Мир отомэ-интриг и панталонных революций сменился на другой. По крайней мере, так и должно было произойти. Я очутился в величественном холле, отделанном тёмным деревом и гобеленами с изображением магов, побеждающих различных мифических (и не очень) существ. В воздухе пахло старыми книгами, пылью веков и лёгким, едва уловимым ароматом озона – верным признаком активно практикуемой магии. Это была знаменитая Архимагическая Академия Арканума, или, как её называли студенты, «Шарага Неведомой Хуйни».
– Наш сегодняшний подопечный – Алексей Вундеркиндов, – прозвучал в голове голос Боба, как всегда, источающий вселенскую скуку. – Перерожденец с Земли. При жизни был, кажется, победителем всех олимпиад по физике и математике. Считает, что магия – это просто ещё одна система законов, которую он легко освоит и «оптимизирует». Поступил в академию с высшими баллами, уверен, что через год станет лучшим выпускником за всю её историю. Цель – постичь «истинную суть магии» и, возможно, написать пару монографий на эту тему. А ещё он втайне мечтает запатентовать «Теорию единого магического поля» и номинироваться на Нобелевскую премию, если тут таковую учредят.
Я усмехнулся. О, это был мой любимый типаж! Самонадеянный всезнайка, которого ждёт очень болезненное столкновение с реальностью. Особенно когда эту реальность немного «подправлю» я.
– Звучит как вызов его системе ценностей, Боб, – заметил я. – Думаю, его научные методы здесь дадут сбой, особенно если сопроводить их хорошей дозой абсурда.
Алексей, или просто Алекс, как он предпочитал себя называть (считая, что это звучит более «прогрессивно» и соответствует его будущему научному статусу), как раз направлялся на свою первую лекцию – «Основы боевой магии». Вёл её профессор Громобой – суровый, одноглазый ветеран магических войн, чья репутация устрашала даже старшекурсников. Алекс же шёл с видом человека, собирающегося прослушать скучную вводную лекцию, содержание которой он уже вызубрил по учебникам и даже нашёл в них пару «неточностей».
Я решил начать с преподавательского состава. Профессор Громобой был идеальной мишенью. Я скользнул в его сознание, когда он входил в аудиторию, грозно оглядывая первокурсников.
– Итак, салага-а-аспиранты! – прорычал Громобой (я) своим обычным громоподобным голосом, но с неожиданной ноткой… отеческой заботы? – Сегодня мы изучим основы самообороны от… навязчивых предложений вступить в финансовую пирамиду!
Алекс удивлённо моргнул. Финансовые пирамиды? Этого точно не было в учебнике «Фундаментальные принципы боевой магии», даже в расширенном издании с комментариями архимага Занудуса.
– Представьте, – продолжал Громобой (я), расхаживая перед классом, – на вас нападает враг и начинает сулить золотые горы! «Вложи всего один золотой – получишь сто!», «Приведи двух друзей – и станешь магистром ордена Золотого Тельца!». Что делать? Как отразить эту атаку на ваш кошелёк и здравый смысл? Ответ прост – «Заклятие непреодолимого скепсиса»!
Профессор продемонстрировал несколько сложных пассов руками, во время которых его единственный глаз вращался с пугающей скоростью, и произнёс замысловатую формулу, напоминающую бухгалтерский отчёт. В воздухе ничего не произошло, только слегка запахло серой и почему-то капустным супом.
– Эффект тонкий, но крайне действенный! – заверил Громобой (я). – Противник впадает в ступор от вашей финансовой грамотности и теряет волю к обогащению за ваш счёт! А теперь – «Щит занудных вопросов по договору»! Применяется, когда враг пытается всучить вам сомнительный артефакт с кучей мелкого шрифта в описании. Вы просто начинаете дотошно расспрашивать о гарантийных обязательствах, условиях возврата и наличии сертификата соответствия от гильдии гномов-артефакторов – и вражеский энтузиазм испаряется!
Алекс что-то яростно строчил в своём блокноте, пытаясь найти логику в происходящем и вычислить коэффициент полезного действия «Заклятия скепсиса». Его соседи по парте переглядывались с недоумением, пытаясь понять, не является ли это какой-то хитрой метафорой.
Лекция продолжалась в том же духе. Мы «изучили» «Проклятие внезапной забывчивости имени собеседника» (эффективно сбивает с толку при попытке установления доверительного контакта), «Заклинание непреодолимого желания обсудить погоду» (идеально для затягивания времени) и хит сезона – «Очарование бюрократической волокиты», после которого враги начинают требовать друг у друга справки, печати и три копии удостоверения личности, заверенные драконом.
