Они стояли и молчали, иногда глядя друг на друга. Минуту. Две. Тишину нарушал только мерный стук дождя по крыше и тяжелое, неровное дыхание Адама. Он видел, как ее бесстрастные, светящиеся глаза время от времени скользят по нему, оценивая. Он сам украдкой поглядывал на нее, пытаясь разгадать эту тайну в человеческом обличье.
Но в один момент ее взгляд изменил траекторию. Он медленно пополз по комнате, миновал кровать, разбросанные вещи и намертво прилип к полке в углу. Туда, где стояла статуэтка Фортуны.
Элизабет не сразу поняла, что именно привлекло ее внимание. Но внутри что-то дрогнуло, сработал внутренний радар, настроенный на нездешнее. Без лишних слов, не спрашивая разрешения, она сделала шаг вперед и переступила порог его комнаты.
«Что это? — Ее палец, тонкий и бледный, указал прямо на гипсовую фигурку.»
«Статуэтка. Не видно, что ли? — Ответ прозвучал с вызовом, но где-то в глубине голоса затаилась паника.»
«Хм... Я чувствую в ней что-то странное. — Она не сводила глаз с фигурки. — Я заберу ее, пусть в лаборатории изучат подробнее. Может, именно она послужила причиной появления духа.»
Мир Адама содрогнулся от таких слов. Гнев раздирал изнутри.
Хочешь забрать у меня Фортуну? Пошла ты нахуй! Я никому не позволю ее тронуть, тем более такой, как ты! Я слышу ее голос. Она говорит мне не позволять ей творить что вздумается! И если ты так хочешь, я не имею права ослушаться. Моя богиня.
Однако вслух парень не осмеливался произнести все свои смелые фразы, отчего речь его звучала гораздо более неуверенной.
«Еще чего! — Его голос сорвался на крик, хриплый и дикий. — Эта статуэтка мне дороже жизни. И если ты посмеешь ее взять, я… Убью тебя! Чего бы мне это ни стоило. Даже если сдохну, стану этим твоим духом и буду преследовать тебя до конца твоих дней!»
Тут девушка впервые улыбнулась. Не от радости. Это была улыбка снисхождения, смешанного с легкой жалостью, как взрослый смотрит на ребенка, клянущегося, что станет космонавтом. Она еле сдерживала короткий, беззвучный смешок.
«Ты серьезно думаешь, что так просто покинешь измерение духов? Даже если умудришься обуздать свое тело в форме духа и контролировать его? — Она покачала головой. — Такой ничтожный человек, как ты, на такое не способен, уж поверь. Обычно духи, которые появляются в этом мире — амбициозные люди, с великими целями, не добившиеся их, не желающие завершить начатое. А то, что ты сейчас говоришь — абсолютно ничтожный лепет.»
Адам впал в ступор. Но не от её унижения, а наоборот — воодушевился её словами.
Ты очень плохо меня знаешь, сука. Если твои слова верны, то ты от меня реально не отделаешься.
Несмотря на ее слова, тот не отступил. Наоборот, он сделал шаг вперед, встав между ней и полкой. Его взгляд, горящий фанатичной решимостью, уперся прямо в ее холодные глаза. Он отодвинул ее плечом, поставив свое тело живым щитом перед статуэткой. Такое поведение насторожило охотницу, хоть она и не подала виду. Лишь слегка пожала узкими плечами.
«Ладно, ладно. — Ее голос снова стал ровным, деловым. — Если согласишься сотрудничать, не трону я твою статуэтку. Если нет, убью тебя, а духа буду выслеживать по ней. Уверена, с ней что-то не так. Может, объяснишь хоть, почему она тебе так дорога?»
«Не твое дело.»
«Какие мы грозные. — В ее тоне снова мелькнуло что-то, похожее на насмешку. — Ладно, защитник. Так что скажешь? Пойдешь со мной? Вижу, ты уже пришел в себя.»
Выбора нет. Идти ли мне с ней, Фортуна? Чем это кончится?
В момент этих раздумий он инстинктивно, на долю секунды, повернулся к статуэтке. Будто ожидая совета, знака, одобрения. И тут ему показалось… Хотя показалось ли? Будто гипсовая головка слегка, едва заметно, кивнула ему в ответ.
