Рассвет застал легионеров в полной боевой готовности. Холодный ветер трепал плащи с вышитым гербом Четвертого легиона — кроваво-алой розой, впившейся шипами в стальной щит. Кай поправил ремень с клинками, чувствуя, как металл холодом прожигает бок даже через толстую ткань рубахи. Рядом Лера затягивала шнуровку на берцах, её пальцы слегка дрожали. Она поймала его взгляд и быстро улыбнулась, но в уголках её глаз читалось напряжение.
— Не бойся, — Кай коснулся её локтя, — сегодня мы их сожжём.
Она кивнула, сжимая рукоять кинжала так, что костяшки побелели.
Арс взошёл на каменный помост, его плащ развевался, как знамя. Солнце, пробиваясь сквозь тучи, озарило шрамы на его лице, превратив их в серебристые реки.
— Легион! — Его голос, словно удар грома, разорвал тишину. — Сегодня мы станем пламенем, что испепелит саму тьму! Они думают, что мы слабы? — Он ударил кулаком в грудь, где под плащем звенела броня. — Пусть видят, как горят их гнёзда! Сожжём не только их — сожжём сомнения, страх, саму смерть!
Толпа легионеров ответила рёвом. Кулаки взметнулись вверх, плащи захлопали, словно крылья хищных птиц. Кай вторил клятве, но в горле стоял ком. Он видел, как Лера шепчет слова Арса, будто заклинание, её глаза горели фанатичным блеском.
Шествие через город был адом контрастов. Толпы горожан, забросавшие путь цветами и кричавшие «Слава!», казались слепыми. Дети махали деревянными мечами, женщины бросали под ноги сушёные ягоды — символ удачи. Но когда миновали отряд Иррис, идущий в авангарде, народ затихал. «Чёрные Искры» шли молча, их плащи сливались в единую тень, а взгляды прожигали дорогу сквозь толпу. Старик у калитки перекрестился, шепча: «Сама смерть идёт...»
Лера вздрогнула, когда массивные Врата Скорби с грохотом распахнулись. За стеной лежала равнина, покрытая пеплом былых битв. Ветер нёс запах гнили и полыни, а редкие деревья скрючились, будто застигнутые в предсмертной агонии.
— Походный строй! — рявкнул Арс, и легион рассыпался на отряды, словно стая волков.
«Чёрные Искры» рванули вперёд, оставляя за собой вихри пыли. Кай шёл в центре, чувствуя, как Лера прижимается к нему плечом. Её дыхание участилось, когда вдали завыл ветер — или что-то иное.
Город Карлан вырисовывался на горизонте как чёрный нарыв на теле пустоши. Его внешние стены, некогда белоснежные, теперь покрылись паутиной трещин, а бойницы зияли пустотой, словно выбитые зубы. Врата, некогда массивные, были вывернуты взрывом — железо скрутилось в абстрактную скульптуру страданий, оставив дыру, достаточно широкую, чтобы пропустить отряд. Ветер свистел сквозь неё, разнося запах гнили и старой крови.
Отряд Иррис замер в сотне шагов от пролома. Тринадцать теней в чёрных плащах, лица скрыты под капюшонами. Иррис подняла руку, и все застыли, как каменные изваяния.
— Марк, Элис, Рен — наружный периметр. Зора, Драк, Сира — внутрь. — Её голос резал тишину, как лезвие. — Ни шороха, ни вздоха. Иначе вернётесь в мешках.
Шестеро отделились от группы, бесшумно растворившись в пейзаже. Марк, коренастый боец с секирой за спиной, пополз вдоль стены, ощупывая каждый камень. Элис, гибкая как кошка, исчезла в кустах, её двойные кинжалы блеснули последний раз перед тем, как её поглотила тень. Рен, молчаливый лучник с лицом, изуродованным ожогами, занял позицию на высохшем дубе, натянув тетиву.
