Штаб Четвертого легиона оказался не мрачной крепостью, а уютной деревушкой, спрятанной в долине меж холмов. Дома здесь были сложены из теплого желтого камня, крыши покрыты соломой, а между ними вились тропинки, усыпанные полевыми цветами. Но за этой идиллией скрывалась военная хватка: за каждым сараем стояли тренировочные манежи, на огородах сушились сети для маскировки, а вместо колодца в центре деревни возвышалась вышка с сигнальными огнями. Даже кузница, где звенели молоты, больше напоминала лабораторию — сквозь открытую дверь виднелись странные механизмы, похожие на гибрид арбалета и телескопа.
Заместитель командира Морвин, мужчина с седыми висками и взглядом, пробивающим насквозь, встретил новобранцев у ворот. Рядом с ним стояла Хелис — инженер в кожаном фартуке, с руками, исчерченными царапинами и пятнами сажи. В волосах у нее торчали гвозди вместо шпилек, а на поясе висел странный прибор, тикающий, как карманные часы.— Добро пожаловать в «Улей», — Морвин хлопнул в ладоши, и эхо разнеслось по долине. — Здесь мы работаем, отдыхаем и готовимся жечь души по-настоящему. Не разочаруйте меня.
Хелис, не отрываясь от блокнота с чертежами, добавила:— А если сломаете что-нибудь — чините сами. Или стану вашим кошмаром.
—А это Иррис, — Морвин кивнул на женщину, вышедшей из тени амбара.
Все взгляды устремились к ней. Иррис, командир элитного отряда, затянулась сигаретой, дым кольцами уплывал в ясное небо. Ее рыжие волосы, собранные в беспорядочный пучок, словно горели на солнце, а шрам на лице казался дорогой, ведущей в историю, которую она не спешила рассказывать. . Красные глаза, яркие, как раскаленные угли, изучающе скользнули по новобранцам:— Лучший кадет, да? — Она остановила свой взгляд на Кае, прищурившись. — Кай Эргон, шаг вперед.
Когда Кай вышел, она обвела его взглядом, будто оценивая лошадь на аукционе, затем хмыкнула:— Посмотрим, как ты танцуешь.
Отряд Иррис, прозванный «Ночными Искрами», выделялся даже среди Четвертого легиона. Их черная экипировка, сшитая из шелка пауков-шелкопрядов, была легче перьев, но прочнее стали. Кай, облачившись в новый наряд, поймал себя на мысли, что плащ с вышитым гербом — скрещенные мечи над опаленной розой — словно стал частью кожи. Хелис, вручая ему пояс с кинжалами, шепнула:—Не потеряй — шелкопряды сейчас на каникулах.
Разделив новобранцев по отрядам, Морвин объявил построение. Когда Кая назвали в составе группы Иррис, Гланис толкнула его локтем:— Смотри не сгори раньше времени. Мы еще посоревнуемся, чей отряд больше тварей уложит.
Вечером, когда деревня озарилась огнями факелов, командующий Арс вышел на центральную площадь. Его черные доспехи сливались с темнотой, только герб легиона — роза в огне — мерцал золотом.— Через три дня идем в экспедицию! — Его голос, глухой как подземный гул, заставил замолчать даже сверчков. — Проверим новые тактики, разведаем тропы и… — он сделал паузу, обнажив в улыбке зубы, — устроим Протеже адское чаепитие!
Легионеры, собравшиеся на площади, ударили кулаками в грудь. Воздух дрожал от сотни голосов:— Сожжем наши души!
«Искры» Иррис свистели, бросая в воздух черные плащи, словно крылья воронья. Даже Морвин, обычно сдержанный, стукнул кулаком по нагруднику:—Сожжем наши души!
