Глава 2.

Хина-тян — так называемая подруга детства.

Мы дружим с детского сада. Часто ходили друг к другу в гости, а в начальной школе всё время учились в одном классе.

Она была застенчивой и тихой девочкой.

— Сэй-кун, доброе утро. Во что сегодня будем играть?

— Дай-ка подумать... Мне нужно сделать самостоятельный проект, так что пошли на разведку в лес!

— У-угу. Если с тобой, Сэй-кун, то пойду.

«Если с тобой, Сэй-кун» — было её любимой фразой.

Она почти не общалась с другими детьми и всегда хвостиком ходила за мной.

— Мы сейчас будем все вместе играть в «Уно», Хина-тян, будешь с нами?

— Буду.

В то время я обожал настольные игры, заразил ими весь класс и регулярно устраивал игровые турниры. Хина-тян всегда кивала, стоило мне её позвать.

Активный я и тихая Хина-тян. Неизбежно получалось так, что я повсюду таскал её за собой.

Не то чтобы происходило что-то выдающееся, просто мы проводили время мирно и насыщенно.

После школы или по выходным, когда мы оставались наедине, мы занимались тем, что нравилось Хине-тян.

— Я недавно научилась делать шестиуровневую лестницу в аятори.

— Ого! Покажи!

— Начну по порядку, с одной ступеньки.

С гордым видом, который она редко показывала на людях, Хина-тян продемонстрировала свои навыки.

— Хина-тян, чем сегодня займёмся?

— Хочу плести украшения из бисера.

— Ты как-то уже говорила об этом, поэтому я накопил карманных денег и купил нам разноцветные наборы. Давай сделаем!

— Правда?! Ва-а, на картинке так красиво! Давай!

Голос Хины-тян звучал так радостно и звонко только тогда, когда мы были вдвоём.

— О, Хина-тян. Ты сегодня рано.

— П-просто я хотела отдать это д-до школы! Вот, как обычно!

Она протянула мне мило упакованный шоколад.

— Спасибо тебе, как и всегда! Твой шоколад такой вкусный...

— В-вкуснее, чем у других девочек?

— А? Да любой шоколад сладкий и вкусный.

— ...Дурак.

По праву подруги детства Хина-тян каждый год на День святого Валентина дарила мне шоколад — сколько я себя помню.

Вот настолько мы были близки.

Но всё кардинально изменилось, когда мы перешли в шестой класс.

У меня воспалился аппендикс, и меня положили в больницу.

— Сэй-кун, ты в порядке? Тебе не больно?

— Сейчас уже лучше. А вот вчера было так больно, что я думал, умру.

— Поправляйся скорее и возвращайся в школу. Без тебя, Сэй-кун, мне совсем не весело.

— И мне без тебя.

«Кстати, в то время я ещё называл себя "боку". Когда все остальные разом стали говорить о себе "орэ", я тоже перешёл на это обращение».

Сначала врачи просто наблюдали за моим состоянием и давали лекарства, но после повторного обследования решили, что таблетками не обойтись — нужна операция.

За день до операции дверь моей палаты открылась раньше того времени, когда обычно приходила Хина-тян.

Это была девочка из моей школы, с которой я почти не общался. Мы пару раз учились в одном классе. Как и Хина-тян, она производила впечатление тихой и скромной.

Судя по всему, она распереживалась за меня и набралась смелости прийти проведать.

Поскольку благодаря Хине-тян я привык общаться с тихими девочками, мы смогли приятно поболтать.

И в самый разгар нашей беседы появилась Хина-тян.

— Сэй-кун! У тебя же завтра операция! Я тут всякого принесла! Амулет на удачу... и всё такое.

Хина-тян посмотрела на нас двоих и округлила глаза.

— Хина-тян, спасибо, что пришла и сегодня.

— У-угу. Эм, а эта девочка?..

— Пришла меня проведать.

— Вот как. Вы так весело болтали.

— Ага! Было здорово!

— ...А я так за тебя волновалась.

— А? Что такое?

Хина-тян опустила голову и начала мелко дрожать.

То, что произошло дальше, я до сих пор помню очень отчётливо.

В следующее мгновение она нахмурилась и выпалила:

— Ненавижу тебя!

◆

«Ненавижу тебя!»

Эти слова всплыли в памяти и теперь назойливо звенели в ушах.