Внутри пролома Зора, миниатюрная девушка с косой, замерла у груды камней, прислушиваясь к эху шагов. Драк, гигант с двуручным мечом, провёл ладонью по стене, смахивая пепел — его пальцы дрожали, будто он чувствовал невидимые следы. Сира, хрупкая на вид, но с взглядом хищницы, присела, касаясь земли кончиками ножей — земля здесь была рыхлой, словно её недавно перекопали.
Кай прижался спиной к холодному камню, чувствуя, как Лера дышит ему в затылок. Её пальцы сжали его плащ.
— Тише, — прошептал он, хотя сам сердце колотилось как бешеное. — Они ничего не найдут.
— И это пугает, — ответила она, не сводя глаз с пролома.
Через полчаса разведчики вернулись. Элис вытерла кинжал о плащ, бросив Иррис короткое: «Чисто». Зора вытряхнула из сапог пепел — её коса была чиста, без следов крови.
— Ни следов, ни ловушек, — доложил Драк, его низкий голос дрожал от недоумения. — Как будто их… вымели.
Иррис сжала кулаки. Когда подошёл Арс с основными силами, она вытянулась в струнку:— Ничего, командующий. Ни Протеже, ни следов.
Арс, похожий на груду камней в доспехах, склонил голову. Его пальцы сжимали рукоять меча так, что кожа побелела.
— Слишком чисто, — проворчал он, и его взгляд, словно раскалённый клинок, скользнул по разрушенным воротам.
Тень пробежала по лицам легионеров. Лера непроизвольно шагнула ближе к Каю, их плечи соприкоснулись. Где-то в глубине Карлана заскрипело железо — ветер или что-то иное?
— Перестраиваемся, — Арс рыкнул, разворачиваясь к легиону. — Штурмовые группы — к пролому. Остальные — окружение.
Арс махнул рукой, и легионеры дружно спешились. Лошади, взмыленные и нервные, зафыркали, когда пятеро бойцов увели их к полуразрушенной конюшне у въезда в город. Остальные замерли, проверяя оружие — звон стали смешался с шелестом плащей. Кай механически провёл пальцем по лезвию, чувствуя, как Лера прижимается к нему спиной. Её дыхание было учащённым, но ровным — она старалась не показывать страх.
Отряд Иррис двинулся вглубь Карлана, рассыпавшись по улицам, словно чёрные искры. Кай шёл автоматически, ноги сами несли его по знакомым тропинкам, которые когда-то были вымощены белым камнем. Теперь под ногами хрустел щебень, смешанный с обгоревшими костями. Он не замечал, как Лера окликала его, не слышал предостережений Иррис. Перед глазами стоял образ: мать, смеющаяся на пороге, отец, чинящий старый фонарь...
Дом. Вернее, то, что от него осталось. Стены, некогда увитые плющом, теперь напоминали челюсти великана — обугленные балки торчали в небо, как сломанные зубы. Дверь валялась в стороне, проломленная чем-то массивным. Кай застыл на пороге, его сапог наткнулся на детскую игрушку — деревянного коня, которого он вырезал вместе с отцом. Половина фигурки была раздавлена, словно её специально растоптали.
— Кай! — Лера схватила его за рукав, но он вырвался, шагнув внутрь.
Пепел. Всё было покрыто пеплом. Он наклонился, подняв обгоревшую страницу книги — мать любила читать ему сказки у камина. Буквы расплылись, но он всё ещё видел их в памяти: «...и рыцарь зажёг свет в самой глубине тьмы...»
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В висках пульсировала кровь, а в ушах стоял звон — тот самый, что был в ночь, когда он вернулся и увидел дым над Карланом. Солнечный камень на его поясе внезапно вспыхнул алым, осветив слезу, скатившуюся на пепелище.
— Кай, мы должны... — Лера замолчала, увидев его лицо. Она осторожно коснулась его плеча, но он отстранился.
Где-то в глубине города грохнуло. Сигнальный камень Сиры выстрелил в небо кроваво-красным лучом, пронзив свинцовые тучи. Вой, похожий на скрежет металла по стеклу, прокатился по улицам.
— Контакт! — закричала Иррис, её голос перекрыл рёв Протеже. — Кругом!