Кай, стоя рядом с Иррис, почувствовал, как мурашки побежали по спине. Она затянулась сигаретой, спокойно наблюдая, как новички подхватывают клич.—До тла, — добавила Иррис — запомни, — шепнула она Каю, выпуская дым колечком. — Ликуют только дураки. Умные — готовятся. А ты, — она ткнула пальцем в Кая, — сегодня будешь драться со мной. Проверим, чему тебя учили эти три года — сказала она, докуривая сигарету и потушила её каблуком
Деревня гудела, как улей перед грозой. Кузнецы точили клинки, Хелис раздавала новым «Искрам» огненные гранаты с руническими запалами, а в таверне кто-то затянул песню о розе, что расцветает в пепле. Кай, проверяя меч, поймал взгляд Лиры, машущей ему с крыльца лаборатории Пятого легиона. Она держала склянку с искрящейся жидкостью — начало обещанного «спасения».
—Не подведи меня, герой, — Иррис бросила ему деревянный меч, сама вооружившись двумя. — В нашем мире нет второго шанса.
И пока солнце садилось, окрашивая небо в цвет герба, Четвертый легион готовился жечь души — чтобы однажды их родной огонь снова зажегся в стенах Карлана.
Спарринг между Иррис и Каем напоминал танец, где один партнер знал все шаги заранее. Солнце, пробивавшееся сквозь редкие облака, бросало длинные тени на тренировочную площадку, превращая каждый удар в спектакль света и тьмы. Воздух пах нагретой древесиной и пылью, поднятой сотнями ног за годы тренировок. Тюки сена, служившие барьером, источали сладковатый аромат увядающей травы, а старые бочки, покрытые потеками смолы, глухо гудели от случайных ударов.
Иррис вертела в руках два деревянных кинжала с лезвиями, выточенными до неестественной длины — будто тени настоящих клинков, вытянутые лунным светом. Её рыжие волосы, выбившиеся из-за ушей, пламенели на фоне серого неба, а шрам на щеке мерцал, как дорожка, оставленная падающей звездой.
— Небось, новичок уже мокрый от страха! — крикнул кто-то из толпы, и легионеры захихикали, перебрасываясь монетами.
Кай, стиснув рукоять деревянного меча, чувствовал, как пот стекает по спине под черной рубахой. Он помнил слова Иррис: «Протеже не ждут, пока ты вспомнишь, как держать клинок». Сделав шаг влево, он попытался занять позицию, где солнце слепило бы противника, но Иррис, словно читая его мысли, резко сместилась, оставив его в тени.
Первый удар Кая был быстр и прямолинеен — рубящий взмах сверху вниз. Иррис парировала его одним кинжалом, словно отмахиваясь от назойливой мухи, а вторым тут же боднула его в бедро. Дерево глухо стукнуло по доспеху, и Кай едва удержал равновесие.
— Слишком очевидно, — проворчала она, делая шаг назад и крутя клинком на пальце. — Ты что, решил, что я слепая?
Он атаковал снова, серией боковых ударов, но Иррис уворачивалась с непринужденностью кошки, играющей с мышью. Её кинжалы щёлкали по его клинку, сбивая ритм, а ноги в чёрных сапогах скользили по земле, будто она танцевала на льду.
— Эй, новичок! — крикнул легионер с перевязанным глазом. — Она тебе не на параде, выпендриваться не перед кем!
Кай, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, бросился вперёд с криком, имитируя удар в живот, но в последний момент развернул меч к голове. Иррис замерла на миг — и Кай уже подумал, что попал… пока не ощутил острую боль в спине. Она, будто телепортировавшись, оказалась за его спиной, ударив кинжалом по почкам.
— Мертв, — констатировала она, а толпа взорвалась смехом и аплодисментами.
Но вместо того, чтобы раздражённо отбросить меч, Кай выдохнул и повернулся к ней, вытирая пот со лба:— Ещё раунд.
Иррис приподняла бровь, её красные глаза сверкнули интересом.— Настырный, — протянула она, подбрасывая кинжал в воздух и ловя его лезвием вниз. — Ладно. Покажу, как рвут шаблоны.