Прошло уже несколько минут с того ошеломляющего воссоединения, и сейчас, сидя за своей партой, я наблюдал за Хиираги-сан, которая с улыбкой болтала с друзьями.

Прежняя Хиираги-сан вечно сутулилась, прятала взгляд и вела себя робко, а её волосы были далеко не такими светлыми — тогда она носила длинные чёрные пряди.

Она производила совершенно иное впечатление. Полная противоположность.

И хотя внешне и по своей ауре она изменилась до неузнаваемости, если хорошенько присмотреться, в ней всё ещё можно было разглядеть прежние черты.

— Слушай, Янаги, между тобой и Хиираги-сан что-то произошло? Напряжение в воздухе стояло просто жуткое.

Как только выяснилось, что Хиираги-сан — это моя подруга детства Хина-тян, она без малейшего предупреждения отстранилась от моей груди, попятилась назад и с застывшим от напряжения лицом развернулась и покинула класс.

Когда она спустя какое-то время вернулась в класс, то снова стала жизнерадостной Хиираги-сан.

В мою сторону она даже не смотрела. А если во время разговора с друзьями она случайно поворачивалась ко мне, то откровенно отводила взгляд.

Похоже, она и правда меня ненавидит, прямо как сказала тогда.

С тех самых пор я постоянно думал об этом. За что она меня возненавидела? Но сколько бы я ни размышлял, ответа так и не находил. Причина оставалась абсолютной загадкой. Мы всё время были вместе с самого раннего детства, и хотя, конечно, иногда ссорились, но ни разу по-настоящему не враждовали.

— Не то чтобы что-то произошло, мы просто друзья детства. Вернее, были ими. До конца начальной школы мы часто проводили время вместе.

Формально мы всё ещё считаемся друзьями детства. Но нашу эмоциональную дистанцию вряд ли можно так назвать.

— Ясно. Бывает же.

Глубоко копать Вакуда не стал. Возможно, он оказался куда более тактичным парнем, чем казалось.

Хотя я и переехал в другой район, это всё равно мой родной город, поэтому вероятность встретить Хиираги-сан я, конечно же, допускал. И учитывая, что во время нашей последней встречи она сказала, что ненавидит меня, я предполагал, что всё может обернуться неловкостью. Но никак не ожидал от неё настолько сильной реакции отторжения.

Это довольно сильно бьет по самолюбию, но если она меня всё ещё ненавидит — пусть так. Если я начну общаться с такой популярной девушкой, как Хиираги-сан, то лишь привлеку к себе лишнее внимание, так что лучшим решением будет просто держаться друг от друга подальше.

И к тому же... что значила её фраза «Сэй-кун жив»? Она ещё бормотала что-то про то, не призрак ли я. Неужели я для неё умер? Но с чего вдруг? Этого не узнать, пока не спросишь её саму, но раз уж она меня ненавидит, шансов поговорить у нас больше не предвидится. Так что нет смысла забивать этим голову.

Моя цель — вести неприметную и мирную школьную жизнь — на мгновение дала трещину, но такую мелочь ещё можно исправить. Впредь мне нужно быть осторожнее и следить за тем, что делает Хиираги-сан.

И пока я об этом размышлял, настал момент, когда мои навыки выживания подверглись испытанию.

На следующий день, в пятницу, во время классного часа мы выбирали членов комитетов.

На вялый призыв учителя: «Кто хочет в комитет по благоустройству?» — взметнулись две руки.

Одна принадлежала мне. Вторая — Хиираги-сан.

Столь точное совпадение меня не удивило. В конце концов, в начальной школе мы с ней всегда состояли в этом комитете.

Значит, в этом плане она совсем не изменилась.

Как только мы с Хиираги-сан подняли руки, парни, положившие на неё глаз, тут же один за другим последовали нашему примеру.

Учитель устало поправил очки на переносице, совершенно ошеломлённый таким зрелищем.

— Так мы ни к чему не придём, поэтому запишу Хиираги и Янаги, вы подняли руки первыми.

В классе поднялся гул недовольства, но учитель не обратил на него ни малейшего внимания. Он уже взял мелок, чтобы записать наши имена на доске.

— Подождите минуту.

Один из парней прервал его.

— Я всё-таки отказываюсь от места в комитете. Думаю, парням лучше просто тянуть жребий.

Этим парнем был я.

Мы с Хиираги-сан больше не в тех отношениях, что раньше. Ей наверняка будет неприятно работать вместе со мной.

