Пара добралась до назначенных координат быстро, слишком быстро. Элизабет открыла портал всего в паре переулков от места, и они вышли на опушку старого, заброшенного парка. Утро было серым, в воздухе висела морось, превращая все в размытую акварель.
Адам не мог больше молчать. Вопросы, копившиеся с момента их выхода из лаборатории, рвались наружу, подгоняемые страхом и азартом.
«Так, у меня сразу несколько вопросов, — начал он, едва поспевая за ее неспешным шагом. — Что мне делать с этим духом, когда мы его встретим? Как мне от него защищаться? И как я вообще должен сражаться?»
Элизабет даже не обернулась. «Просто стой и смотри, как работают охотники, — ее голос доносился спокойно, будто она обсуждала погоду. — Если уж мне придется тебя учить, я постараюсь, чтобы ты хотя бы освоил основы. В остальном же все зависит от тебя.»
Она на секунду замедлила шаг, дав словам улечься.
«Чем сильнее воля, чем крупнее амбиции, тем больше в тебе духовной силы. А ее уже можно конвертировать. В скорость. В силу. В защиту. Во что угодно. — Теперь она глянула на него через плечо, и в ее светящихся глазах мелькнуло что-то, похожее на деловой интерес. — Плюсом, возможно, ты сможешь встретиться со своим духом-помощником и узнать все подробности вашего контракта. Это определенно усилит тебя в бою.»
Адам молча кивнул, пытаясь впитать эту информацию. Они продолжили двигаться по мокрой тропинке, вглубь чахлого леска.
И тут он почувствовал.
Не звук, не движение. Ощущение. Тяжелый, липкий взгляд, будто его тронули грязными пальцами за оголенную кожу. Он инстинктивно повернул голову в сторону зарослей молодых елей.
И увидел.
То самое. Существо стояло между стволов, неестественно вытянувшись, почти сливаясь с тенями. Та же искаженная гуманоидная форма. Те же слишком длинные, тонкие, как ветви, руки. И та же улыбка. Растянутый, застывший в вечном немом смехе оскал, который теперь казался направленным прямо в его душу.
Адам застыл. Страх, холодный и острый, впился ему в горло. Теперь между ними не было спасительного окна — только несколько метров влажного воздуха и хрусткой прошлогодней листвы.
Он судорожно дернулся, чтобы обернуться к Элизабет, найти хоть какую-то опору.
Ее не было.
На том месте, где она только что стояла, колебалась лишь дымка от его собственного дыхания.
Как она... — мысль не успела оформиться.
Со стороны духа раздался звук — негромкий, но плотный, будто лопнул огромный пузырь. Звук разрывающегося воздуха.
Адам рванул головой обратно.
Элизабет была там.
Она стояла в пяти шагах от существа, ее фигура казалась еще меньше на фоне его тенистых очертаний. Она не готовилась, не принимала стойку. Она просто двинулась вперед.
Ее кулак, сжатый в обычную, человеческую перчатку, описал короткую, сокрушительную дугу. И в тот миг, когда кожа должна была коснуться темной субстанции, вокруг ее руки вспыхнула аура.
Не просто свечение. Это было пламя. Холодное, небесно-голубое, яростное пламя, которое обожгло не глаза, а саму душу наблюдателя. Оно не излучало тепло — оно излучало чистую, концентрированную волю.
Удар пришелся точно в центр темной груди.
Дух, казалось, даже не успел понять, что произошло. Его тело, больше похожее на сгущенный дым, вздыбилось волной и отлетело назад, врезавшись в ствол сосны с глухим шлепком. На миг в его ухмылке мелькнуло не понимание, а животная, инстинктивная тревога. Оно поняло, что нужно бежать.
Существо резко выпрямилось, приняв позу, противную всем законам биомеханики. И из него, из каждой его черной поры, хлынула тень. Не просто отсутствие света — густая, маслянистая тьма, которая поползла по земле, взметнулась в воздух, сплетаясь в плотную, колышущуюся стену между ним и охотницей. Стена поглощала свет, звук, саму реальность, закрывая духа как бронированный щит.
Элизабет лишь фыркнула, едва слышно.
Она вновь встала в стойку — легкую, почти невесомую. И в этот раз Адам разглядел — не только ее руки, но и ноги до колен окутало то же голубое сияние. Оно не горело, а вибрировало, будто раскаленный добела металл под водой.
Она не побежала. Она исчезла с места.
