Аби закрыла смену поклоном последнему уходящему посетителю и с облегчением выдохнула. Щёки горели от напряжённого первого дня и нахлынувших эмоций – и эти ощущения трудно было назвать неприятными. В голове проносились довольные улыбки гостей… если бы только они не сменялись вдруг перекошенными лицами спасённых от демонов жителей.
«Это так непохоже… Когда я спасала очередную деревню от оккупантов, их страх перед демонами сменялся страхом передо мной, – вспоминала она, присаживаясь с краю за один из столов, – что ж, думаю, это равноценная плата за спасение».
Вдруг холодные маленькие ручки схватили её за талию, и она визгнула, подпрыгнув.
– Ах ты, маленькая!..
– А пойдём на рынок за побрякушками! – перебила Сирен.
Её глаза горели нетерпением, а косички мотались из стороны в сторону. Люкет замерла, не ожидая такого предложения от той, кто в страхе тряслась от неё несколькими днями ранее.
– Ты хочешь... со мной?
– Слушай, можешь, пожалуйста, сводить её на рынок, пока я мою посуду и прибираюсь? – попросила работница, намыливая тарелки, – сегодня с утра дедушка дал ей мини-зарплату на вкусняшки и игрушки.
– Однажды я буду получать большую зарплату совсем как ты, Чебер! – гордо потирая носик, пообещала девочка.
«Буквально несколько дней назад вы тряслись в страхе при виде меня... Так почему же сейчас вы не такие, как они?..» – искренне недоумевала святая дева, вспоминая лица крестьян.
Девочка тут же взяла её за руку и повела к выходу из таверны. Аби нерешительно бросила последний взгляд на махающую вслед Чебер и невольно улыбнулась.
***
Дорога до здешнего рынка была недлинной, особенно по сравнению со столицей самой большой страны на континенте, где Люкет провела своё детство. Но и деревню нельзя было назвать маленькой или угасающей – пятьсот домов простирались полукругом от лесной чащи.
Аби поглядывала на улыбающуюся девочку, которая напевала песенку, важно шаркая с ней за ручку.
– А ты знаешь... кто твой папа? – вырвалось у девушки, и она тут же в ужасе прикрыла рот рукой.
– Папа?.. Я маму-то свою никогда не видела, не то что папу, – произнесла девочка и резко остановилась, – а ты знаешь моего папу?
– Н-нет, я просто спросила! Просто интересно!
Оправдываясь, дева почувствовала, как уши заливает жаром, и уставилась в землю, усиленно делая вид, что рассматривает трещину на булыжниках. Сирен на мгновение задержала на ней любопытный взгляд, но потом снова зашагала вперёд.
– А у тебя, сталь-баба?.. Есть папа и мама?
– У меня... – привыкнув к прозвищу, начала Люкет и тут же замотала головой, отгоняя воспоминания, – неважно. У меня есть только дядя Тол.
– Дядя?.. Прямо как у меня есть только деда?! Мы так похожи!
«Как ребёнок может быть таким милым, а потом сразу таким невыносимым?.. В ней точно есть что-то дьявольское...» – смущалась Аби.
Пара вышла на рынок. Всё оказалось совсем не так, как ожидала жительница столицы: рынок не состоял сплошь из огородных продуктов и садовых инструментов. Повсюду были диковинные вещи, каких она в жизни не видела, – сразу чувствовалось, что жители собрались здесь из самых разных стран.
Святая дева глянула на ближайший прилавок, где беловолосый мужчина в латексном костюме сокола продавал пять красных камней с плачущими глазами и разинутыми ртами.
– Фу, что это за мерзость?! – воскликнула она, но вдруг увидела, как Си-Си уже направляется к нему.
– Можно мне одну, дяденька?! Сколько это стоит?
– Камень сам должен выбрать тебя, девочка!.. – произнёс он торжественно, но разом все камни на прилавке затряслись.
Разинув рты, они издали пронзительный, похожий на хор мужских и женских голосов визг. Несколько прохожих обернулись, кто-то шарахнулся. Продавец вытаращил глаза и поправил чуть съехавшую от сильной тряски соколиную маску.
– О, дьявол... Они все тебя выбрали.
Девочка уже потянулась к камням, но Аби подхватила её под мышки и усадила себе на плечи.
