После академических выкрутасов с говнозельем и поющими сусликами, я ожидал от Боба чего-то по-настоящему масштабного. И он не разочаровал.
– Наш следующий пациент, Печёнкин, – протянул его голос, когда я материализовался в мрачном, готическом тронном зале, увешанном черепами (кажется, декоративными, но кто их разберёт), – это Семён Пупочкин, бывший менеджер среднего звена, большой поклонник исторических романов и стратегий. Он переродился в теле Лорда Мортиса Ужасного, главного антагониста этого мира, за пять минут до того, как по канону его должен был свергнуть рыцарь в сияющих доспехах, сэр Ланселот Доблестный. Семён, естественно, в панике. Он знает весь сюжет и отчаянно пытается «исправиться», стать добрым, избежать плахи и, возможно, даже предложить Ланселоту выгодный бизнес-план по совместному управлению королевством.
Я оглядел Лорда Мортиса, то есть Семёна в его теле. Высокий, худой, с мертвенно-бледным лицом и горящими (от ужаса, а не от злобы) глазами. Он нервно теребил край своей чёрной мантии, расшитой серебряными скорпионами, и бормотал что-то про «необходимость срочной реформы налогообложения в пользу крестьян» и «гуманизацию пенитенциарной системы».
– Бедняга, – усмехнулся я. – Он пытается применить методы корпоративного управления к средневековой тирании. Это будет весело.
Первым делом Мортис решил собрать своих ближайших приспешников – Барона Кровопускателя, Графиню Ядовитую и Генерала Череполома – и объявить им о своём «преображении».
– Мои верные соратники! – начал Семён дрожащим голосом, стараясь придать ему властности. – Я… я осознал свои ошибки! С этого дня мы больше не будем сеять хаос и разрушение! Мы будем… э-э-э… нести добро и справедливость!
Приспешники переглянулись. Барон Кровопускатель задумчиво почесал свой шрам. Графиня Ядовитая изящно приподняла бровь. Генерал Череполом просто хрустнул костяшками пальцев.
Я решил им «помочь». Скользнув поочерёдно в их сознания, я заставил их отреагировать с неожиданным энтузиазмом.
– Гениально, мой Лорд! – пророкотал Барон Кровопускатель (я) его же хриплым басом. – Нести добро! Это так… неожиданно! Так коварно! Никто не будет этого ожидать! Мы застанем их врасплох нашей добротой! А потом, когда они расслабятся… ХА!
– О, мой повелитель, вы как всегда на шаг впереди! – промурлыкала Графиня Ядовитая (я) своим обычным соблазнительным голосом, но с нотками восхищения. – Справедливость! Какое изысканное оружие! Мы можем учредить «Суд Справедливости Лорда Мортиса», где будем судить наших врагов… по всей строгости наших новых, невероятно справедливых законов! Например, за неправильную парковку боевого грифона – пожизненное заключение в библиотеке с обязанностью переписывать ваши мудрые указы!
– Ур-ра-а! Добро! – рявкнул Генерал Череполом (я) его же туповатым, но громким голосом. – Мы построим для всех приюты! И больницы! А кто не захочет туда идти – мы их туда… э-э-э… добровольно-принудительно доставим! Для их же блага!
Мортис слушал их с ужасом. Его «верные» соратники восприняли его попытку исправиться как новый, ещё более изощрённый план по захвату мира. Он попытался их переубедить, но они лишь кивали с понимающим видом и предлагали всё более абсурдные способы «несения добра». Например, Барон Кровопускатель предложил ввести «налог на зломыслие», а Графиня Ядовитая – «обязательные курсы этикета для орков и гоблинов».
Тем временем, сэр Ланселот Доблестный со своей армией уже подходил к столице. Мортис, в панике, решил пойти на крайние меры – лично встретиться с героем и предложить ему мир. Он вышел за городские стены, безоружный, с белым флагом (сшитым наспех из простыни) и тщательно отрепетированной речью о «взаимопонимании и сотрудничестве».
Сэр Ланселот, увидев своего заклятого врага, идущего к нему с белым флагом, насторожился. Я решил «помочь» и ему. Вселившись в героя, я заставил его отреагировать… не совсем адекватно.