Но Кай не двигался. Он сжимал обломок игрушки так, что дерево впивалось в ладонь. Из-под обломков стены что-то блеснуло — зеркало матери, треснувшее пополам. В его осколках мелькнули тени: десятки изогнутых силуэтов, ползущих по крышам, их глаза-жемчужины отсвечивали тусклым сиянием.
— Они здесь... — прошептала Лера, выхватывая кинжалы. Её страх растворился в адреналине. — Кай, сейчас!
Он повернулся, и мир сузился до двух реальностей: прошлое, где в этом доме пахло хлебом и смехом, и настоящее, где в его руке загорелся меч, а Лера прикрывала ему спину.
— Горю, — сказал он себе, как молитву, и шагнул навстречу теням, из чьих ртов капала чёрная смола.
А с неба, окрашенного сигнальным заревом, начал накрапывать дождь, смывая пепел с лиц мёртвых и живых.
Протеже обрушились на них, словно живая лавина. Их тела, изогнутые под неестественными углами, сливались с тенями руин, только мерцающие жемчужные глаза выдавали приближение. Когти, длиннее кинжалов, царапали камни, высекая искры. Один из них, с кожей, отливающей синевой гниющей рыбы, прыгнул с обвалившейся кровли, впиваясь когтистыми лапами в землю рядом с Каем. Второй, чьи суставы хрустели, как ломающиеся ветки, выскочил из-под груды обломков, шипя черной смолой из разорванной пасти.
— Кай! — крикнула Лера, но её голос потонул в рычании тварей.
Он не слышал. В его ушах гудела кровь, а в груди пылало пламя, выжигающее всё, кроме ярости. Меч выскользнул из ножен с шелестом, похожим на смех смерти. Первый удар — горизонтальный, резкий — снёс голову Протеже, и та покатилась по щебню, оставляя за собой слизь. Второй монстр рванулся вперёд, но Кай, присев, вогнал клинок ему под рёбра, рассекая хитиновый панцирь, как гнилую ткань. Внутренности, чёрные и пульсирующие, выплеснулись на землю.
— Убью... всех... — его голос был хриплым, будто сквозь стиснутые зубы прорывался не человек, а зверь.
Лера отпрыгнула от когтей третьего Протеже, чувствуя, как ветер от удара рассекает воздух у её виска. Она метнула кинжал — лезвие вонзилось твари в глаз, но та лишь завыла, вырывая сталь вместе с клоком плоти.
— Кай, остановись! — она попыталась крикнуть снова, но в этот момент увидела его глаза.
Они сверкнули ледяной синью, будто в глубине зрачков вспыхнули северные сияния. Солнечный камень на его поясе пылал алым, и его свет лизал клинок, оставляя на металле дымящиеся руны. Кай развернулся к группе из пяти Протеже, сбившихся в кольцо. Его движения были нечеловечески быстрыми — меч взмывал вверх, рубил по диагонали, отсекая конечности, вонзался в грудины. Каждая рана на его теле словно подпитывала его: кровь, смешиваясь с дождём, стекала по плащу, но он не чувствовал боли.
Лера, прижавшись спиной к обгорелой колонне, пыталась отдышаться. Её руки дрожали — не от страха, а от осознания, что Кай теряет себя. Он сейчас напоминал бурю: разрушительную, слепую, готовую смести даже тех, кого должен защищать.
— Ты... ты не он... — прошептала она, но слова унесло ветром.
Один из Протеже, высокий, с позвоночником, торчащим наружу, как пила, рванул к Каю сзади. Лера, не раздумывая, бросила второй кинжал. Лезвие вонзилось твари в шею, замедлив её на долю секунды — этого хватило. Кай, не оборачиваясь, рубанул через плечо, рассекая монстра пополам. Чёрная кровь брызнула на стену, смешавшись с потоками дождя.
— Довольно! — наконец взревела Лера, вскидывая руки. — Это не ты!