– Простите, мы не будем это брать, – поклонилась она и мигом ушла прочь.
– Но камни же!.. – воскликнул он вслед.
– Ура!.. Покатушки!
«Ты удивительно много весишь для такой мелюзги...» – подумала Люкет, пока Сирен болтала ножками.
Внезапно из одной закрытой палатки с ширмой повеяло холодом. За столом сидел силуэт женщины с переливающимся шаром на подставке.
– Проходите сюда, девушки... Я поведаю ваше будущее.
– Простите, но мы...
Аби замялась, но Сирен уже бесцеремонно отдёрнула край ткани и заглянула внутрь. В нос ударил запах женьшеня и мандрагоры. Ведьма сидела грациозно, сложив руки на сфере, и чуть заметно улыбнулась девочке, обнажая тёмные губы.
– Нагадаю ваше счастье, супруга и количество деток.
– Фу... парни... – с максимальным отвращением протянула девочка.
Аби мигом вбежала внутрь, пригнувшись, чтобы девочка не ударилась о крышу палатки.
– Чур я первая! – спустив Сирен рядом, воскликнула святая дева и взволнованно опустилась в кресло перед ведуньей.
Снаружи за ширмой не было видно, насколько статна эта женщина в чёрном платье, ведьмовской шляпе с пером фиолетового феникса и с такими же фиолетовыми накрашенными губами. Она накрыла руки Люкет своими пальцами в аметистовых перчатках.
– А шарик что, не участвует?..
– Нет, я достаточно сильна и без него. Мне не нужен проводник, а это... просто аксессуар для антуража, – произнесла ведьма и закрыла глаза, – закрой очи, девушка, и я проникну в нить твоей судьбы.
Дева послушно зажмурилась и выдохнула. Ведунья медленно провела пальцами по воздуху над ладонями Люкет, не касаясь их. Её веки дрогнули, брови сошлись к переносице – казалось, она видит что-то очень отчётливо и очень далёкое.
– Я вижу... когти... и волчьи ушки... Большой дом и... таверну рядом... четыре малыша – три девочки и один мальчик...
– Угу, угу... Стоп, волчьи уши?! Я что, за получеловека выйду?!
Девушка от возмущения открыла глаза, прервав видение.
– Ха-ха! Пути любви неисповедимы... Точнее, исповедуемы, просто далеко не всегда так как ты думаешь, – добродушно рассмеялась ведунья и похлопала её по рукам, – он ещё молоденьким будет. У вас лет пять-шесть разницы. Говорят, они хороши в... ну, сама понимаешь.
Раздражение Аби слегка улеглось, сменившись смущённым румянцем. Она погладила горящие щёки и встала, усадив Сирен на своё место.
– Можно без мальчиков, пожалуйста?! – попросила та, нехотя кладя маленькие ручки на стол.
– Хорошо, я посмотрю только для себя, – с улыбкой пообещала ведьма и вновь провела ритуал.
С закрытыми глазами ведунья тут же нахмурилась, её ноги задрожали.
– Так много?!.. Это... Да это же гарем! Но это не мужчины, это... О, боже! – воскликнула она и открыла глаза, смущённо прикрыв лицо, – у вас в роду случайно... не было проклятых женьшенем родственников?
– Что?.. – недоуменно переспросила Си-Си, – и что такое «харемь»?
– Неважно, неважно! Не бери в голову! Не будет у тебя никаких мужчин в будущем!
– Ура-а-а! – воскликнула Си-Си и радостно выбежала из палатки.
– Что там такое было?.. – напоследок спросила Аби и достала кошелёк.
– О, денег не надо! Это моё хобби… Скажем так, чувственное желание определённого пола… сыграет в её жизни большую роль.
Аби сделала вид, что поняла, о чём речь, попрощалась и вышла наружу.
«Боже мой, девочка совсем как мой муженёк… – подумала она и ласково сжала свои плечи, – вот бы он наконец закончил колледж в человеческом мире, и мы отправились в свадебное путешествие».
Аби вышла на шумный рынок и потеряла ребёнка из виду. Она обыскала всё: дорогие узорчатые кувшины, деревянные бочки с вином, даже заглядывала в пасти привезённых зверей. Не найдя малышку нигде, она в ужасе схватилась за голову.
