Рано утром Аби проснулась раньше всех. Бесшумно, чтобы не разбудить ребёнка, она сняла с себя детскую ногу, раскинутую поперёк её бёдер, и поднялась с кровати. Пол, свежий после ремонта, не выдал ни единого скрипа; девушка спустилась вниз по лестнице, прихватив с собой униформу.
Заперевшись в туалете, она принялась примерять одежду, несколько расстроившись, что запасная форма Чебер оказалась ей великоватой в выделяющихся женских местах.
– Вот корова, – буркнула Люкет, стыдливо подкладывая под блузку две круглые губки, ни разу не использованные, из плетёной корзинки под умывальником.
Выходя в рабочий зал, она бросила взгляд на залатанную стену, неловко и виновато поправила волосы и зашла за барную стойку. Взгляд скользнул по ассортименту: множество подписанных бутылок, баночек со специями из дальних краёв, коробок с продуктами длительного и вечного хранения. Но внимание привлекло нечто другое – люк в полу с массивной ручкой.
Аби попыталась открыть его одной рукой – без толку, дверца не сдвинулась, будто была частью пола. Она взялась обеими руками – результат тот же. Тогда, сотворив своей способностью тупой меч, она просунула его в ручку и налегла – и, кажется, крышка чуть приподнялась.
– Что это ты тут делаешь? – раздался голос Чебер, бесшумно вошедшей в таверну.
Меч тут же рассыпался частицами, и святая, схватив из соседней коробки апельсин, откусила его вместе с кожурой и сморщилась.
– Завтракаю, – прожевала она, облокотившись о стойку.
Но подозрительный взгляд наставницы сменился добродушным, как только со второго этажа спрыгнула Сирен.
– Доброе утречко, сестричка Че-Че и стальная баба!
– Эй, меня вообще-то зовут Аби!
– Ты чего-то сегодня рано, сестричка, – проигнорировала Си-Си, подходя к Чебер, – деда сказал, что сегодня козлики на нас! Ему нездоровится, и он попросил его не тревожить.
– Что ж, сегодня как раз его выходной по графику... – с досадой пробормотала работница, натягивая фартук, – «но обычно он всё равно готовит завтрак и сидит в зале, читает или ведёт расчёты, что придаёт мне сил... Судя по всему, святая вода ему сильно вредит».
Она покосилась на Люкет и прищурилась. Быстро окинув зал взглядом, она водрузила на один столик разделочную доску с ножом и овощами, на другой – тряпку и ведёрко, а на третий усадила Сирен, пририсовав ей углём чёрные усы.
– Это ещё что? – негодуя, спросила Аби.
– Хочу проверить твои элементарные бытовые навыки, – начала Чебер, указывая на доску для нарезки, – прошу к твоему «мечу», госпожа-стажёр.
Фыркнув, дева взяла нож, попыталась нарезать огурец, но с ходу раскроила пополам и сам овощ, и доску. Ойкнув, она хотела вытащить лезвие, но выдернула только ручку – остриё намертво застряло в столешнице.
– Может, есть что-то... прочнее?
– Просто кто-то не умеет держать свои силы в узде. У Тордоса никогда не было с этим проблем, даже под действием святой воды.
– Да-да... «Маг, умелый по воде, утонул в своей реке», – вспомнила поговорку Аби, выковыривая остриё другим, быстро созданным кинжалом, – именно поэтому я из боевого отряда, а не из служителей при церкви, знаешь ли!
Чебер сунула ей в рот помидор и подошла к следующему столу.
– Всё когда-то бывает в первый раз. Тордосу его бывшее ремесло воина вовсе не мешает в бытовых работах, «знаешь ли», – повторила она, протягивая ей тряпку.
– А ты, как погляжу, обожествляешь его, да? «Тордос это, Тордос то»... Слишком много похвальности выпивале.
Наставница подняла мыльное ведро прямо к лицу Люкет – та взяла.
– Хочу заметить, что исключительно твоё появление заставило его зачастить с этим! За работу!
– Да, госпожа-наставница, – с сарказмом бросила дева.
Она нагнулась над столом и начала плотно тереть, отчего столик заходил ходуном, накренился и хрустнул. Выровняв его обратным движением, Аби решила больше не рисковать и оставить всё как есть.
– Так... И что у нас дальше по плану?