Но Кай уже рванул дальше, вглубь улицы, где из каждых руин выползали новые тени. Его плащ, промокший и тяжёлый, хлопал, как крылья ворона. Лера, стиснув зубы, бросилась за ним, уворачиваясь от когтей, перекатываясь под ударами. Она видела, как солнечный камень оставляет за ним светящийся след — словно сам ад следует за ним по пятам.
А город вокруг них стонал. Дождь смывал пепел с камней, обнажая старые надписи на стенах: «Здесь жила семья Веллан», «Магазин игрушек». Теперь эти слова читались как эпитафии.
Улица Карлана превратилась в кровавый коридор. Кай двигался вперёд, словно механизм, запрограммированный на уничтожение. Его меч гудел в воздухе, оставляя за собой дымящиеся шлейфы чёрной крови. Тело горело: глубокие царапины на боках, рваная рана на плече, ожог от кислотной слизи на щеке. Кровь — липкая, с металлическим привкусом во рту — смешивалась с дождём, окрашивая плащ в ржавые разводы. Каждая клетка вопила от боли, но адреналин и ярость сплетались в кокон, глушащий всё, кроме звона в ушах.
Лера металась рядом, как тень, отчаянно прикрывая его спину. Её голос, сорванный до хрипоты, пробивался сквозь грохот битвы:— Кай! Кай! Нам нужен тыл! Иррис ждёт у колодца!
Он не слышал. Его мир сузился до меча, врагов и гула солнечного камня на поясе. Камень, обычно холодный, теперь пылал, как кусок угля в кузнечном горне. Его свет проецировал на стены дрожащие руны — древние символы, которых Кай не понимал, но которые словно направляли каждый удар.
Протеже лезли из каждой щели. Один, с клешнёй вместо руки, выскочил из-под обрушенной арки. Кай рубанул влево, отсекая конечность, но тварь вцепилась зубами в его предплечье. Костяной хруст, вспышка боли — и меч, выпав из руки, звякнул о камни.
— Нет! — Лера рванулась вперёд, но Кай уже ухватился свободной рукой за кинжал на бедре. Всадил лезвие под челюсть монстра, вырвав кусок гортани. Труп рухнул, увлекая его за собой.
Он упал на спину, и мир на миг перевернулся. Над ним навизгливо завыл Протеже с треснувшим позвоночником, его когти сверкнули в свете камня. Кай, не успев подняться, выставил кинжал навстречу прыжку — остриё вошло в брюхо твари, разрывая хитин. Мёртвое тело накрыло его, заливая лицо едкой слизью.
Лера, рубившая двух монстров одновременно, обернулась на хриплый стон. Сердце её остановилось: Кай лежал под грудой тел, не двигаясь. Она рванулась к нему, но в этот момент...
— Ррррааз!
Труп Протеже взлетел в сторону, отброшенный взмахом окровавленной руки. Кай поднялся, выкашливая чёрную жижу, его глаза горели неестественным синим — будто за ними стояло небо, разорванное молнией. Солнечный камень на его поясе треснул с хрустом ломающегося стекла. Алый свет погас, оставив лишь дымящийся осколок в оправе.
Он замер, внезапно осознав тишину. Гул в ушах стих, открывая мир звуков: хрипы Леры, шум дождя, далёкие крики боя у колодца. Взгляд упал на разбитый камень — устройство, которое должно было тускнеть постепенно, как угасающий уголь. Но его ярость, его огонь вытянул из кристалла всё за минуты.
— Ты... — Лера подбежала, хватая его за плечи. Её пальцы впились в плоть, пытаясь встряхнуть. — Ты сошёл с ума? Ты же почти...
Она замолчала, увидев его лицо. Синева глаз потухла, сменившись обычным серо-голубым. В них читалось не осознание близкой смерти, а пустота — будто пламя, горевшее в нём, испарило всё, кроме пепла.
Кай вздрогнул, услышав вой Протеже из переулка. Рука автоматически потянулась к мечу, но пальцы лишь дрожали, не в силах сжать рукоять.
— Не могу... — он прошептал, глядя на окровавленные ладони. — Они... они всё ещё там... в доме...