– Потеряла! Просто потеряла! – корила она себя, и перед глазами встала доверчивая улыбка Чебер. – Нет, нет! Это тебе не столица! Ребёнок точно где-то поблизости! Сирен!
Она ходила по рынку, выкрикивая её имя, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Вдруг в одном из переулков она увидела знакомые косички и радостно улыбнулась. Если бы только за руку её не держал неизвестный мужчина.
Люкет мгновенно вспыхнула гневом и с грохотом материализовала в руке золотистый меч. Она бросилась вперёд сломя голову, но смачно споткнулась и упала. Дева посмотрела под ногу: её ботинок был припаян к маленькой гире с гравировкой «1638 кг». Судя по красному следу оплавления, это произошло буквально только что.
– Дядя Артэн, где ты пропадал?! – спросила Си-Си, весело подпрыгивая, – опять тётя Вож тебя отпинала?
«Артэн... Это имя...» – припомнила она и глянула в переулок.
Длинноухий тёмный эльф потрепал Сирен по голове, поправляющими движениями взмахнул плащом и прислонился плечом к стене переулка, сложив руки.
– «Отпинала»?.. Я бы не назвал это так грубо. Скорее, своими традиционными орчьими методами продемонстрировала свою любовь, – поправил он и расплавился в блаженстве при упоминании жены.
«Я точно помню, что убила его... Какого чёрта?» – недоумевала Аби, выпрыгивая из сапога.
– «Убила»? – оскорбился эльф, поворачиваясь к ней, – чтобы убить меня понадобится нечто большее, чем пару затычек, детка.
«Что... Я что, сказала это вслух?..»
– Дядя, ты опять читаешь чужие мысли?! Плохой!
– Прости, прости! Только не рассказывай дедушке, пожалуйста!
– А ты позовёшь нас в гости взамен за мой рот-замок?
– Я... – он с неприязнью глянул на Люкет, – ну, как я могу отказать внучке моего дорогого друга!
***
Домина была явно больше обычных человеческих – где-то в полтора раза, как и сами её обитатели.
За столом напротив Сирен, которая уплетала нечто похожее на хвост виверны, и рядом с ней неловко вжавшейся Аби сидели два здоровяка. Один – зелёный высокий эльф с прессом поверх большого пуза и накачанными от природы мышцами – строил башенку из кусков хлеба, высунув язык по-детски. Другой – не менее высокий, но тощий и элегантный серый орк в очках – читал книгу, романтическую прозу о межвидовой любви. У обоих было по одному орчьему и одному эльфийскому уху.
– Братан, смотри, держится! – воскликнул толстенький и захлопал в ладоши, что поддержала Си-Си.
– Да-да, ты просто вундеркинд, братец, – произнёс тощий и похлопал его плечу, не отвлекаясь от книги.
– Слушай, а у тебя парень есть? – поинтересовался мускулистый, ковыряясь в носу и глядя на Аби.
– У меня?! У меня... есть. Он зверочеловек. Волк, – оперативно вспомнила гадания дева, фальшиво улыбаясь.
– «Волк»? Волки вкусные. На говядину похожи.
– Балда, Зок! Зверочеловек – больше человек, чем волк. Его нельзя есть. И мясо больше на собачатину похоже. И по запаху, и по сути.
– Привереда по запаху, Кичи-Вачи! Девочка!
– Ты кого девкой назвал?
Тощий показательно повернулся на толстяка и ударил кулаком по лицу. Зок выплюнул зуб в тарелку и, потемнев от злости, напрыгнул на Кичи-Вачи. Следующее мгновение – и тяжёлый кулак Зока врезался в скулу брата, отправив его в полёт через стол. Оба понеслись мутузить друг друга, гремя кухонной утварью.
Аби вжалась, прижимая к себе Сирен, а та только заливисто хохотала и хлопала в ладоши.
– А ну сели быстро, оба! Вож-Вож разбудите!
Двое послушно прекратили и молниеносно вернулись на свои места.