– Профессор, – поднял руку Алекс, не выдержав, – а как же классические огненные шары, ледяные стрелы, силовые поля? Это же основы, описанные в древних трудах!
Громобой (я) сурово посмотрел на него своим единственным глазом.
– Молодой человек, огненные шары – это для тех, кто не умеет читать мелкий шрифт в договорах! Истинный боевой маг побеждает умом, хитростью и… знанием своих прав потребителя! А теперь задание на дом: разработать собственное заклинание категории «Бытовая магическая самооборона». Например, «Отпугивание дебилов путём демонстрации коллекции дырявых носков». Лучшая работа будет продемонстрирована на следующем занятии. Возможно, на мне, если вы убедите меня, что это безопасно и не нарушает моих гражданских свобод.
Алекс вышел с лекции в полном смятении. Его картина мира, где магия подчинялась строгим физико-математическим законам, дала первую серьёзную трещину, грозя обрушить всё здание его научного мировоззрения.
Следующим по расписанию было Зельеварение у профессора Фиалкиной – милой старушки, похожей на божий одуванчик, но известной своей рассеянностью и тем, что её кот Мурзик периодически «помогал» ей с ингредиентами, роняя в котлы всё, что плохо лежит, а иногда и то, что хорошо лежит, но плохо пахнет.
– Сегодня, деточки, – начала профессор Фиалкина (я был в ней) своим обычным тихим, мелодичным голоском, – мы будем готовить… знаменитое «Зелье истины»! Чтобы вы всегда могли отличить правду от… ну, от того, что говорит наш декан на собраниях. Главное – следовать старинному рецепту! Я его даже помню… почти…
Алекс, понадеявшись на свой аналитический склад ума и знание химии, решил, что уж с зельями-то он разберётся. Он приготовился записывать и анализировать каждый шаг.
– Итак, внимание, старинный рецепт! – провозгласила Фиалкина (я), торжественно разворачивая пожелтевший свиток (на самом деле, это была прошлогодняя упаковка от селёдки, но кто заметит?). – Читаю медленно, так что не перебивайте!
Она откашлялась и начала нараспев, слегка фальшивя:
«Сперва берём слезу грифона,
Затем – кружку пив… то есть, крови!
Драконьей чешуи немножко,
Семнадцать штук… э-э-э… картошки!
Перо павлина… или нет, совы!
И корень мандрагоры… для основы!
Щепотку лунной пыли… иль навоза?
Ведро воды… и чья-то… э-э-э… грёза!
Охапку снов… и зелье – просто класс!
Откроет правду всем оно сейчас!»
Алекс застыл с открытым ртом и ручкой наперевес. Слеза грифона, картошка, павлинье перо и… навоз? Это точно рецепт зелья, а не компоста для огорода декана?
– Профессор, – осторожно начал он, – а вы уверены в… правильночти ингредиентов? «Семнадцать штук картошки» и «чья-то грёза» звучат… несколько неортодоксально для зельеварения.
– Ах, деточка, – отмахнулась Фиалкина (я), – это же поэзия! Древние маги были такими романтиками! Главное – уловить суть! Итак, приступим! – Она начала метать в котёл всё, что попадалось под руку, комментируя свои действия. – Так, «слеза грифона»… у меня есть слеза моего кота Мурзика, он вчера очень расстроился, что я перепутала его любимую игрушечную мышку с моей старой шваброй. Думаю, по концентрации печали подойдёт! «Драконья чешуя»… ой, драконов давно не завозили, но есть чешуя от прошлогодней копчёной рыбы, почти то же самое, только пахнет сильнее! «Семнадцать картошек»… а у меня только две, зато какие крупные! Компенсируем качеством! «Перо совы»… Мурзик как раз линяет, вот его пух, он такой же мудрый, как сова, особенно когда спит! «Корень мандрагоры»… ну, это обычная морковка, только очень старая и сморщенная, почти как мандрагора, только оранжевая! «Лунная пыль»… а это что у нас? Ах, это просто пыль из-под шкафа, ведь она такая же древняя, как луна! «Чья-то грёза»… ну, я вчера видела очень интересный сон про танцующих бегемотов, думаю, его эманации ещё витают в воздухе! А «охапка снов»… давайте добавим немного этого… этого странного белого порошка, который я нашла за печкой. Его так сложно перестать нюхать!
В котле что-то забурлило, зашипело, выпустило клуб ядовито-жёлтого дыма с запахом рыбы, мокрых носков и несбывшихся надежд, а затем приобрело цвет крепко заваренного чая с подозрительными разводами.
