь Дая была вынуждена смириться и с наполовину пшеничным хлебом, и с ежедневными мясными блюдами.
─ Братик Си, а завтра снова будут яйца? ─
─ Будут! Каждое утро по яйцу на человека. ─
Завтра утром схомячат десяток, благо в запасе оставалось еще больше двух десятков яиц – на пару дней хватит, а там глядишь и в птичьих гнездах на деревьях поживиться удастся, птичьи яйца ведь тоже яйца.
─ Си-ди, а если яйца продать, то… ─
─ Никаких «если», сестры как раз в том возрасте, когда растут, питание должно быть на высоте! ─
Не дожидаясь ответа старшей сестры, Цинь Цзяньго отмахнулся. Глава дома здесь он, мнения выслушать можно, но принимать решения – его прерогатива.
─ Ладно тебе, старшая сестра, у Си-ди есть работа, да и мы сами сможем плести короба на продажу, семейный бюджет поправим. ─
Вторая сестра вздохнула и попыталась успокоить старшую.
─ Дело же не только в деньгах. Парню еще жениться надо, потом свою семью заводить, детей кормить. ─
─ Хе-хе, не хватит денег – продам вас всех. ─
Цинь Цзяньго с напускной хитрецой уставился на Сяоцзю.
─ Братик Си, я ничего не стою. ─
─ И я ничего не стою. ─
─ А вторая сестра ценная, за нее целый мешок зерна дадут! ─
…
─ Стойте-стойте, погодите галдеть. Вторая сестра за мешок зерна – это как понимать? ─
Услышав слова Восьмой, Цинь Цзяньго на миг замер.
─ Сегодня, когда копали зелень, встретили тетку Ван, она сказала, что Ван Мацзы с восточного конца деревни положил глаз на вторую сестру и готов дать за нее калым в двадцать цзиней кукурузной муки. ─
─ Тьфу! Восьмая, ты что несешь? ─
Двадцать цзиней кукурузной муки за вторую сестру!
Этот Ван Мацзы явно с дубу рухнул.
─ Си-ди, сейчас везде такие калымы. ─
─ Да это же чистое издевательство над человеком! ─
─ Девчонки в поле много трудодней не зарабатывают, дома съедают больше, чем приносят, так что калым обычно ровно в двадцать цзиней кукурузы, никто ни над кем не издевается. ─
Черт побери, так и подмывает забрать сестер с собой в другое время… ─
Тьфу-тьфу, обратно в будущее, продавать их там за деньги.
Ха-ха-ха…
─ Старшая сестра, а что вторая думает? ─
─ Твоя вторая сестра, само собой, против. Мы пару раз сталкивались с этим Ван Мацзы на прополке – рябой весь от оспы, за сорок лет перевалило, ленивый донельзя, да еще и местный хулиган. ─
─ Ишь губа не дура, лезет как жаба на лебедя! Если он еще хоть раз к вам пристанет – бейте до полусмерти. ─
Пусть сестры пока еще не набрали форму после недоедания…
Но годы тренировок в акробатике и кунг-фу не прошли даром, кое-какие навыки у них имелись, а толпой они любого сопляка за пояс заткнут.
─ Си-ди, разве можно человека до увечий бить? ─
─ Ничего страшного, в наши дни без твердого характера не выжить. К тому же, раз мы наладили отношения с домом старосты, за нами теперь тоже кое-что стоит, если что – бегите жаловаться Второму дедушке. ─
В доме полно девчонок, и Цинь Цзяньго опасался оставлять их одних во время своих вылазок за добычей.
Пусть все они чермакомазые…
Но человеческую подлость недооценивать не стоило никогда.
Особенно в эту раннюю послереволюционную пору всеобщего правового невежества: опозоренной в деревне девушке часто некуда было податься, и кроме петли или колодца оставалось лишь идти замуж за собственного обидчика.
Когда сестры наконец умылись и разошлись по постелям,
Цинь Цзяньго вновь приступил к своему излюбленному занятию по истреблению комаров.
Хоть хижину и окуривали полынью, кровопийц это не останавливало – свежая человеческая кровь манила их слишком сильно. Прошлой ночью он выловил больше сотни.
Нынче вечером следовало сначала зачистить двор, а уже потом возвращаться в комнату.
Пусть комары и мелки, мясо есть мясо, но жарить из них отдельное блюдо Цинь Цзяньго пока не планировал.
─ Как же хорошо быть детьми, никаких забот. ─
Цинь Цзяньго взглянул на Сяоцзю: та сладко посапывала вповалку со всеми, ни капли не страдая от насекомых.
И впрямь, при таком количестве детворы
уход дяди Циня сделал их жизнь на удивление простой: старшие сестры с семи-восьми лет привыкли стряпать, а остальные с раннего утра тренировались крутить сальто и показывать трюки.
Все сестрицы прекрасно знали, что они сироты.
Держались друг за друга крепко, не завидовали и не мелочились, сохранив на удивление чистый и простой нрав.