Тяжёлые шаги сотрясли пол за мгновение до того, как в дверном проёме выросла могучая фигура. Орчиха остановилась на пороге, уперев руки в бока, и обвела комнату медленным, цепким взглядом – он задержался на летящих крошках, на опрокинутом стуле и на притворных «не пониманием, что произошло» физиономиях сыновей. Губы её тронула усмешка, но в голосе зазвенел металл.
Крупная мускулистая орчиха с накрашенными чёрной помадой губами, одетая в нечто похожее на экипировку авантюриста – коричневые джинсы и белую рубашку с чёрными лямками – даже на вид больно, схватила сыновей за уши. Одну сторону её лица закрывала густая чёрная грива. Она была красива даже по человеческим меркам.
На её груди висела розовая кенгуру-переноска с большим сопящим переливающимся серо-зелёным ребёнком, у которого было две пары ушей – и орчьих, и эльфийских.
– Ай-ай-ай!.. Ма, он первый начал, – объявил толстенький, указывая пальцем.
– Очень по-мужски, Зок.
– Что папа всегда говорит, когда за столом? – спросил Артэн, присаживаясь на отцовское место.
– Немые рты, глухие мы и сыты наши животы, – как мантру синхронно повторили дети, правда, зная поговорку с детства, они так и не применяли её на деле.
Аби глянула на тёмного эльфа и обомлела: всё его лицо и, кажется, большая часть тела были покрыты чёрными следами губ. Сам он выглядел иссушённым, но довольным.
– Ч-что с тобой стряслось? – не могла не спросить дева, помня, как он заходил в дом совсем свежим.
– А у вас что, нет чичпотона с волком? – спросил Зок
Тяжёлая чугунная сковорода с глухим звуком припечатала его по макушке. Он пискнул и вжал голову в плечи, а орчиха уже нависала над ним, сверкая глазами. Аби вспыхнула до корней волос и уставилась в свою тарелку, бешено перебирая в уме, что бы это могло означать.
– Ну, ма, у нас редко гости!
– Я не из-за этого, балда! Некультурно спрашивать это у женщины так прямо!
««Чичпотон»... Что это?» – задумалась Аби.
«По-орчьи, это когда мужчина и женщина...» – послышался голос Артэна в голове девушки и, услышав продолжение, она тут же покраснела и затрясла головой, выгоняя его прочь.
– Н-нет, у нас ещё не было ч-чич... «Этого», в общем.
– Странно, вроде у тебя уже немолодой возраст... – искренне взволновалась мать и прикрыла рот, – а у него точно... всё в порядке?
– Вож, изумрудик мой. Хватит донимать девочку. Зная Тордоса, дело может затянуться. Возможно, так всегда у святых.
«Вож – мать... И Вож-Вож дочка?..»
– А когда Вож-Вож проснётся? Я хочу поводиться! Сирен – крутая старшая сестрёнка! – закончив трапезу, объявила девочка.
– Давай в армреслинг! В этот раз я точно тебя уделаю Сирен! – бросил вызов толстяк, но вдруг услышал смешок Аби, – что такое, святая?
– Просто... Просто то, что ты бросаешь вызов малолетке как-то не... сообразно возрасту, не считаешь?
– Вообще-то мы одногодки с Сирен. Нам пять лет, мы двойняшки, – пояснил Кичи-Вачи, хлопнув закрытием дочитанной книжкой.
– Что?!
– Ха-ха, понимаю... Орки растут чутка быстрее человеческих деток.
«Это ничуть не «чутка»!»
Вдруг раздался громкое хныканье. Ребёнок в переноске зашевелился и перевернулся в сторону гостей.
– Вож-Вож! – воскликнула Си-Си и протянула руки.
Вож-Вож засмеялась своим булькающим смехом, и вдруг её тельце оторвалось от переноски, медленно, словно пушинка, поплыло через комнату. Воздух вокруг неё чуть мерцал. Сирен радостно захлопала, а Артэн, гордясь своим способным младенцем, довольно глотнул чайку. Малышка, однако, пролетела мимо сестры и мягко опустилась прямо на колени Аби – тёплая, пахнущая орчьим молоком и травой. Люкет онемела, не зная, куда деть руки, и с недоумением захлопала ресницами. Малышка повторила хлопки вслед за ней.
– П-привет, зелёнка серая, – поприветствовала Аби, и Вож-Вож радостно завизжала.