Не телепортация — просто скорость, за гранью человеческого восприятия. Одна мгновенная вспышка голубого в воздухе — и она уже была перед черной стеной. Ее нога, обернутая аурой, пронеслась вверх в молниеносном ударе.
Тьма встретила ее с хлюпающим звуком рвущейся ткани, а затем — расступилась. В стене образовалась дыра, сквозь которую мелькнула искаженная фигура духа. Но тьма не сдавалась. Края пробоины тут же сжались, поползли навстречу друг другу, стремясь срастить разрыв с пугающей, органичной скоростью, как затягивается глубокая рана на живом теле.
Недостаточно быстро.
Элизабет уже была в воздухе. Второй удар ногой, с разворота, с пронзительным свистом рассекающим сырой воздух. Он пришелся прямо в то место, где должна была быть голова.
Черная форма не выдержала. Она не разлетелась — она рассыпалась, как пепел от сильного удара. Мириады частичек теней, мелких, как сажа, взметнулись вверх, закрутились в миниатюрном вихре.
Но стена все еще жила. И в ее глубине, в эпицентре этого пепельного облака, уже сгущалась новая форма, пытаясь восстановить утраченное.
На лице Элизабет впервые появилось выражение. Не гнев, а холодная, почти механическая досада. Она свела руки перед собой, ладонь к ладони, будто ловя невидимый мяч.
Аура на ее руках, до того бьющая отдельными всполохами, слилась воедино. Яркость возросла вдесятеро, ослепительная голубизна вырвалась из между ее пальцев, сформировав между ладонями шар чистой энергии. Он гудел низким, угрожающим гудением, от которого зазубрилась кожа.
Девушка развела руки. Шар разделился на две идеальные, пульсирующие сферы, по одной в каждой ладони. Она даже не прицелилась.
Два быстрых, хлестких движения запястьями.
Сферы помчались, оставляя за собой шлейф из искр. Одна — в едва сформировавшееся туловище. Вторая — ниже, в основание, откуда ползла тень.
Последовало не взрыва, а тихого, окончательного хлопка. Будто лопнул огромный мыльный пузырь, наполненный пеплом.
Теневая стена дрогнула, замерла и начала осыпаться. Не клубами, а тяжелыми, влажными хлопьями, которые таяли, не долетая до земли. Через секунду от нее не осталось и следа. От духа — лишь легкая, быстро рассеивающаяся дымка да вмятины на мокрой земле.
Элизабет опустила руки. Голубое сияние погасло, втянувшись обратно в ее кожу, будто его и не было. Она потерла ладони одна о другую, смахнув несуществующую пыль, и только тогда повернулась к Адаму. Ее лицо снова было каменной маской, лишь в глазах читалось легкое ожидание — его реакции.
Адам стоял, разинув рот. Сердце колотилось где-то в висках, в ушах звенело от адреналина. Внутри все кричало, ликовало и цепенело от ужаса одновременно.
«Ахуеть! — Вырвалось у него, голос сиплый от перехваченного дыхания. — Что это было?! Ты че, монстр?»
Он смотрел на нее не со страхом, а с восторгом, с тем самым блеском в глазах, который видел только в зеркале, когда думал о собственном величии. Теперь этот блеск был направлен на нее.
Элизабет позволила уголку своего рта дрогнуть на миллиметр. «Итак, дух повержен, а ты вживую увидел мои способности. Вернее, не совсем мои. — Она подняла руку, и на ладони, будто из ниоткуда, вспыхнул тот самый голубой огонек, маленький и послушный. — Это способности любого из охотников. Дух был слишком слаб, чтобы тратить на него излишние силы.»
Она приблизила руку, и Адам почувствовал исходящий от ауры слабый статический треск, запах озона.
«Это — моя духовная энергия. Сфокусированная в одной точке. Основное оружие. — Ее голос стал наставительным, но без снисхождения. — Если использовать против духов что-то еще, например, холодное оружие — эффекта не будет. Разве что досадишь совсем уж слабому, но он тут же восстановится. Опытные охотники могут наделять аурой не только тело, но и любой предмет. Поэтому от оружия тоже есть толк. Но мне это не нужно. Я полагаюсь только на свое тело и технику.»
Она сомкнула пальцы, и пламя погасло. Ее взгляд стал оценивающим, сканирующим.
«А теперь давай попробуем сфокусировать твою.»
Адам смотрел на нее, на ее протянутую, теперь уже обычную руку. Страх перед духом растворялся, вытесняемый жгучим, всепоглощающим желанием. Кайф от увиденного взрывался внутри него, затмевая все — усталость, неуверенность, даже голос Фортуны в глубине сознания.