Адам замер. Никогда раньше такого не было. Неясно было, реальность это или плод его воспаленного воображения, измотанного ночным кошмаром. Но его вера была крепка как никогда. И он принял это. Как знак. Как благословение.
Он повернулся обратно к Элизабет. Его лицо потеряло растерянность. Взгляд стал твердым, почти спокойным.
«Погнали.»
Девушка снова улыбнулась, на этот раз с легким оттенком удовлетворения. Наконец-то удалось его убедить. Она не видела статуэтку, он заслонял ее собой. Так что увидеть этот странный кивок она не могла. Если он, конечно, вообще был.
«Одевайся и выходи на улицу. Я буду ждать у подъезда.»
Адам молча кивнул. Накинул на себя первые попавшиеся вещи — потертую толстовку, темные штаны. Мозг работал медленно и вязко, думать о мелочах не было ни сил, ни желания. Он пытался переварить только что услышанное. Духи. Контракты. Охота. Поверить в это было почти невозможно.
Если бы не сегодняшняя ночь, он бы точно счел ее сумасшедшей. И ни за что не пошел бы. Но сейчас обратной дороги не было.
Он вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь, и спустился вниз, навстречу мокрому утру и незнакомке с глазами цвета ледяного пламени. Навстречу неизвестности.
Они шли молча. Адам решил не задавать лишних вопросов. Все, что произошло с момента того стука в дверь, уже перевешивало любую возможную норму. Он был готов ко всему. Или так думал.
Элизабет вела его вглубь спального района, к ветхим гаражам, покосившимся от времени. Утро было серым и мокрым, дождь превратил асфальт в черное зеркало, в котором пустынно отражались их фигуры. Наконец она остановилась у одного из самых обшарпанных строений. Стены были покрыты слезами ржавчины и бессвязными граффити. Девушка достала из кармана кусочек мела, который при ближайшем рассмотрении казался не совсем мелом — он отливал тусклым перламутром.
Не отводя от стены глаз, она провела по шершавому бетону несколько стремительных линий. Знак получился сложным, переплетенным, и Адам не успел даже толком разглядеть его, как края начали светиться. Сначала слабым теплым сиянием, как тлеющий уголек.
Потом все изменилось.
Знак дернулся, будто живой, и пульсирующий свет вырвался из его центра. Раздался звук — не громкий, но пронзительный, будто рвется туго натянутая пленка где-то в самой глубине слуха. Это не было похоже ни на взрыв, ни на гром. Это был звук ломающейся реальности.
На месте знака зависло черное пятно. Идеально круглое. Его края пылали ядовито-синим неоновым светом, шипящим и неровным. Но центр... Центр был не просто черным. Он был глубоким. Он не поглощал свет — он был дырой, уходящей куда-то внутрь стены, внутрь самого здания, и эта глубина казалась бездонной. Воздух вокруг вихрился, закручивая в воронку пыль и капли дождя, втягивая их в эту черноту.
«Заходи за мной. Это портал.»
Адам не мог отвести глаз. «Ебать. Ты и такое умеешь? — Его голос прозвучал сдавленно. — Неужели достаточно просто нарисовать что-то подобное, и любой человек сможет перемещаться в пространстве?»
«Разумеется, нет. — Элизабет даже не обернулась, ее внимание было приковано к пульсирующему отверстию. — Я вкладываю свою духовную энергию в этот знак. Мой контроль над ней на высшем уровне, можно сказать, я в этом гуру. Помимо этого у меня есть один помощник, благодаря которому я не трачу так много сил и могу сотворять и поддерживать множество порталов одновременно.» Она наконец глянула на него через плечо, и в ее глазах мелькнуло легкое раздражение. «Хотя все равно исчерпывать ее пустыми разговорами было бы глупо. Иди давай.»
С этими словами она шагнула вперед. Ее фигура коснулась черного центра и бесследно растворилась в нем, словно ее поглотила жидкая тень.
Адам остался один перед шипящим провалом в реальности. Он колебался несколько секунд, сердце колотилось где-то в горле. Потом, стиснув зубы, он сделал шаг.