Дева не смогла сдержать улыбку и захихикала, взяв её за маленькую ручку.
– Эй, так нечестно! Я хотела с ней поиграть!
«У тебя добрая аура», – вновь прозвучал голос Артэна в её голове, – «прямо как я, Вож-Вож чувствительна к людскому нутру и магии в целом. Например, Тордосу она ни за что не даётся».
«У Содрота... плохая аура?» – хотела спросить она, но эльф таинственно больше не отвечал мысленно в этот день.
***
Свечерело. У дома, что располагался близко к рынку наконец стало тихо.
– Пока, пока! – с намеренно детским голосом попрощалась Аби, держа сопящую Сирен на спине, и помахала Вож-Вож ручкой.
– Я провожу вас! – вызвался Артэн, но, зашагав вперёд, тут же был схвачен за воротник.
– Только посмей задержаться у Тордоса!.. Чичпотон год не увидишь! – моментально взвелась Вож.
– Ни за что не задержусь! – покланялся в обещание эльф и вновь пошёл, но уже вместе с Аби, – «не знаю даже, что хуже... то, что его не будет год, или то, что будет со мной, если она будет сдерживаться год?..»
***
Дорога под фонарями была на удивление тихой.
– Прости меня.
– Хм? За что? – переспросил эльф, занимая себя тем, что сжимал и раздувал огненный шар в руках.
– За нападение. Мне очень стыдно, – искренне произнесла Люкет и наклонила голову, скрыв полное позора лицо за волосами, – у тебя такая хорошая семья, а я чуть... я чуть...
Девушка почувствовала тёплое поглаживание по голове и выпрямилась, посмотрев на эльфа из-под волос.
– Да не парься ты. Во-первых, ты слишком слаба, чтобы навредить магу вроде меня. Во-вторых, мы с Тордосом тоже мутузили друг друга много лет напролёт, но в итоге, ты посмотри, – близкие друзья.
– А как так... случилось?
– В подробности вдаваться лень, так как спать хочется, но... он помог мне спасти и завоевать сердце Вож.
– И всё же с ним что-то не так?
– С кем?
– C Тордосом.
Артэн бросил взгляд вниз и задумался на пару заметных мгновений, а потом почесал эльфийское ушко.
– Тордос... Сложный человек. Может, он и состоял в святых, но... он не герой.
– Что это значит?
– Значит, что плевать ему было на войну, – резко отрезал Артэн, – для него не было чёрного и белого. Он убивал только тех, кого считал опасными. Но иногда он считал опасными и своих.
Аби резко остановилась с разинутым ртом.
– Он убивал... людей?
– А мы тебе чем не люди?
– Я... Я не то имела ввиду.
– Понимаю... Просто напомнил для профилактики, – произнёс Артэн и поднял голову к лунам, еле видным в переулке, – ты когда-то была или слышала о Кулэме?
– Причём здесь город мертвецов?.. Любой рекрут армии знает эту байку: не суйтесь детки в Кулэму – кусочки лягут лишь в гробу.
– До того, как стать святым... Тордос родился и рос там.
– «Родился и рос»?! Ладно, жить – с его силой я поверю, но родиться там?.. Там же страна ассасинов и воров – как там прижился танк?
– По-твоему... Он всегда был танком?
Артэн прищурился, глядя на неё с едва заметной многозначной усмешкой, и остановился, повернувшись всем корпусом. Луна скользнула по его лицу, высветив глубокие тени под глазами. Люкет замерла, переваривая услышанное, и машинально поправила на спине притихшую Сирен. В голове щёлкало, как сломанный механизм – и вдруг озарение ударило током. Она выдохнула, широко распахнув глаза.
– Мультиклассовый! Содрот – мультиклассовый... Это такая редкость!
– О, и он пользовался этим на полную катушку... Представь, что человек в тяжёлых доспехах двигается тише, чем муравей, несущий свой лист. Представь, что человек с молотом бегает со скоростью самого быстрого скакуна.
– Бред... Но я видела, – произнесла Люкет и остановилась, задрав голову вертикально вверх, – так этот дед не то, что необычный... он необычайный.
Артэн многозначительно угукнул, и они направились дальше. Сирен со слюнкой сопела на спине Аби – ей снился дедушка, готовящий хвост виверны.