Она сменила стойку, опустив клинки ниже, и Кай почувствовал, как мурашки побежали по коже. На этот раз она атаковала первой — волчья ярость в каждом движении. Кинжалы кружились, как лопасти мельницы, заставляя его отступать к бочкам. Один удар скользнул по его плечу, другой едва не выбил меч из рук.
— Думай! — рявкнула Иррис, целясь в колено. — Они не будут ждать, пока ты сообразишь!
И тогда Кай вспомнил уроки Лиры. Вместо того, чтобы блокировать, он прыгнул на ближайший тюк сена, используя высоту для удара сверху. Деревянный меч свистнул, застав Иррис врасплох — она едва успела отпрыгнуть, и клинок врезался в землю, подняв облако пыли.
Толпа загудела, а Иррис застыла, оценивающе склонив голову.— Неплохо… для первого раза.
Она не дала ему опомниться, обрушив град ударов, но теперь Кай ловил её ритм. Он парировал, отступал, контратаковал, и к концу спарринга смог хотя бы раз задеть её плащ.
— Ладно, хватит, — Иррис отбросила кинжалы в сторону, где их тут же подхватили зрители. — С завтрашнего утра — ежедневные тренировки. Научишься не только драться, но и видеть.
Когда толпа расходилась, кто-то хлопнул Кая по плечу:— Эй, новобранец! Держись — она всех так лупит сначала. Зато потом из тебя пепел хоть в урну собирай!
А Иррис, уже закуривая новую сигарету, смотрела, как Кай подбирает меч. В уголке её рта дрогнуло подобие улыбки. «Может, этот и выживет», — подумала она, выпуская дым в вечернее небо.
Вечером они сидели в «Жаровне» — местном баре, где вместо стульев были ящики из-под снарядов, а светильники сделаны из старых шлемов. Иррис курила, развалившись на бочке, Кай вертел в руках кружку с горьким травяным чаем. За стойкой хозяин, бывший легионер без руки, наливал что-то зеленоватое в ржавые кубки.
— Почему Протеже не нападают днем? — спросил Кай, глядя на дым от ее сигареты.
— Охотятся ночью, как совы. Или боятся света, — она пожала плечами. — Хелис говорит, что их кожа реагирует на ультрафиолет. Но это лишь теории.
Он нахмурился:— А как вы находите их гнезда?
Иррис достала из кармана кристалл, мерцавший тусклым синим.— Это «слеза луны» — алхимическая штука. Светится рядом с их слизью. Кидаем с высоты, смотрим, где загорится. Потом… — она сделала жест, будто рвет что-то. — Хелис и ее игрушки.
Кай вспомнил странные механизмы в кузнице: шары с шипами, ловушки с шипящим газом…
— А если гнездо глубоко?
— Тогда жжем, — Иррис прищурилась. — Заливаем тоннели горючим, поджигаем и бежим. Иногда слишком медленно.
Она рассказала о последней экспедиции, где отряд наткнулся на колонию под озером. Пришлось взрывать плотину, затопить всё, даже свои припасы.
— Главное — понять, откуда они. Рояться, как муравьи, но матки никто не видел. Нет следов размножения, личинок… — она потушила сигарету о сапог. — Может, они пришли из другого мира? Или это проклятие.
Кай вздрогнул, вспомнив слова Лиры о алхимическом эликсире.
— А если… их можно превратить обратно в людей?
Иррис рассмеялась, но без злобы:— Пятый легион бился над этим десятки лет. Нашли только способ жечь их ярче. — Она встала, потянувшись. — Мечтать не вредно, новичок. Но пока — спи. Через три дня начнется настоящая сказка.
Уходя, она кивнула хозяину, и тот поставил перед Каем пирог с мясом.
— Бесплатно, — хрипло сказал старик. — Иррис сказала, ты сегодня горел как следует.
За окном лаяли собаки, а вдалеке, за холмами, тускло светились сигнальные огни. Кай откусил пирог, думая о том, что даже в аду, который ждал впереди, находилось место для щепотки тепла.