– Готово! – радостно объявила Фиалкина (я). – Наше «Зелье истины»! Или, возможно, «Зелье с запахом (вероятно и вкусом) говна». А теперь, кто хочет первым узнать всю правду… о себе и окружающих? Чтобы проверить эффект, я, пожалуй, и начну! Я же профессор, мне положено быть примером!
Профессор зачерпнула ложку подозрительной жидкости и с видом мученицы науки проглотила. На мгновение её лицо застыло, глаза округлились, а потом она вдруг ударила себя по лбу и заявила:
– Ой, деточки! А я вам не говорила, что на самом деле я – тайный агент галактической конфедерации, посланный на эту планету с миссией изучить влияние магии на популяцию дождевых червей? И что мой кот Мурзик – это замаскированный андроид-переводчик с кошачьего на вселенский? А ещё я считаю, что профессор Громобой носит парик, потому что его единственный глаз на самом деле – скрытая камера, и он снимает реалити-шоу «Обучаю дебилов в академии магии»! И я тайно подливаю ему в чай слабительное перед важными совещаниями, потому что он очень смешно краснеет, когда ему нужно срочно выйти!
Аудитория замерла. Профессор Фиалкина, этот милый божий одуванчик, только что выдала такие секреты, что у некоторых студентов отвисли челюсти.
– А теперь ваша очередь, деточки! – хихикнула Фиалкина (я), протягивая котёл студентам. – Давайте узнаем друг о друге всю подноготную! Это так… сближает!
Несмотря на явные риски и специфический аромат зелья, любопытство (и моя незримая воля) взяло верх. Студенты по очереди пробовали зелье. И тут началось! (Не без моего вселения, конечно же)
– Я списал экзамен по трансфигурации, превратив собственные трусы в шпаргалку! – выпалил один.
– А я тайно подкармливаю привидение в подвале пирожками, и оно рассказывает мне сплетни о преподавателях! – призналась другая.
– Я считаю, что усы декана живут своей собственной жизнью и по ночам воруют печенье из буфета! – выкрикнул третий.
Очередь дошла до Алекса. Он с научным интересом (и долей превосходства, мол, «мои-то секреты останутся при мне, я же логик!») отхлебнул из ложки.
И вдруг… он вскочил на стол, принял позу оратора и громко, на всю аудиторию, заявил:
– А я считаю, что магия – это всего лишь плохо изученная физика, приправленная суевериями и некомпетентностью местных «специалистов»! Я уже разработал теорию, которая объясняет все магические феномены с точки зрения квантовой механики и теории струн, и как только я её опубликую, вся ваша хвалёная академия станет просто историческим курьёзом! И да, я считаю, что мантия профессора Громобоя пахнет старым сыром, а причёска профессора Фиалкиной напоминает гнездо очень жирной птицы! И вообще, почему никто не использует здесь логарифмическую линейку?! Это же так неэффективно, все студенты тут такие глупые!
В аудитории повисла мёртвая тишина, нарушаемая только сдавленным хихиканьем Боба в моей голове. Алекс сам не понял, как это из него вырвалось. Он покраснел до корней волос, ощущая на себе десятки ошарашенных взглядов. Его репутация «гения-всезнайки» только что получила сокрушительный удар и трансформировалась в репутацию «заносчивого клоуна с манией величия и полным отсутствием такта».
Но и это было не всё. Директор академии, Архимаг Аларик Мудрейший, славился своими эксцентричными нововведениями. Я решил помочь ему проявить эту черту в полной мере.
На следующий день, на общем собрании академии, Аларик (в котором, естественно, сидел я) торжественно объявил:
– Дорогие студенты и преподаватели! В целях укрепления корпоративного духа и развития навыков командной работы, я объявляю эту неделю «Неделей обязательных ритуалов»!
На огромном свитке, который развернули два младших мага, одетых в костюмы морских коньков (почему – никто не знал, но это тоже было частью «ритуала»), появился список:
1. Перед входом в любое помещение необходимо трижды прокукарекать и поклониться дверной ручке.
2. На лекциях разрешается отвечать на вопросы только после того, как студент исполнит короткий ритуальный танец своего факультета (каждый факультет должен был его срочно придумать).
3. Все официальные обращения к преподавателям должны начинаться с фразы: «О, мудрейший из носителей мантии и обладатель самого внушительного посоха…» (даже если у преподавателя не было посоха).
