Первый министр Хань Цао издавна славился умением скрывать эмоции на лице – в душе у него бушевали бури, а лицо оставалось гладким, как зеркало озера.
Но сейчас он поистине не мог сдержать гнева, и его лицо мгновенно помрачнело, как вода в темной туче.
Этот ублюдок взял столько денег, обещал все как надо, а наотмашь предал их прямо посреди аудиенции в тронном зале.
Как человек может… может быть до такой степени бесстыдным!
И ведь он правитель целой страны, как можно так вероломно нарушать слово?
Однако слова Чэнь Шао были сказаны слишком красиво, за ними стояла высшая правда и нравственная высота.
Все эти речи о том, что сын неба защищает рубежи, а государь погибает вместе со своими алтарями духов земли и злаков, не оставляли ему никаких возможностей для возражений.
Раз уж сам сын неба не боится смерти, то если какой-то сановник продолжит раскрывать рот…
Его самого пригвоздят к позорному столбу и утопят в плевках ученых мужей со всего света.
К тому же Чэнь Шао говорил слишком неторопливо, рассуждая о том, что нужно во всем следовать указаниям императора…
Он замуровал все пути к отступлению, и гнев было некуда излить.
Оставалось лишь исступленно бесноваться про себя: «Мелкий ублюдок, взял деньги и дела не сделал!»
Погоди, этот подарок обойдется тебе дорого!
Вдовствующая императрица и Юйвэнь Хуагу тоже выглядели не лучшим образом.
Они ведь тоже выступали за переселение на юг.
Почему клан Юйвэнь обладал таким могуществом? Именно благодаря военной силе.
Если же растерять в боях все те войска, что были у них в руках, тогда им действительно наступит полный конец.
─ Моя речь закончена, кто за, кто против?
Чэнь Шао и вовсе не дал им возможности высказаться.
Тут же заговорив снова:
─ Раз никто не против, значит, решено.
─ Те, кто хочет уйти, могут немедленно собрать имущество, взять жен, детей и домочадцев и среди ночи бежать из города – я не стану задерживать.
─ А те, кто останется и уходить не желает, пусть занимаются своими делами на своих постах и изо всех сил готовятся к войне!
─ Басшум!
…
Иероглиф «выгода» несет на себе нож, иероглиф «польза» обагрен кровью.
В мире не бывает вечных врагов, бывают лишь вечные интересы.
Хотя у Хань Цао и оставалась заноза в сердце из-за клана Юйвэнь, перед лицом общих интересов
эти двое все же вновь сошлись вместе.
─ Первый министр Хань, что за чертовщина тут творится!
У Хань Цао и без того было полно злости на душе, а услышав в его тоне упрек, он сразу же пришел в ярость.
─ Великий полководец это меня допрашивает? Разве не вы все вместе вынашивали план посадить его на императорский престол?
─ Твою мать, Хань Цао! Хватит тут ворошить прошлое, ты ведь тоже давал на это согласие.
И впрямь, восшествие Чэнь Шао на престол было результатом долгих раздумий их троих.
Теперь же казалось, что этот парень словно сплошь состоял из упрямых костей и не поддавался управлению.
─ Ладно, раз уж все случилось, толковать об этом бесполезно. Сейчас важнее всего другое: что делать?
Хань Цао произнес суровым голосом:
─ Столицу нам точно не удержать, а великие земли Даянь нельзя дать погубить в наших с вами руках.
─ Переселение на юг по-прежнему остается наилучшим выбором. Передохнем и накопим силы за несколько лет, а затем замыслим северный поход – это все еще лучший план из всех возможных.
Юйвэнь Хуагу хлопнул себя по бедру: «Кто бы спорил! Но что теперь делать? Он уже поставил нас перед свершившимся фактом!»
─ А вот это еще бабушка надвое сказала!
Хань Цао холодно усмехнулся: «Разве можно позволять ему единолично решать дела такой важности, когда речь идет о выживании или гибели государства?»
─ Сегодня мы с вами тоже устроим давление на императора.
─ Давление на императора?
─ Именно так. Поднимем всех гражданских и военных чиновников к императорскому дворцу на колени – пока он не согласится на переселение, не встанем. И что он тогда сделает?
─ Слишком он загордился! Ему придется подчиниться! – в глазах Юйвэнь Хуагу вспыхнул свет.