Он видел силу. Настоящую, осязаемую, не из книг отца и не из снов. И ему только что протянули ключ.
Адам кивнул, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Ему так этого не хватало. Быть не просто «гением» в своей голове, а сверхчеловеком в реальности. Он был готов. Более чем готов.
«Итак... Попробуй сосредоточиться на своём текущем состоянии. Сфокусируйся, обращай своё внимание на дыхание, старайся не о чём не думать. Просто плыви по течению».
Голос Элизабет был ровным, негромким, будто доносился сквозь толщу воды. Адам закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Воздух пах сырой землей и влажной листвой. Он пытался загнать назойливый рой мыслей куда подальше, но они бились о череп изнутри, как ночные бабочки о стекло фонаря.
«Заткнись, заткнись, заткнись... Нужно просто дышать. Я смогу. Я всегда всё могу, когда захочу.»
Прошла минута тишины, нарушаемая лишь шелестом листьев и его собственным, нарочито ровным дыханием.
«Чувствуешь что-нибудь странное в своём теле?» — снова заговорила она, и её голос прозвучал прямо рядом с ухом, хотя она не двигалась с места.»
«Да... — Адам сглотнул. — Как будто какое-то напряжение в груди. Тяжесть.»
«Это хорошо. Сосредоточься на нём. Попробуй переместить это напряжение в другую часть тела. Это и есть твоя духовная сила. Относись к ней как к своей помощи, а не к дискомфорту. Пробуй.»
Помощи?! Какая же это помощь, если она давит на рёбра, будто камень, застрявший в пищеводе? Адам зажмурился сильнее, ощущая каждую мышцу лица. Он пытался представить эту тяжесть — горячий, вязкий шар где-то за грудиной. Мысленно толкнуть его вниз, в живот, в руку.
Двигайся, чёрт тебя дери! — мысль пронеслась, острая и злая. — Почему у неё всё получается с первого раза, а я тут, как идиот, ковыряюсь в собственных ощущениях? Я же лучше! Я должен быть лучше!
На несколько секунд он замолчал, сосредоточив весь свой гнев, всю свою ярость от несоответствия ожиданиям и реальности на этом внутреннем комке. И вдруг — дрогнуло. Не движение, а скорее пробуждение. Ощущение, будто спящая змея под кожей шевельнула кольцами.
Тогда в один момент он почувствовал, как эта энергия колеблется в его теле, начиная медленно, лениво перетекать. И в этот миг в области его груди, прямо под ключицей, воздух сгустился. Образовалось пятно. Не свет, а его полная противоположность. Абсолютно чёрное, матовое, поглощающее всё вокруг. Казалось, за ним открывалась не дыра, а слой иной, лишённой свечения реальности. Духовная сила.
«Получилось! — Ликование ударило в голову, горячее и пьянящее. — Видишь, сука? Видишь?! Я смог! Я не такой, как все!»
Но от этого взрыва эмоций, от дикого прилива дофамина его концентрация сбилась, дыхание споткнулось, стало рваным. Чёрное пятно дрогнуло, заколебалось и рассыпалось в прах, будто его и не было. Опустошение, холодное и резкое, ударило на место тяжести.
Адам злобно выругался в пустоту и ударил кулаком по сырой земле. Боль, острая и ясная, на миг перекрыла всё остальное.
«Блять! У меня ведь получилось, да?! Я смог её высвободить, но не сдвинул её!»
Элизабет наблюдала за ним молча, её светящиеся глаза были непроницаемы. Пауза тянулась нестерпимо долго.
«Да... В принципе, это неплохо для первого раза, — наконец произнесла она, и в её голосе не было ни одобрения, ни разочарования. Только констатация. — У многих не получается даже высвободить её спустя часовых медитаций. Однако это всё равно не делает тебя талантом. Настоящие гении с первого же раза свободно перемещают эту энергию по всему телу и даже могут зафиксировать её на некоторое время в физической форме. Короче, можно сказать, у тебя среднестатистический результат.»
Она вздохнула, и её плечи слегка опустились — усталость, накопленная за ночь, давала о себе знать.
«Давай дойдём до дома охотников. Лучше тебе сейчас не пробовать снова. На самом деле во многом у тебя не получилось из-за усталости. Сбитый режим, напряжение, стресс — всё это сказывается на успехе при слиянии тела и души. Поэтому охотникам важно всегда оставаться хладнокровными. Я заметила, как ты испугался, увидев духа. Был бы ты один, даже будучи опытным охотником, ты бы не смог сфокусировать свою энергию в таком состоянии. А нужно делать это ещё и быстро, чтобы дух не успел убить тебя раньше.»
