Тьма в этих краях опускалась не плавно, а падала тяжелым, немилосердным пологом. Едва последний позолоченный луч солнца зацепился за вершины вековых дубов и окончательно растворился в небе, лес мгновенно преобразился, превращаясь в чужое, враждебное пространство. Дневные звуки — ласковый шелест листвы, суетливая перекличка птиц и далекий, согревающий душу гул ярмарочных нотных блоков — вымерли в одно мгновение. На их место пришел леденящий, пробирающий до самого мозга костей хлад, принесший с собой влажный запах разрытой земли, гниющей хвои и едва уловимого, отвратительного сладковатого тлена, исходившего из темных пещерных провалов.
Джесси сжал рукоять деревянного меча так, что костяшки пальцев побелели. Простая сосновая древесина была шершавой, ледяной и в этот момент казалась смехотворно, почти трагически ненадежной защитой. В ладонь въедались мелкие занозы, но эта глухая боль лишь отчаянно напоминала о том, насколько он уязвим.
В голове всплыли слова, которые он с легким восторгом бросил Петре еще днем. Тогда, под жарким полуденным солнцем, на чистой ярмарочной площади, ее истории об охоте на иссушающих скелетов, о жутких крепостях и о странствиях по пылающим пустошам Незера казались захватывающим, романтичным приключением. Он сам тогда чуточку гордился их сложной редстоуновой статуей, чувствуя себя настоящим творцом и храбрецом.
Но сейчас, стоя в звенящем одиночестве посреди глухой чащи, Джесси с горькой, трезвой отчетливостью понимал: быть героем в чужих байках у теплого костра — легко. Быть им в темном, дышащем сыростью лесу, когда со всех сторон медленно смыкаются хищные тени — смертельно, до тошноты страшно.
— Рубен... — едва слышно прошептал Джесси, судорожно вытирая липкий холодный пот со лба тыльной стороной ладони. Голос сорвался, превратившись в жалкий сип.
Каждый шаг вглубь оврага давался с огромным трудом, будто воздух вокруг загустел и превратился в смолу. Ноги в поношенных сапогах то и дело проваливались в глубокий, скользкий мох. Сухие сучья и палые шишки под подошвами трещали с оглушительным, катастрофическим шумом, который в замершей тишине отдавался в ушах настоящими орудийными раскатами. Джесси вглядывался в непроглядные сумерки, где узловатые силуэты старых деревьев под порывами осеннего ветра превращались в сгорбленных, протягивающих руки монстров.
Внезапно впереди, в густых зарослях дикого папоротника у самого подножия расколотого древней молнией гранитного валуна, что-то тихо и судорожно зашуршало.
Джесси намертво замер, затаив дыхание. Руки сами, повинуясь инстинкту, подняли меч на уровень груди. Сердце заколотилось об ребра с такой дикой, сокрушительной силой, что парню показалось, будто этот глухой стук разносится по всему лесу.
— Вв-виии-ик... — из-под камня донесся едва слышный, прерывистый, бесконечно жалобный звук.
— Рубен?!
Джесси бросился вперед, сослепу падая на колени прямо в сырую, холодную грязь и совершенно не обращая внимания на злые колючки шиповника, до крови въедающиеся в ладони. Смахнув в стороны жесткие, намокшие стебли, он увидел его.
Маленький поросенок сжался в крошечный, дрожащий розовато-серый комочек в небольшом углублении под навесом валуна. Поросенок весь содрогался от мелкой, непрекращающейся дрожи. Услышав знакомый, родной голос, Рубен поднял маленькую головку, его темные глазки были полны дикого, нечеловеческого ужаса. Поросенок тонко, со всхлипом хрюкнул и всей мордочкой уткнулся в испачканные штанины Джесси, ища защиты от всего мира.
— Ох, Рубен... Слава Незеру, ты цел, — выдохнул Джесси, и плотина внутри него окончательно прорвалась.
Он наплевал на осторожность и сгреб поросенка в охапку, прижимая к своей груди и отчетливо ощущая, как сумасшедше, рвано бьется крошечное сердце питомца. Лихорадочно, дрожащими пальцами Джесси осмотрел его бока и спинку: ожогов на мягкой коже, к величайшему счастью, не было — плотная фетровая накидка приняла всю раскаленную каплю лавы на себя и вовремя обуглилась.