– Ах ты, коварный Лорд Мортис! – воскликнул Ланселот (я) своим обычным благородным, но сейчас слегка истеричным голосом. – Ты думаешь, я поверю в твоё раскаяние?! Это очередная твоя уловка! Ты хочешь усыпить мою бдительность, а потом ударить в спину! Но я не поддамся! Я вижу твой истинный план! Ты хочешь… ты хочешь… украсть рецепт моих любимых оладий от моей матушки! Но я не позволю! В атаку, верные рыцари! Защитим честь королевской кухни!
Армия Ланселота, ошарашенная таким приказом, но привыкшая подчиняться, с криками «За оладьи!» ринулась на безоружного Мортиса. Семён едва унёс ноги, проклиная всех главных героев и их «непрошибаемую тупость».
Следующим шагом Мортиса стала попытка завоевать любовь народа. Он решил провести «реформы». Первым делом – отменить самые драконовские налоги.
– С этого дня, – объявил он на городской площади, – налог на бороды отменяется! И налог на окна, выходящие на юг, тоже! Да здравствует свободное дыхание и солнечный свет!
Народ, привыкший к тирании Мортиса, отнёсся к этому с подозрением. Но я снова «помог». Вселившись в случайных горожан, я заставил их реагировать с бурным восторгом.
– Слыхали? Лорд Мортис отменил налог на бороды! – кричал какой-то сапожник (я). – Это же гениально! Он заботится о нас, бородачах! Он наш истинный лидер!
– А налог на окна! – вторила ему торговка рыбой (я). – Теперь мы сможем наконец-то проветривать наши дома, не боясь разориться! Лорд Мортис – спаситель отечества!
Слухи о «добром» Лорде Мортисе начали распространяться. И тут я решил подкинуть ему ещё одну «удачную» реформу. Он как раз ломал голову, как решить проблему с набегами кочевников с южных степей. Я вселился в его главного советника, старого интригана Хитрована.
– Мой Лорд, – прошептал Хитрован (я) своим обычным вкрадчивым голосом, – у меня есть гениальный план! Кочевники любят… овец! Давайте отправим им в дар десять тысяч отборных, жирных овец! Они будут так растроганы нашей щедростью, что забудут о набегах!
Мортис, отчаявшись, согласился. Десять тысяч овец были отправлены в степь. И, о чудо! Набеги прекратились! Кочевники, получив такой щедрый дар (и записку, которую я предусмотрительно приложил от имени Мортиса, в которой говорилось: «Ешьте, братья, и да прибудет с вами сила степного ветра! Ваш друг, Мортис»), действительно были растроганы. Они даже прислали ответный дар – сто лучших степных скакунов и почётный титул «Великого повелителя овец» для Лорда Мортиса.
Слава о «мудром и щедром» Лорде Мортисе росла. Сэр Ланселот, тем временем, продолжал свои попытки «разоблачить» его, но каждый раз это выглядело всё более нелепо. Например, когда Мортис (по моей подсказке через советника) организовал бесплатную раздачу каши для бедняков, Ланселот ворвался на площадь с криками: «Это отравленная каша! Он хочет погубить народ!». Но каша оказалась вкусной и сытной, а Ланселота чуть не побили сами бедняки.
Король Теобальд Третий, правивший этим королевством, был старым, недалёким и очень жадным монархом. Он с завистью наблюдал за растущей популярностью Мортиса. И тут я решил нанести решающий удар.
Вселившись поочерёдно в ближайших советников короля, я убедил их, что лучшим способом пополнить казну будет:
1. Ввести «налог на тупость» (размер налога определялся специальной комиссией по степени «недальновидности» суждений гражданина).
2. Объявить войну соседнему королевству гномов из-за того, что их национальный цветок – лютик – оскорбляет эстетические чувства Его Величества (который предпочитал розы).
3. Продать все государственные запасы зерна заезжим торговцам по бросовой цене, чтобы «быстро получить лёгкие деньги».
Результат был предсказуем. Народ взбунтовался против «налога на тупость» (особенно когда выяснилось, что самыми «тупыми» оказались сами советники короля). Война с гномами, известными своими неприступными крепостями и боевыми машинами, превратилась в катастрофу. А продажа зерна привела к голоду в столице.
На фоне этого тотального хаоса и некомпетентности королевской власти, фигура Лорда Мортиса, «раздающего кашу», «дарящего овец» и «отменяющего налоги», начала сиять спасительным светом.