Ощущение было... отсутствующим. Ни холода, ни тепла. Ни падения, ни толчка. Прошла одна секунда абсолютной, слепой темноты и глухоты. И вот он снова стоял на твердом, но уже не на мокром асфальте.
Портал щелкнул у него за спиной — тихо, как закрывающаяся магнитная защелка, — и исчез.
Они были внутри. Но где именно — было совершенно неясно.
Заметного освещения не было. Ни ламп, ни окон. И все же все было отчетливо видно, будто сами стены, пол и потолок источали собственный тусклый, фосфоресцирующий свет. Свет без источника. От этого становилось не по себе.
Это был длинный коридор. Широкий, с высоким потолком, уходящий вдаль и растворяющийся в серой дымке. Стены, пол и потолок были отлиты из чего-то монолитного, темно-серого, почти черного. Это место не было похоже ни на одно здание, которое Адам видел раньше. Это была не лаборатория в привычном смысле. Это было что-то другое. Крайне мрачное. Давящее своей безжизненной, инопланетной геометрией.
«Ого... — Только и смог выдавить из себя Адам. Его голос был поглощен странной акустикой — звук не летел вперед, а рассеивался тут же, у его губ.»
Элизабет ничего не ответила. Она уже шла вперед, ее шаги были беззвучными по тому же странному полу. Адам поспешил за ней.
Они шли несколько минут в гнетущей тишине. Изредка в стенах встречались массивные двери без ручек, из цельного темного металла. Рядом с некоторыми светились какие-то знаки, сложные иероглифы, состоящие из линий и точек. Язык был Адаму совершенно не понятен, и даже сама форма знаков казалась чужеродной, будто предназначенной не для человеческих глаз. Он не стал спрашивать. Не то, чтобы ему было особо интересно. Да и усталость, накопившаяся за бессонную ночь, давила тяжелым свинцом на веки. Нагружать и без того перегретый мозг лишней информацией совершенно не хотелось.
«Пришли.»
Элизабет остановилась. Адам поднял голову и застыл.
Перед ними возвышалась дверь. Но это слово было слишком мелким для того, что он увидел. Это был монолит. Огромная, округлая конструкция из того же темного металла, что и остальные, но в десятки раз массивнее. Она венчала собой тупик коридора, и от нее исходило почти физическое ощущение непроницаемости, как от стенки банковского хранилища. Адам чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Он никогда не видел ничего столь же внушительного и явно не предназначенного для чужих глаз.
Элизабет без колебаний приложила ладонь к гладкой поверхности двери. Никаких панелей, сканеров, кнопок. Просто прикосновение.
И дверь отозвалась.
Раздался глубокий, сокровенный гул, идущий из самых недр конструкции. Монолит раскололся по невидимым швам, и створки начали расходиться. Медленно, неумолимо, со скрежетом перемалываемых тысячетонных механизмов. От этого вида у Адама перехватило дыхание.
За дверью открылось помещение.
Это была не комната. Это был зал. Огромный, уходящий ввысь и вдаль. И он был полон жизни. Но жизни иного порядка.
Повсюду стояли установки, приборы, конструкции из полированного металла и матового стекла, чье назначение было не просто непонятным — оно казалось невозможным для этого мира. От центральных колонн, заполненных пульсирующей светло-синей жидкостью, исходило то самое «приятное» освещение, которое Адам заметил издалека. Инкубаторы. В их глубине что-то медленно колыхалось, но разглядеть было невозможно.
И посреди этого технологического святилища, за столом, заваленным бумагами и странными устройствами, сидел человек.
На нем был белый халат. На носу — очки в тонкой оправе. Внешность ученого. Но что-то было не так. Слишком бледная кожа, почти фарфоровая. Слишком неподвижное, словно выточенное из слоновой кости лицо. И взгляд. Взгляд из-под стекол очков был резким, пронзительным и абсолютно лишенным обычного человеческого любопытства. Это был взгляд энтомолога, увидевшего новый, но досадно бесполезный вид жука.
Человек медленно отложил в сторону какой-то блестящий инструмент. Его палец, длинный и тонкий, поднялся и указал прямо на Адама.
«Что это? — Голос был сухим, без интонаций, как скрип перелистываемых страниц.»