— Все хорошо, малыш... Я с тобой. Я тебя нашел. Все закончилось, мы возвращаемся...
Слова на полуслове застряли у него в пересохшем горле.
Прямо за его спиной, буквально в десятке шагов, раздался звук, от которого кровь в жилах мгновенно превратилась в лед.
Гр-р-р-р-а-а-а-а...
Низкий, утробный, влажно-булькающий стон разорвал лесную тишину. За ним последовал сухой, металлический щелчок натягиваемой тетивы и отвратительный, дробный скрежет десятков жестких суставчатых лап по сухой коре векового дуба.
Джесси медленно, ощущая ледяную тяжесть в затылке, повернул голову, ни на сантиметр не отнимая руки от замершего Рубена.
Из-за монументальных стволов деревьев, шагая прямо из непроглядных черных теней, выходила смерть.
Слева, тяжелевно волоча подвернутые ноги и выставив вперед полуистлевшие, зеленые руки с черными когтями, двигался Зомби. Его пустые, гниющие глазницы горели тусклым, голодным фосфоресцирующим огнем.
Справа, грациозно и отвратительно качаясь из стороны в сторону, вышагивал Скелет — его сухие белые кости с тихим, сухим стуком ударялись друг о друга, а в костяных фалангах был намертво зажат лук с уже взведенной стрелой, наконечник которой смотрел точно в грудь Джесси.
А прямо над ними, на нижней ветке дуба, прижался к шершавой коре гигантский Лесной Паук. Восемь его ядовито-красных, граненых глаз пульсировали в темноте мертвым светом, а массивные жвала хищно и скрежещуще щелкали, выделяя капли липкой, ядовитой слюны.
Ночь вступила в свои права. А вместе с ней на охоту вышли те, кто не знает пощады.
— Рубен, за меня! Быстро! — рявкнул Джесси.
Он мгновенно вскочил на ноги, своим телом заслоняя сжавшегося поросенка, и выставил деревянный меч перед собой.
Зомби сделал неожиданно стремительный для разлагающегося трупа рывок вперед, оглашая лес утробным рыком и тяня зловонные, когтистые пальцы к горлу парня. Джесси вскрикнул от дикого, захлестнувшего легкие адреналина и со всей силы, вкладывая весь вес тела, крутанул меч, нанося рубящий удар снизу вверх.
ХРУСЬ!
Сосновое лезвие с глухим, тяжелым стуком врезалось в гнилое плечо мертвеца, отбрасывая тварь на шаг назад. Но дерево — это всего лишь дерево. От сокрушительной отдачи руки Джесси от кистей до самых локтей пронзила острая, больная онемелость.
Не давая себе ни секунды на передышку, он метнулся в сторону — и вовремя: прямо над его ухом со страшным свистом пролетела костяная стрела. Она сорвала лоскутную ткань с его рукавов и изнутри, сухощавым стуком вонзилась в ствол дерева за спиной.
В эту же секунду сверху обрушился Паук. Огромная, покрытая жесткой, колючей щетиной туша сбила Джесси с ног, повалив его на влажный мох. Парня обдало тошнотворным, концентрированным запахом яда и разложения. Извиваясь на земле под тяжестью твари и ощущая, как ядовитые жвала щелкают в сантиметре от его лица, Джесси из лежачего положения снизу вверх с отчаянием вонзил клинок в мягкое брюхо моба.
Паук оглушительно, ультразвуком зашипел, извиваясь, и с закипающим шипением отвалился в сторону, брызгая густой, липкой лимфой.
Джесси судорожно, задыхаясь, поднялся на ноги. Натиск тварей был непрерывным, безжалостным. Зомби уже снова поднялся, качаясь, а Скелет с техничной, сухой точностью доставал из костяного колчана новую стрелу.
— Получай, гнида! — закричал Джесси, вкладывая весь свой страх, всю ярость и всю любовь к жизни в сокрушительный вертикальный удар прямо по черепу наступающего мертвеца.
Оружие встретилось с костью. Но вместо звука победы над поляной раздался сухой, катастрофический, финальный треск.
КРА-А-АК!
Деревянный меч не выдержал дикой нагрузки. Сосновое лезвие разлетелось на десятки мелких, бесполезных, острых щепок, взметнувшихся в воздух сухим веером. В дрожащих руках у Джесси остался лишь расколотый обломок рукояти с жалким, щепистым огрызком длиной не больше человеческой ладони.