Лера резко прижала его голову к своему плечу, заглушая рыдания, которые рвались наружу. Её собственное сердце колотилось, как птица в клетке, но голос звучал твёрдо:— Ты убил их. Всех, кто был здесь. Теперь мы бежим.
Она потянула его за собой, обходя трупы. Кай шел покорно, спотыкаясь о камни. На месте боя остались не только тела Протеже — там лежали осколки его ярости, обломки памяти, капли души, слитые с дождём.
Колодец, обложенный почерневшими камнями, напоминал гигантскую рану в теле города. Вода в нём давно превратилась в зловонную жижу, но сейчас здесь царил не покой, а хаос. Иррис, прислонившись к облупившейся стене, затягивалась сигаретой, наблюдая, как Зора перевязывает Драку рваную рану на боку. Её пальцы, обычно точные как у часовщика, сейчас дрожали — зелёная слизь Протеже разъедала кожу, и повязка мгновенно пропитывалась жёлтым гноем.
— Ещё одного потеряем, — пробормотала Сира, швыряя окровавленный бинт в огонь костра. Её лицо, иссечённое мелкими царапинами, казалось маской из белого мрамора.
Иррис не ответила. Её взгляд скользнул по отряду: Рен, прислонившийся к колодезному колесу, сжимал лук с треснувшей тетивой; Марк, с перебинтованной головой, тупо смотрел в землю. Только Элис всё ещё бдила, её кинжалы сверкали в дрожащем свете факелов.
Шум шагов заставил Иррис обернуться. Лера, шатаясь, тащила Кая за собой. Его плащ был изорван в клочья, обнажая доспех, испещрённый вмятинами и царапинами. Лицо, залитое кровью и грязью, казалось маской смерти — только приоткрытые губы, шепчущие что-то несвязное, выдавали в нём живого.
— Что случилось? — Иррис рванулась вперёд, сигарета упала в лужу с шипением. Её руки, сильные как тиски, подхватили Кая под мышки.
Лера, опустившись на колени, задыхаясь, выпалила:— Его дом... он... как зомби шёл... а потом они напали... он резал их, пока сам не...
Иррис резко кивнула, прерывая. Её глаза, сузившись, осмотрели Кая: глубокий порез на шее, из которого сочилась тёмная кровь; пальцы правой руки неестественно вывернуты, вероятно, сломаны при ударе; солнечный камень на поясе — треснувший вдоль, как разбитое сердце.
— Элис! — Иррис толкнула Кая в сторону девушки. — К тыловым. Скажи Гарону — если умрёт, закопаю его живьём.
Элис кивнула, взвалив Кая на плечи с силой, неожиданной для её хрупкой фигуры. Он не сопротивлялся, лишь глухо застонал, когда его раны дёрнулись от движения.
— Иррис, его камень... — Лера попыталась встать, но ноги подкосились.
— Не важно, — Иррис бросила взгляд на осколки кристалла, уже потухшие. — Тысячи их разбиваются каждый бой.
Она солгала. Камни не ломались от перегрузки — они гаснули, как угли. Но сейчас не время для вопросов.
— Отряд! — Иррис выхватила меч, клинок заскрипел, выходя из ножен. — К Арсу. Если эти твари прорвут центр —
Её слова заглушил рёв. Из переулка вывалился Протеже, его тело наполовину распалось, обнажив рёбра, похожие на ржавые прутья. Иррис, даже не повернув головы, метнула кинжал — лезвие вонзилось в жемчужный глаз, и тварь рухнула, взметнув фонтан грязи.
Лера, опираясь на колодец, смотрела, как Элис и Кай исчезают в лабиринте улиц. Её пальцы сжали обломок камня, упавший с его пояса — острый, как осколок судьбы.
— Двигаемся, — Иррис толкнула её в спину, но не грубо. — Арс ждёт у площади.
Они пошли, оставляя за спиной колодец, ставший братской могилой для надежд. Где-то впереди, за стеной дождя, уже слышался рёв легиона — и вой Протеже, сливающийся в единый погребальный хорал.