Возвращаясь из бара, Кай едва успел свернуть к казармам, как его окликнул знакомый голос. Алексей, прислонившись к стене с булкой хлеба в руке, махал ему, словно сигнальным флагом. Рядом стояли Аланд, перебирающий связку старых ключей, и Нора, чьи рыжие волосы сливались с отсветами заката.
— Ну что, выжил? — Аланд ухмыльнулся, кивая на синяк на плече Кая. — Говорят, Иррис сегодня тебя как старую ковровую дорожку вытряхивала.
— Да я уже забыл, как дышать без боли, — Кай потер бок, шутливо скривившись. — Напомнило первый спринт в академии, когда ты, Алексей, упал лицом в лужу, а Гланис тебя за шиворот тащила.
— Эй, я тогда спасла тебя от позора! — Гланис вышла из тени, держа в руках два деревянных кинжала. Ее ожог на левой руке мерцал в сумерках, как боевая раскраска. — И не смей сравнивать меня с Иррис. Я хоть не курю, как паровоз.
Они подошли к костру, разожженному за казармами, где уже сидели Вика, Мия и Николай. Пламя лизало сухие ветки, рассыпая искры в прохладный воздух. Вика раздавала травяной чай в жестяных кружках, а Николай наигрывал мелодию на самодельной дудочке, напоминающую балладу о Карлане.
— Представляешь, через два дня уже выдвигаемся, — Мия, гибкая как тростинка, вертела в руках заточенный камень. — Говорят, там есть пещеры, где Протеже отражаются в сталактитах, как в зеркалах.
— Главное, чтобы ты не начала с ними танцевать, — пошутил Алексей, разламывая хлеб. — А то они такие: «О, Мия, научи своим па!»
Гланис плюхнулась на бревно, скрестив руки.— Ладно, шутники. Ставлю три порции десерта, что мой отряд перебьёт больше тварей, чем твой, Кай. Даже если ты у Иррис на побегушках.
— У тебя в отряде только что не пенсионеры, — Кай ухмыльнулся, подбрасывая в костер шишку. — Они Протеже засыпят рассказами о былых подвигах.
Смех прервал хриплый голос за спиной:— Эх, молодняк…
К костру подсели двое легионеров. Виннар — мужчина с медной серьгой в ухе и шрамом через губу, и Полран — коренастый великан, чья тень накрыла пол-поляны. Виннар держал бутыль с темной жидкостью, от которой пахло спелыми ягодами и дымом.
— Слыхали историю про Протеже и зеркало? — Полран ухмыльнулся, обнажив отсутствующий зуб. — Один новобранец, глупее вас, решил, что если разбить зеркало в их логове — они исчезнут.
— И? — Нора приподняла бровь, переставая крутить в руках шестеренку.
— Они разбились на вдвое больше тварей! — Виннар фыркнул, отпивая из бутылки. — Пришлось поджигать всю пещеру. Теперь тот новобранец в Пятом легионе алхимические зеркала изобретает.
Гланис закатила глаза, но уголки губ дрогнули:— Так вы хотите сказать, что Протеже плодятся от глупости?
— Хуже, — Полран наклонился, и огонь отразился в его глазах. — Они питаются страхом. Чем больше дрожишь — тем вкуснее для них.
— Тогда вам с Виннаром давно пора на пенсию, — Николай вставил, наигрывая тревожный мотив. — Вы же не боитесь даже собственных шуток.
— А мы не боимся, потому что знаем секрет, — Виннар подмигнул, передавая бутылку Каю. — Если крикнешь «Сожжем наши души!» громче всех — они пугаются и бегут проверять, где это пожар.
Кай сделал глоток, морщась от крепости напитка, и передал бутылку дальше. Костер трещал, ветер разносил смех, а где-то вдали перекликались совы. Даже страх перед экспедицией казался тут маленьким, как эти искры, уносимые в ночь.