Я организовал «стихийное народное восстание». Горожане (в которых я периодически вселялся, чтобы подогреть энтузиазм) с вилами и факелами двинулись к королевскому дворцу, скандируя: «Долой короля-самодура! Мортиса – на трон! Он хотя бы овец любит!».
Сэр Ланселот попытался остановить толпу, крича, что Мортис их обманывает, но его никто не слушал. Его самого чуть не растерзали, приняв за «агента короля».
Король Теобальд, увидев разъярённую толпу, в панике отрёкся от престола в пользу… овцы (я подсказал ему эту «гениальную» мысль через его советников). Но народ требовал Мортиса.
И вот, Семён Пупочкин, бывший менеджер, а ныне Лорд Мортис Ужасный (а теперь уже и Любимый), стоял на балконе дворца перед ликующей толпой. Он хотел сказать, что всё это – ошибка, что он не хочет править, что он просто хотел мира и спизженный рецепт оладий. Но я снова был в нём.
– Граждане! – прогремел Лорд Мортис (я) своим новым, обретшим неожиданную силу голосом. – Я принимаю эту… эту нелёгкую ношу! Вместе мы построим новое, справедливое общество! Общество, где каждый будет счастлив! Принудительно, если потребуется!
Толпа взревела от восторга. Мортис, к своему ужасу, стал правителем.
И тут началось самое интересное. Под моим чутким «руководством» (я периодически вселялся в Мортиса, его советников, писцов и глашатаев), в королевстве начала устанавливаться самая абсурдная антиутопия, которую только можно было вообразить.
Было создано Министерство Всеобщего Счастья и Министерство Улыбки. Граждане были обязаны улыбаться не менее восьми часов в день. Специальные «патрули счастья» ходили по улицам и выписывали штрафы (в виде принудительного просмотра комедийных представлений с участием придворных шутов) тем, у кого было «недостаточно радостное выражение лица».
Появилось Министерство Истины (в редакции Лорда Мортиса). История королевства была полностью переписана. Теперь Лорд Мортис был не бывшим тираном, а тайным агентом добра, который долгие годы под прикрытием готовил «революцию счастья». Сэр Ланселот был объявлен «завистливым клеветником» и «похитителем королевских рецептов оладий».
Была сформирована Полиция Мыслей. Запрещалось не только говорить, но и думать о плохом. Специальные маги-телепаты (в основном шарлатаны, но кто проверит?) «сканировали» мысли граждан. За «негативные вибрации» полагалось прослушивание курса лекций о «позитивном мышлении по-мортисовски».
Был введён новояз Мортиса. Появились слова вроде «заебца» (единственно верная оценка любого действия Лорда Мортиса), «нехуй думать» (полное и безоговорочное принятие всех его указов, даже самых бредовых), «труд, счастье, заебись» (любая работа должна выполняться с энтузиазмом и улыбкой).
Сам Мортис был в перманентном шоке. Он пытался издавать «добрые» указы, но под моим влиянием они превращались в абсурд. Хотел снизить налоги – в итоге ввели «налог на отсутствие улыбки». Хотел улучшить образование – ввели обязательное изучение биографии Лорда Мортиса (в трёх томах, с картинками) во всех школах.
Королевство погрузилось в пучину оруэлловского безумия, приправленного изрядной долей фарса. Граждане ходили с натянутыми улыбками, боясь «патрулей счастья», перешёптывались на новоязе и тайно проклинали «доброго» Лорда Мортиса, который сделал их жизнь невыносимо… счастливой.
– Ну что, Боб, – сказал я, покидая этот мир, где Лорд Мортис как раз подписывал указ о «Всеобщем дне обнимашек с домашними животными» (обязательном для всех, даже для тех, у кого есть аллергия). – Кажется, наш Семён не только избежал плахи, но и построил карьеру, о которой и не мечтал. И антиутопию в придачу.
– Это было… поучительно, – голос Боба был полон странного удовлетворения. – Доказывает, что благими намерениями действительно вымощена дорога в ад. А теперь, Печёнкин, тебя ждёт мир китайских культиваторов. Готовься к нефритовым красавицам, пафосным техникам и… своему особому плану по деконструкции Дао.
Я предвкушающе усмехнулся. Культиваторы. О, это будет отдельная песня. Песня о просветлении через поедание пельменей.