Чебер тяжело вздохнула и подошла к Сирен, которая упорно притворялась, что читает вчерашнюю газету, хотя на самом деле с умным видом разглядывала картинки. Отложив публикацию, девочка поправила стопку книг, на которой сидела, чтобы дотягиваться до стола.
– Добрый день, угрюмая красавица, – сказала она самым старческим голосом, какой только могла воссоздать, – могу я сделать заказ?
– К-конечно!.. – с неожиданно искренним волнением ответила Люкет, выхватив у Чебер листок и угольный мелок.
– Мне, пожалуйста, два стакана «Слёзы святой девы», три «Перепечи с травами», четыре тарелки «Салата лесного» и один «Суп по-чимски» для моего товарища Мока, – проговорила Си-Си и указала на плюшевого мишку, сидящего напротив.
– В-ваш заказ: д-два стакана «Слёз», три п-перепечи, четыре т-тарелки «Лесного салата» и о-один «Суп по-чимски», п-п-правильно? –пролепетала Аби, заикаясь до ужаса мило, и глянула на лыбящуюся Чебер, – ч-что?! Я не так часто разговариваю с людьми вне битвы!
«А это может сработать на благо», – задумалась наставница, хитро потирая подбородок, – ладненько, тогда ты сегодня принимаешь заказы – это ты делаешь наименее плохо. Я – за плитой и у бара. Пора открываться!
– Что?! Но я не готова!
***
День можно было объявить открытым. Посетители повалили на первый и второй завтраки, с интересом поглядывая на новую неряшливую работницу, чего та, конечно, не замечала в суматохе волнительных перебежек между столиками, то и дело путая заказы. Но Чебер не спешила ругаться – волнение святой девы было для неё наиприятнейшим наказанием.
– Сестричка, я поднялась с подносом, но... – подошла Си-Си, вся перепачканная едой, с пустыми тарелками на подносе.
– Ты опять всё съела по пути? – улыбнулась Че-Че, нежно вытирая её лицо полотенцем.
– Нет, на обратном! Деды наверху нет.
– Нет?! Но он же сегодня не спускался!
***
Одно солнце пекло в зените, пока другое медленно подкрадывалось к нему – чуть позже оно догонит ближе к вечеру. Повозка с сеном въехала в город Нибег, столицу небольшой страны Эшман.
Здесь всё так и пестрело науками: лавки алхимических камней, огромные магазины всевозможных зелий и их главная торговая сеть – «Зельце», книжные магазины «Чаруй и властвуй». Но более всего выделялось гигантское М-образное здание, занимавшее два квадратных километра, – «Объединённая Академия Зельеварения и Чарованья», сокращённо ОАЗИЧ.
Прямо перед тем, как повозка свернула на задний двор через открытые ворота, из сена выскочил низкорослик в зелёном плаще. Охрана с мини-посохами – примерно вдвое короче обычных жезлов, из редких пород дерева – тотчас окружила его. Не говоря ни слова, он показал кольцо на руке, и стража расступилась, указав дорогу.
Довольно долгий путь к зданию шёл по плиточной дорожке, напоминавшей дерево с корнями, чья вершина начиналась у самых ворот. Пространство было столь обширным, что вместило бы множество деревень, не говоря уж о тавернах. По дороге можно было разглядеть плантации растений для зелий – одно из них, к слову, проглотило ученика, которого за ноги пытались вытащить товарищи, – а также полигон для испытаний чар: прямо на глазах с неба рухнул мальчишка в полупрозрачной броне.
– Не больно! И софсем не больно! – объявил он явно без пары зубов, растратившихся ещё в прошлых испытаниях, вскочил и принялся счастливо бежать в обратную сторону.
Низкорослик вошёл в академию. Светло-серое помещение напоминало по интерьеру больше замок: стены из тёсаного камня, ковровые узорчатые дорожки, повсюду рыцарские доспехи и не менее редкие портреты великих алхимиков и чародеев.
Когда он поднимался по главной лестнице на самый последний этаж, его обгоняли ученики на мётлах и мифических зверях. Новички и любители скорости закономерно врезались в стены, но удары и падение смягчали зачарованные магией «подушки» поверхности, расставленные в проверенных временем местах.
Он остановился перед крошечной дверцей – как раз по его росту – с надписью, выведенной светящимися чарами: «Директриса Пелле Вукошкон Пияласин», а ниже загадывалось: «Теплом согреет – путь повеет». Гость нагнулся к замку и дунул, будто на дворе была зима.
Дверь мгновенно разрослась на всю стену сплошняком и опустилась вниз, словно ворота.