— Ладно, орлы, — Виннар поднялся, потягиваясь. — Совет на первое выживание: спите, пока можете. Через пару дней будете мечтать о мягкой кровати вместо земле .
Когда они ушли, Николай затянул новую мелодию — на этот раз веселую, плясовую. Гланис принялась спорить с Алексеем о том, кто из них быстрее добежит до ближайшего холма, а Нора, ухмыляясь, привязала к ботинку Мии шестеренку, чтобы та «звенела при атаке».
Кай откинулся на руки, глядя, как искры растворяются в темноте. Он поймал взгляд Вики — та тихо улыбалась, перевязывая пучок сухих трав. В этом моменте, среди смеха и треска костра, война казалась чем-то далеким.
Пламя костра уже прогорело до углей, окрашивая лица в теплые янтарные оттенки. Вика, закончив перевязывать пучок сухих трав, аккуратно положила их в холщовый мешочек и пристроилась рядом с Каем, улегшись на спину. Их плечи едва касались друг друга, а когда она повернула голову, прядь черных как смоль волос скользнула по щеке Кая, словно шепча что-то на забытом языке. Он машинально поднял руку, чтобы убрать их, но пальцы замерли на мгновение, ощутив шелковистую прохладу.
— Прости, — пробормотал Кай, отводя прядь за ее ухо.
— Не за что, — Вика улыбнулась уголком губ, не отводя взгляда от звезд, рассыпанных над головой, как алмазы на черном бархате.
Они лежали в тишине, пока вокруг кипела жизнь. Николай, растянувшись на плаще, пытался подобрать на лютне мотив под смех и крики. Мия, словно тень, металась между костром и кустом, собирая колючки для своих ловушек. А Гланис и Алексей, спор которых начался с шутки, уже мчались к одинокому дубу на краю поляны.
— Пари на недельную чистку сапог! — орала Гланис, вскидывая кулак. — Я обгоню тебя еще до того, как ты вспомнишь, как ноги работают!
— Мечтай, карланская сорока! — огрызнулся Алексей, спотыкаясь о корень, но тут же рванув вперед.
Их смех и топот растворились в темноте, а через пару минут они уже возвращались, запыхавшиеся, с листьями в волосах. Гланис, торжествующе размахивая веткой, тыкала ею в Алексея:
— Видал, крепыш? Старость — не радость, а я — вечный двигатель!
Ее взгляд скользнул к Каю и Вике, и рыжая бестия тут же сверкнула зубами в ухмылке:— Ой, а наши голубки тут устроились! Небось, романсы сочиняете?
Вика лишь пожала плечами, продолжая созерцать небо, будто насмешка Гланис была просто ветром. Но Кай, подперев голову рукой, парировал с привычной ехидцой:— С тобой, Гланис, только Протеже лягут — и то, чтобы отдохнуть от твоей болтовни.
Хохот покатился по поляне, эхом отозвавшись в ночи. Даже Полран, уже ушедший в казармы, фыркнул вдалеке, будто услышал сквозь стены. Алексей, красный от смеха и бега, шлепнулся на землю рядом:
— Боюсь спросить, с кем тогда ты ляжешь, Гланис. Своим самомнением?
— Своим мечом! — она звонко стукнула ножнами о камень, поднимая тучу искр. — Он хоть молчит, в отличие от вас.
Нора, до этого копошившаяся в механизме мини-арбалета, вдруг подняла голову:— Эй, Кай, а если Протеже услышат твои шутки, может, сами в щели от страха нырнут?
— Тогда мне в Пятый легион надо, — рассмеялся он. — Оружие массового поражения из сарказма.
Вика тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью. Ее смех был похож на звон хрустального колокольчика — редкий, но запоминающийся. Кай повернулся к ней, подняв бровь:— Что, и ты против меня?
— Просто думаю… — она перевернулась на бок, подпирая щеку рукой, — что Протеже не оценят твой юмор. Но попробовать стоит.