Стоит признать, подобным давлением на монарха они занимались впервые, и ощущение было довольно захватывающим.
Если в будущем устроить еще и военный переворот, тогда жизнь великого полководца станет поистине совершенной.
Коленопреклонение сановников у дворца называлось смертельным увещеванием.
Это был самый доводящий императоров до головной боли способ давления на монарха во все эпохи и при всех династиях.
Если не согласиться, это значит пренебречь всеми гражданскими и военными чинами империи и стать врагом для каждого.
Разве сможет император вынести подобное?
…
Покои.
Напевая под нос мотивчик о нунчаках и только-только переступив порог, Чэнь Шао услышал, как в голове вовремя раздался голос системы.
[Дзинь! Побочное задание «Предотвратить переселение на юг» выполнено.]
[Дополнительно получена одна попытка розыгрыша. Крутить барабан – да/нет?]
─ Крутить!
Знакомая картина сияющего звездного неба вновь раскинулась в его сознании.
Среди бесчисленных звезд смутно вырисовывались силуэты императоров и полководцев.
Во дворец двое пили вино, как вдруг один из них швырнул кубок.
Могучий и доблестный муж за его спиной немедленно вытащил из-за пазухи императорский указ:
─ Получите указ покарать изменника Дун Чжо!
─ Старый вор, испробуй-ка алебарду Люй Бу!
О, Ван Юнь, Люй Бу, Дун Чжо.
Чэнь Шао смутно на что-то надеялся – лучше всего было бы вытащить навык Люй Бу.
Получить что-нибудь вроде [Непобедим в Поднебесной] или [Дяочань в объятиях] было бы весьма неплохо.
На худой конец сошел бы и [Силянский свирепый разбойник] авторства Дун Чжо.
[Дзинь! Поздравляем хозяина с выпадением карты полководца, получен ярлык: Бросить кубок как знак!]
Твою мать!
Так и знал!
Два грозных воина, а выпало именно это.
Старый ситу Ван Юнь.
Но в следующий миг…
─ Система, ну ты просто родной отец.
[Бросить кубок как знак: каждый брошенный кубок позволяет насмерть забить человека, а в худшем случае – по крайней мере искалечить его так, что он потеряет всякую способность к самостоятельной жизни.]
Кажется, не так уж плохо.
…
Дворец Куньнингун.
Вдовствующая императрица, Чэнь Шао, Хань Цао и Юйвэнь Хуагу собрались вместе.
Только вот атмосфера в этот момент стояла предельно давящая.
Евнух Вэй тихо докладывал об итогах обыска в резиденции Се Юна.
─ Обыск в особняке командующего Цзиньивэй Се Юна завершен.
─ Всего обнаружено около трех миллионов лянов серебра, а также бесчисленное количество антиквариата, картин, земельных актов и купчих на недвижимость; по грубым подсчетам, общая стоимость должна составить не менее пяти миллионов лянов…
Хлоп!
Вдовствующая императрица схватила чайную чашку и швырнула ее об пол.
─ Пять миллионов лянов!
Она была близка к тому, чтобы сойти с ума от гнева.
Выходит, то, что досталось ей самой, не составляло и малой доли его сбережений?
Какой-то императорский слуга оказался богаче собственного господина?
Это невыносимо!
Она дрожала всем телом от гнева, волосы ее встали дыбом от ярости.
─ Наше государство Даянь балансирует на краю пропасти, на продовольствие для личного похода императора-отца не удается собрать средств, а еще голодают десятки тысяч бедствующих людей!
─ А я день и ночь переживаю, ночами не смыкаю глаз и готова даже продать это фениксово платья, лишь бы пополнить государственную казну!
─ А он каков!
─ Пять миллионов лянов, пять миллионов лянов! Паршивый пес-слуга богаче государственной казны в десятки и сотни раз!
─ Просто переворот всех устоев!
Ого… – Чэнь Шао втянул в себя воздух.
Не зря она чемпионка дворцовых интриг, что за мастерство перевоплощения?
Вдовствующая императрица, у тебя-то в личной сокровищнице наверняка побольше будет…
Хань Цао действовал решительно – пришло время отрубить ящерице хвост ради спасения жизни.
Он глубоко поклонился вдовствующей императрице.
─ Прошу вдовствующую императрицу гневаться меньше.