Сила удара лишь слегка качнула Зомби. Мертвец выпрямился, разворачивая плечи. Скелет с тихим щелчком зафиксировал тетиву. А из темного сумрака чащи на запах свежей крови, яда и шума драки уже валом вываливались новые силуэты — еще два Зомби с синими от гнили лицами и тощий, юркий Пещерный Паук.
Джесси стоял посреди маленькой лесной поляны. Совершенно без оружия. С огрызком деревяшки в онемевшей руки.
А за его спиной, судорожно прижавшись к его сапогу и дрожа всем своим крошечным телом, стоял Рубен. Маленький, беззащитный поросенок, абсолютно не способный защитить себя от этой кошмарной орды.
«Если они обступят нас... если они подойдут ближе хоть на шаг... мы оба погибнем здесь. Прямо сейчас», — ледяной иглой вспыхнула в голове Джесси эта трезвая, страшная мысль.
Мобы смыкали кольцо. Зомби сделал сухой шаг вперед. Скелет навел темный наконечник стрелы прямо в незащищенную грудь Джесси.
Выбора больше не существовало.
Джесси глубоко, со всхлипом вдохнул, набрал в легкие как можно больше ночного, морозного воздуха и резко развернулся к Рубену. Его взгляд был полон такой отчаянной, безумной и непреклонной решимости, какую поросенок не видел у своего хозяина никогда раньше.
— Рубен! БЕГИ! — во весь голос закричал Джесси, изо всех сил указывая обломком рукояти в узкий прогал между черными стволами деревьев, откуда сквозь кроны едва заметно пробивался далекий, теплый янтарный отсвет ярмарочных огней ЭндерКона. — Беги к городу! Находи Акселя и Оливию! БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ!
Поросенок замер, издав тонкий, недоуменный и умоляющий визг. Он упрямо переступил копытцами, не желая бросать Джесси одного перед лицом монстров.
— Я СКАЗАЛ, БЕГИ! — зарычал Джесси и со всей силы швырнул обломок меча прямо в лицо ближайшему Зомби, с хрустом попав тому прямо в пустую сухую глазницу. — ЭЙ, ВЫ, ГНИЛЫЕ КУСКИ МЯСА! Я ЗДЕСЬ! ИДИТЕ СЮДА, СВОЛОЧИ!
Джесси замахал руками, дико запрыгал на месте и со всего размаха пнул тяжелый гранитный камень прямо в ребра Скелета.
Отчаянная провокация сработала безупречно. Внимание всей стаи ночных охотников мгновенно переключилось на орющего, проявляющего агрессию человека. Зомби глухо и голодно зарычали, меняя траекторию, Паук перенацелил свои пульсирующие красные глаза на Джесси, а Скелет повел луком чуть правее, ловя новую цель.
Рубен, повинуясь последнему, непререкаемому приказу хозяина и видя, что путь между деревьями на секунду очистился, издал пронзительный, прощальный хрюк и бросился наутек. Его маленькие копытца мелькали с невероятной скоростью — поросенок точечной розовой молнией проскочил между сухими ногами тугодумных мобов и растворился в ночной чаще, устремляясь прочь от опасности — к свету, людям и теплу. Свободный и невредимый.
Джесси медленно выдохнул. В его груди вспыхнуло яркое, чистое и глубокое чувство облегчения: «Он выберется. Он в безопасности».
Но в следующее мгновение суровая реальность обрушилась на него с сокрушительной, беспощадной силой.
Гниющая туша Зомби выросла прямо перед ним, заслоняя собой последние бледные звезды. Сухие, костлявые пальцы Скелета спустили тетиву, и стрела со страшным свистом рассекла ночной воздух. Джесси отчаянно метнулся в сторону, уворачиваясь от летящего железа, но споткнулся о выпирающий из земли корень древнего дуба и с глухим, тяжелым стуком рухнул на спину, выбив из легких весь воздух.
Сверху над ним стремительно смыкались тени. Без оружия, на сырой земле, окруженный со всех сторон наступающими тварями ночи, Джесси плотно прижал спину к холодному стволу дерева, слушая, как голодное шипение, щелканье жвал и мертвый рык заполняют весь его гаснущий мир.