4. Каждый студент обязан ежедневно приносить жертву духу академии в виде одного зуба (какого именно– на усмотрение духа). Зубы складывались у подножия статуи основателя.
5. Запрещается использовать магию для перемещения по лестницам. Только ползком или на четвереньках, во славу великого архитектора лестниц.
Академия погрузилась в феерический хаос. Студенты, кукарекая и кланяясь дверным ручкам, исполняли нелепые танцы, прежде чем ответить на вопрос. Студенты становились всё более шепелявыми ввиду отсутствия зубов. Алекс, пытаясь сохранить остатки своего научного достоинства, ползал по лестницам, бормоча под нос про «неэффективность такого способа передвижения» и «нарушение законов эргономики». Обращение к профессору Громобою, который обладал весьма скромным посохом, каждый раз превращалось для Алекса в пытку: «О, мудрейший из носителей мантии и обладатель самого… э-э-э… компактного, но, несомненно, могущественного посоха…».
Даже библиотека не стала для Алекса убежищем. Тамошний хранитель, древний эльф по имени Эланор, под моим чутким руководством ввёл новые правила:
– Книги выдаются только тем, кто сможет убедительно доказать, что он не является книжным червём в человеческом обличье (доказательство заключалось в раздевании догола).
– За каждую повреждённую страницу – штраф в виде публичного чтения любовного романа о страсти между орком и гоблином с выражением и комментариями.
– Разговоры о погоде в читальном зале приравниваются к попытке вызвать элементаля дождя и караются принудительным прослушиванием лекции о классификации подвидов дождевых червей.
Алекс, пытаясь взять учебник по «Теории магических потоков», был вынужден пройти унизительную процедуру «античервивой идентификации», чем вызвал гомерический хохот у других «читателей» (и Боба, который уже не скрывал своего веселья).
Апофеозом стал выпускной экзамен по «Комплексной магической дисциплине». Когда студенты расселись по местам, готовые к сложнейшим теоретическим вопросам и практическим заданиям, в аудиторию вошёл директор Аларик (я) в сопровождении… хора говорящих сусликов-монахов, одетых в крошечные рясы и поющих псалмы на неизвестном языке.
– Дорогие выпускники! – торжественно объявил Аларик (я). – В связи с успешным завершением «Недели обязательных ритуалов», сегодняшний экзамен будет проходить в формате… коллективной медитации на тему «Поиск внутреннего суслика»! Вы должны погрузиться в глубины своего подсознания, найти там своего внутреннего суслика и наладить с ним диалог о вечном. Хор сусликов-монахов создаст необходимую атмосферу для глубокого погружения! Оценки будут выставляться по степени просветлённости ваших аур и гармоничности ваших вибраций с пением хора!
Алекс схватился за голову. Медитация? Внутренний суслик? С хором настоящих сусликов? Его научный подход к магии не предусматривал такого. Он попытался протестовать, ссылаясь на устав академии и здравый смысл, но его тут же прервал грозный взгляд профессора Громобоя, который уже принял позу лотоса и, кажется, успешно нашёл своего внутреннего суслика, судя по его довольному урчанию.
Экзамен превратился в сюрреалистическое действо. Студенты сидели с закрытыми глазами, пытаясь «вибрировать в унисон» с пением сусликов. Некоторые действительно впадали в транс, другие просто спали, третьи тихо хихикали. Алекс, доведённый до отчаяния, решил применить научный подход: он начал анализировать акустические характеристики пения сусликов и пытаться вычислить резонансную частоту своего «внутреннего суслика». Внезапно он почувствовал странное умиротворение и… начал тихонько подпевать хору на идеальном сусличьем языке, чем вызвал одобрительные кивки от сусликов-монахов и очередной приступ смеха у Боба.
– Ну что, Боб, – спросил я, покидая этот мир под звуки умиротворяющих сусличьих псалмов. – Кажется, наш Вундеркиндов не только постиг «истинную суть магии», но и открыл в себе новые, неожиданные таланты. И, возможно, найдёт своего внутреннего суслика.
– Это было… божественно, – голос Боба звучал так, будто он только что достиг нирваны. – Особенно хор сусликов. Это нужно запатентовать как лучший метод обучения. Теперь, Печёнкин, у меня для тебя кое-что особенное. Мир, где наш попаданец оказался в теле главного злодея. И он очень, очень старается быть хорошим. А мы ему в этом «поможем».
Я хищно улыбнулся. О, это был вызов. Превратить попытки исправиться в ещё больший фарс? С удовольствием. Бедный «исправившийся» злодей ещё не знал, что его ждёт встреча с настоящим злодеем.