– Я занята, закройте.
Перед ним открылась огромная аудитория на три тысячи мест, с гигантской доской, вдоль которой на метле туда-сюда курсировала директриса, управляя мелком силой мысли. Эта аудитория использовалась для особых случаев: когда Пелле делала новое значимое открытие, она собирала учеников на лекцию, давая пищу для размышления и себе, и им.
Сняв кольцо, низкорослик с дымком превратился в высокого бугая – тридцатипятилетнего молодого дедушку.
– Даже для старого друга? – спросил он, и мелок директрисы резко упал из-за вмиг ослабленной ментальной связи.
– Содрот?.. Содрот! – обернувшись, воскликнула миниатюрная девушка в очках с круглыми линзами.
Она тут же подлетела к мужчине, развивая по воздуху свою фиолетовую мантию и длинные зелёные кудри, спрыгнула с метлы, обвила его шею руками и расцеловала в щёки, оставляя следы от фиолетовой помады.
– Всё-всё, а-то будто с малолеткой целуюсь, – с улыбкой отодвинулся её Тордос, взяв за плечи, – я тоже рад тебя видеть, Пеллечи. Правда, в последний раз ты выглядела...
– Объёмнее? Ага, ага. Арбузы мешают работе и лекциям. Пубертат мальчишек – губительная штука для мозга... Сам понимаешь, – сказала она и приложила к груди два арбузных семечка, которые тут же проросли в сами плоды, – хотя нет, ты не понимаешь. Ты ни разу за наше приключение туда не смотрел.
– Куда?
– И я об этом, невинное ты наше создание. Арбузик будешь?
– Не прочь.
Позади него тут же поднялась стена, а дверь и вовсе исчезла.
***
Где-то посередине огромной аудитории одна из парт была уставлена арбузной нарезкой с палочками – она стояла ближе к Содроту. Напротив, просунув болтающиеся ноги сквозь нижнюю часть спинки скамьи, сидела Пелле и потягивала арбузный коктейль, щедро сдобренный святой водой. Молодой дед – очевидно по предыдущим – дням не пил.
– Хи-хи-хи! Ты… Ты зря бросил приготовление микстур! – расхохоталась Пелле, раскрасневшись и водя пальцем по ободку стакана, – всё, что ты сотворял со святой водой, получалось намного качественнее, чем любые эликсиры этого надутого «таланта» Блажона Визьмо! Ты добился, чтобы эффект работал даже на тех, кого церковь не одаривала дополнительными свойствами! Никто до сих пор такого не сделал, представляешь?! Вот какой ты уникальный! Хи-хи-хи… Поженимся, а?
– А что не так с этим Блажоном? – не шибко интересуясь внешним миром на протяжении этих лет, переспросил Тордос и выплюнул очередную горсть семечек.
– Он – видите ли... Хи-хи-хи, нет, начну издалека! Он был уборщиком в сокровищнице Рена, прикинь?! Уборщиком! – приподнялась она, наколдовав в тарелку мужчины ещё арбузных квадратиков, и буквально залезла на стол, – и обнаружил там, значится, ваш аппарат непрерывной дистилляции – ну, тот из мира Рена, который ты модифицировал камнями... И украл его, банально украл!
– И хрен с ним. Наука дальше по рукам пойдёт, и что?
– Наука?! Да он запатентовал его тут же! Что б я хоть одну свою разработку!..
Привстав, девушка споткнулась о свои же стаканы и упала Тордосу на руки, прильнув к его крепкой груди.
– Хи-хи-хи, ты стал в раза так полтора больше, чем был пятнадцать лет назад... Поженимся, а?
– Если хочешь, – остановился дед, глотая очередной кусочек, – я могу решить проблему с этим парнем, который тебя бесит. За небольшую услугу.
– «Услугу»?! Всё, что угодно для моего большого мальчика! – воскликнула Пелле, трогаясь щекой о его грудь, – кого превратить в деревяшку с длинным носом?! Кого отравить яблоком?!
– Ничего такого, просто... Найди мне Эш.
Казалось, женщина мгновенно протрезвела. Она медленно встала и пересела на скамью рядом с ним, задумчиво приложив палец к подбородку и глядя в пустоту.
– Скажи мне, а ты знаешь... Нет, конечно, ты не знаешь, – загадочно произнесла она, – ты хотел бы знать, зачем здесь не так давно появлялась героиня?