Их глаза встретились снова, и в этот миг Николай громко брякнул по струнам, затянув похабную частушку про легионера и русалку. Костер, будто оживший, затрещал в такт, а где-то за спиной Мия, наконец, запуталась в собственных ловушках, завопив:
— Кто подложил колючки в мои сапоги?!
Но никто не признался. Да и не нужно было — смех, перебивающий звезды, был лучшим ответом.
Два дня пролетели, как один миг, наполненный звоном клинков, смехом у костра и тихими разговорами под звёздами. Каждое утро Кай встречал рассвет в компании Иррис на тренировочной площадке. Их спарринги превратились в ритуал: первый удар всегда принадлежал ему, а последний — ей. Деревянные мечи стучали, как барабаны, выбивая ритм, под который Кай учился видеть — не глазами, а кожей, улавливая малейший сдвиг воздуха перед атакой.
— Ты дерешься, как будто хочешь впечатать их в землю, — говорила Иррис, ловко уходя от удара и тыча ему в бок тупым концом кинжала. — Протеже не люди. Их не испугать силой — только хитростью.
После тренировок они шли в «Жаровню», где Кай, обливаясь потом и хрипя, донимал её вопросами:— Как отличить вожака в стае?— По тому, как остальные кладут ему головы на ужин, — отвечала Иррис, затушив сигарету в остатках супа. — А если серьёзно — они не имеют иерархии. Уничтожай ближайшего, пока не кончатся.
Вечера же принадлежали друзьям. Костер, разложенный на краю поляны, собирал их в круг, словно алтарь света среди тьмы. Гланис и Алексей, неугомонные как щенки, то бегали наперегонки до старой мельницы, то соревновались, кто дольше продержится в стойке на одной руке.
— Спорим, я перепрыгну через костер? — Гланис, задорно сверкнув глазами, уже разбегалась, но Алексей хватал её за плащ:— Ты же спалишь волосы, а потом ныть будешь!
Кай и Вика обычно сидели чуть в стороне, прислонившись к поваленному стволу. Их молчание было тёплым, как шерстяное одеяло. Однажды Вика, роняя прядь чёрных волос, случайно коснулась его плеча — Кай замер, боясь пошевелиться, словно вспугнуть птицу. Потом она засмеялась над шуткой Николай, и момент растаял, оставив лишь сладкое щемление в груди.
Мия, став тенью Хелис, дни напролёт пропадала в кузнице. Она возвращалась с карманами, полными гаек и пружин, а в руках держала то миниатюрный арбалет, стреляющий шипами с сонным ядом, то часы, которые тикали в обратную сторону.— Это для замедления времени, — серьёзно объясняла она, показывая механизм. — Нажмёшь кнопку — и Протеже уснут, пока мы убегаем.— Или взорвутся, — ворчал Алексей, отползая подальше.
Николай, вдохновлённый предстоящей экспедицией, сочинил балладу о «Восьми душах у костра». Аланд, с его идеальным слухом, подбирал аккорды на найденной в сарае лютне, а Нора, к всеобщему удивлению, оказалась мастером стихосложения:— "Мы — искры в ночи, что пожаром взойдут,Сожжём наши души, но тьму не вернут!"
— Гениально! — Николай вскочил, чуть не уронив лютню в огонь. — Это станет гимном нашего отряда!
Даже Иррис, проходившая мимо с картой в руках, на секунду замедлила шаг:— Неплохо для начинающих бардов. Только в бою пойте громче — пусть Протеже оглохнут первыми.
Когда луна поднималась высоко, а угли костра начинали меркнуть, Кай ловил себя на мысли, что эти моменты — как страницы старой книги. Их нельзя переписать, но можно перечитывать снова и снова, пока память не сотрёт чернила. Завтра — экспедиция. Но сегодня, под шепот ветра и смех друзей, мир казался бесконечно добрым.