Она говорила монотонно, как будто зачитывала инструкцию по технике безопасности. Но каждое слово впивалось в Адама, как игла.
«Ну и, конечно, каждый подобный "вызов" силы тратит твою энергию. Копится усталость, начинает клонить в сон. Нужно развивать выносливость, чтобы иметь больше опций и использовать эту энергию чаще. Хотя у меня немного другой случай. Я не особо вынослива, по крайней мере, по меркам охотников, но всё равно могу использовать ауру на протяжении нескольких дней без перерывов. Этому способствует мой врождённый талант и дух, с которым я заключила контракт. Он помогает мне связывать душу и тело, будто шелкопряд, который создаёт невидимые нити внутри меня, заковывая в них энергию и не давая убежать. А после этого, по моей воле, я могу перемещать эту энергию куда захочу.»
«Звучит круто... — Адам вытер ладонью пот со лба. — Получается, твой дух не участвует в бою непосредственно и помогает тебе в том, чтобы ты могла более эффективно использовать энергию и другие способности. Своего рода саппорт в онлайн игре.»
В уголке рта Элизабет дрогнул почти невидимый мускул.
«Ну и примеры у тебя... — она покачала головой. — Хотя, говоря в общих чертах — ты прав. Мой дух очень миролюбив и не хочет вредить другим самолично.»
«И какая же цена за эту силу?»
Вопрос повис в воздухе. Элизабет отвела взгляд, её глаза на мгновение остановились на чёрной пустоте между деревьями.
«В данный момент я пользуюсь им совершенно свободно. Контракт был основан на том, что я уничтожу одного злого духа, который и был причиной смерти моего, когда тот ещё был человеком. Он случайно попал в наш мир и никогда не желал зла порядочным людям. Так что он не жадный до своей выгоды и будет помогать за одну эту услугу. Всё равно ему больше ничего не остаётся. Хотя дух, которого мне нужно убить, оказался довольно сильным. Я не была так опытна в момент встречи с ним, поэтому он ускользнул. А сейчас где-то прячется. Не знаю — от меня ли, или от кого-то ещё. Как бы то ни было, рано или поздно я в любом случае найду его и убью, и тогда смогу без проблем и дальше пользоваться Кьюи.»
«Кем?»
«А... Это имя моего духа. Тебе ведь говорили, ты сможешь встретиться со своим духом-покровителем, либо находить незнакомых дружественных духов тебе неподалёку, если обретёшь достаточную силу и заинтересуешь их. С Кьюи же я встретилась совершенно случайно — он сам подошёл ко мне после победы над одним порождением тьмы. Тогда я только начинала свой путь охотника, и он здорово помог мне. Благодаря нему мне удалось стать намного сильнее в кратчайшие сроки, а также повысить свой ранг. Сейчас я равна примерно рангу A+. Хотя последняя оценка была довольно давно.»
«У охотников есть такая же система рангов, как и у духов?»
«Ну, критерии немного разные... — Элизабет задумалась, подбирая слова. — У духов всё зависит от амбиций и потенциальной угрозы. То есть дух может быть очень слабым, но если он пробудится, осознает свой потенциал и будет стремиться к нему — спокойно станет одним из сильнейших духов. Таким мы присуждаем высшие ранги. В случае же если у духа нет амбиций, то и большей угрозы, чем на данный момент, от них быть не может. Тогда всё зависит только от их текущей силы — обычно это не выше B ранга. Анри насторожился от твоей Фортуны из-за неизвестности. Он совершенно не знает её мотивов, амбиций, целей. Поэтому её ранг может быть совершенно любым — от E до SSS. В этом и кроется вся опасность.»
Она резко оборвала себя, будто поймав на том, что говорит слишком много.
«Ладно, что-то мы заговорились. Пойдём уже к дому. — Её голос был спокоен и холоден, как и всегда.»
Адам лишь кивнул в ответ.
Ну уж я-то знаю, что ты самая амбициозная и целеустремлённая из всех живых существ в этом мире. Так что и ранг у тебя должен быть соответствующий... G — GodLike! Я думаю, это подходит. Если ты всё же окажешься духом, уверен, мы поладим. Я что угодно ради тебя сделаю. Ты спасаешь мне жизнь каждый раз, когда я оказываюсь в беде, и помогаешь в ежедневной жизни... Ты явно можешь видеть будущее.