─ Этот негодяй Се Юна предал императорскую милость, его казнокрадство и беззаконие не имеют прощения.
─ По мнению вашего слуги, если не искоренить такого паразита, не получится ни восстановить законы государства, ни унять гнев народа.
─ Следует немедленно снять его с должности, бросить в темницу и передать в министерство наказаний для сурового допроса, всю незаконно нажитую казну целиком обратить в доход государства, а семью сослать в действующую армию в качестве назидания остальным.
Вдовствующая императрица усмехнулась про себя – этот старый хрыч спешит откреститься.
Но Се Юн должен умереть!
Без его смерти не унять жгучую боль в сердце.
─ Первый министр рассуждает здраво, передайте мою волю: Се Юна сместить с поста командующего Цзиньивэй, немедленно бросить в тюрьму, предать суду трех палат, а все имущество конфисковать в казну.
Она вдруг что-то вспомнила и повернулась взглянуть на невозмутимого Чэнь Шао.
И с показным видом осведомилась:
─ Каково мнение императора на сей счет?
Чэнь Шао зевнул: ─ Мудрость вдовствующей императрицы безгранична, пусть все будет так, как она решит.
Мм, а он вполне понимает текущий момент.
Она довольно кивнула.
─ Се Юн отправлен в темницу, и место командующего Цзиньивэй освободилось.
─ Должность эта необычайная, пустовать она не может. Есть ли у двух уважаемых сановников подходящие кандидатуры?
Хоть Цзиньивэй сейчас и пришли в упадок, номинально они обладали огромными полномочиями по надзору за чиновниками всех рангов, а также обладали исключительными привилегиями на проведение расследований, арестов и допросов по всей цепочке.
Стоит дать им шанс, и они взмоют в небеса.
Эта должность была критически важной.
Оба ждали именно этих слов.
Юйвэнь Хуагу незамедлительно заговорил:
─ Вдовствующая императрица, командующий Цзиньивэй возглавляет личные войска сына неба, отвечает за оборону столицы, патрулирование и поимку преступников, и поручить это дело может лишь человек преданный и надежный.
─ Я выдвигаю своего недостойного сына Юйвэнь Чэньду.
─ Чэньду искусен в боевых искусствах, среди молодого поколения ему равных нет, а к двору он питает чистейшую и преданнейшую любовь.
─ Передать ему руководство Цзиньивэй подходит лучше всего!
Хань Цао холодно усмехнулся: «Великий полководец поистине не чурается родни при выборе достойных».
Юйвэнь Чэньду получил пощечину и до сих пор отлеживается в императорской лечебнице, а отправлять его командовать Цзиньивэй – это ли не повод для насмешек?
─ Старый слуга выдвигает второго принца Чэнь Шу.
─ Второй принц искусен и в гражданском, и в военном деле, полон сил и энергии, пользуется заслуженным авторитетом при дворе.
─ А главное, он – единокровный брат его величества, и то, что Цзиньивэй возглавит он, будет и законно, и справедливо, и позволит его величеству чувствовать себя спокойно.
Юйвэнь Хуагу пришел в ярость.
Кто при дворе не знал, что второй принц Чэнь Юн во всем поддерживает Хань Цао?
─ Пиздеж! Второй принц даже на поле боя не бывал и меча в руках толком не держал, а ты хочешь поручить ему Цзиньивэй? Первый министр Хань, ты что, хочешь превратить Цзиньивэй в Академию Ханьлинь?!
─ Генерал Юйвэнь заблуждается, командующему Цзиньивэй вовсе не обязательно лично бросаться в бой и рубить головы врагов, выстраивать стратегии в тиши кабинета – вот истинный путь.
─ Стратегии ты свои в жопу засунь…
─ Довольно!
Вдовствующая императрица помассировала виски.
Среди этих чиновников при дворе не было ни одного, кто давал бы ей душевный покой.
─ Вы оба – сановники, которым доверили малолетнего императора, оплоты империи, а устраиваете такую грызню, на что это похоже?
В этот момент спешно вбежал маленький евнух с докладом.
─ Государыня, ваше величество, глава Шэнь просит о встрече.
В глазах вдовствующей императрицы блеснул свет – глава Шэнь появилась как нельзя кстати.
Хань Цао же и Юйвэнь Хуагу одновременно нахмурились.
Зачем это ей понадобилось являться?