Утро встретило легионеров свинцовым небом и резким ветром, рвущимся с восточных равнин. Казармы «Улья» кипели, как потревоженный муравейник: легионеры натягивали доспехи, привязывали к седлам мешки с припасами, а кузнецы в последний момент подковывали лошадей, высекая искры в предрассветной мгле. Кай, поправляя ремни нагрудника, поймал себя на мысли, что даже воздух сегодня пахнет иначе — железом, потом и тревогой.
Иррис, словно тень, возникла за его спиной, держа в руках сверток с черной тканью.— Ты в центре «Черных Искр», — сказала она, не допуская вопросов. — Наш отряд — глаза и когти легиона. Мы идём первыми. Падаешь — не жди помощи.
Она бросила ему плащ с капюшоном, густо пропитанный чем-то горьким — смесью полыни и смолы, чтобы перебить человеческий запах. Кай повязал его, чувствуя, как ткань холодит шею. Вокруг уже строились другие члены отряда — десять человек в таких же плащах, лица скрыты тенями капюшонов. Только руки, сжимающие поводья, выдавали их напряжение: пальцы впивались в кожу, будто боясь отпустить последнюю связь с безопасностью стен.
На плацу перед воротами командующий Арс взгромоздился на каменный постамент, его фигура казалась монолитом на фоне хмурого неба.— Легионеры! — Его голос, словно удар молота о наковальню, заставил замолчать даже лошадей. — Сегодня мы не просто воины. Мы — серп, вырезающий раковую опухоль из тела нашей империи. Каждый убитый Протеже — гвоздь в крышку их проклятого гроба!
Толпа у стен, собравшаяся проводить легион, взорвалась криками. Женщины бросали к ногам всадников полевые цветы, дети махали деревянными мечами, старики крестились, шепча молитвы. Но когда «Черные Искры» въехали в ворота Астрарграда, город встретил их мертвой тишиной. Окна домов были закрыты ставнями, мостовые пустынны — лишь ветер гнал по камням клочья пергамента с молитвами. Иррис подняла руку, и отряд одновременно натянул капюшоны, превратившись в безликих теней.
— Здесь любят нас не больше, чем Протеже, — проворчал всадник справа от Кая, пряча лицо глубже в ткань. — Считают, что мы приносим беду.
За воротами, где заканчивалась последняя улица Астрарграда и начиналась Пустошь, Арс дал сигнал рогом. Звук, похожий на стон раненого зверя, прокатился по равнине. «Черные Искры» рывком отделились от основного отряда, выстроившись клином. Иррис возглавила острие, Кай — в середине, как живой щит для тех, кто нес сигнальные флаги и карты.
— Следи за левым флангом! — крикнула Иррис, не оборачиваясь. — Если увидишь вспышку синего — это Хелис метит цель. Готовься к атаке.
Лошади, обученные не ржать и не спотыкаться, двигались почти бесшумно. Только скрип седел да звон амуниции нарушали тишину. Кай чувствовал, как сердце бьется в такт шагам — раз, два, как отсчет последних мгновений перед бурей.
Позади, у стен Астрарграда, толпа все еще кричала, но их голоса уже тонули в войле ветра. Впереди же, за холмом, лежали земли, где даже трава росла под углом, будто пыталась убежать. Где-то там, в чреве пещер или в тени мертвых лесов, ждали Протеже. И «Черные Искры» несли им не месть, не ярость — холодное, отточенное обещание: «Сожжем наши души, чтобы вашей тьмы не стало».
Отряд углубился в Пустошь, оставляя за собой лишь взметнувшуюся пыль. Астрарград стал бледным пятном на горизонте, и даже рёв Арсова рога больше не достигал их ушей. Теперь только шепот Иррис нарушал тишину:— Первая цель — Скалы Плача. Там были замечены стаи. Держим строй.
Но Кай уже не слышал страха. В его жилах горело то же пламя, что когда-то спасло Лиру. Пламя, которое не давало оглянуться назад.