Да и к тому же, если мы останемся в комитете вдвоём, парни из класса сто процентов начнут завидовать.

Ради нас обоих — и ради себя самого — я опустил руку.

Услышав мои слова, Хиираги-сан вздрогнула, а затем резко обернулась и посмотрела на меня.

Её глаза были распахнуты так же широко, как и в момент нашей встречи, а губы дрожали.

И чему тут так удивляться? Для неё ведь всё складывается как нельзя лучше.

Пристально посмотрев на моё лицо, Хиираги-сан отвернулась и снова уставилась вперёд.

Мне показалось, или её плечи поникли?

В итоге Хиираги-сан оказалась в комитете по благоустройству, а я стал членом библиотечного комитета.

Её реакция осталась для меня загадкой, но я добился, чего хотел, так что всё в порядке.

【От лица Хинаты】

Вчера я увидела то, во что не могла поверить.

Янаги Сэйитиро.

Сэй-кун.

Мой друг детства.

Я и подумать не могла, что когда-нибудь смогу увидеть, как он повзрослел.

Ведь в начальной школе Сэй-кун умер.

По крайней мере, я была в этом уверена.

Когда мы учились в шестом классе, Сэй-куна экстренно госпитализировали из-за какой-то болезни.

Я так волновалась, что навещала его каждый день.

Лежа на больничной койке и глядя в потолок, он сказал:

«Послезавтра мне будут делать операцию. Возможно, я умру».

Естественно, я плакала. Плакала навзрыд. Мама из-за переработок возвращалась поздно ночью, так что мы почти не виделись, и я всё время плакала дома совсем одна.

На следующий день я не знала, что делать и что сказать, поэтому пришла в больницу немного позже обычного.

Наверное, из-за этого меня опередила девочка из нашего класса.

Мы несколько раз учились в одном классе, и я даже пару раз с ней разговаривала.

Она никогда не говорила об этом вслух, но я всё понимала.

Ей тоже нравился Сэй-кун.

В палате она и Сэй-кун весело о чём-то болтали.

А ведь у него завтра операция. Он может умереть.

И всё это — забыв обо мне.

Я до сих пор помню ту бурю эмоций, накрывшую меня в тот момент.

Грусть, ревность, все наши с Сэй-куном воспоминания... Столько всего смешалось воедино, что не описать словами.

И я невольно выпалила:

— Ненавижу тебя!

Выбежав из палаты, я тут же горько пожалела о сказанном. Завтра такая важная операция, а я наговорила ему таких ужасных вещей.

Я вернулась, чтобы извиниться, но, заглянув в щель приоткрытой двери, увидела, что Сэй-кун и та девочка всё ещё болтают...

В итоге я просто ушла домой.

В день операции и несколько дней после я не могла его навещать.

Мои родители развелись, мы внезапно решили переехать, и мне нужно было собирать вещи.

У меня были свои сборы, да и хотелось помочь маме, которая возвращалась с работы без задних ног.

Как только мы более-менее подготовились к переезду, я сразу же побежала в больницу.

Я хотела узнать, как прошла операция. Жив ли он.

И хотела попрощаться перед отъездом.

Я просто очень хотела увидеть Сэй-куна.

Но палата оказалась пуста.

Я спросила у знакомой медсестры: «А куда делся Сэй-кун?» Она с грустным лицом ответила: «Он уехал далеко-далеко».

Точно так же мне сказала мама, когда давным-давно умерла бабушка.

Это всё из-за меня. Перед важной операцией я бросила ему «Ненавижу тебя!», он распереживался, ему стало хуже, и операция прошла неудачно.

Сэй-кун умер из-за меня.

Все эти три года я жила с этой мыслью. Не было ни дня, чтобы я о нём не вспоминала.

И лишь пару дней назад я поняла, что ошиблась.

Я и подумать не могла, что он жив и что мы снова встретимся, став одноклассниками. Это казалось сном.

Сначала меня захлестнула радость. Мне хотелось броситься к нему на шею.

Но потом я вспомнила.

Пусть он и не умер из-за меня, я всё равно ранила его своим «Ненавиж тебя!».

Вспомнила его лицо... как удивление на нём сменилось печалью.

Он точно меня возненавидел. Наверняка все воспоминания обо мне теперь вызывают у него лишь отвращение.

Поэтому, вернувшись в класс, я не могла с ним заговорить. Я даже боялась встретиться с ним взглядом.

Я не хотела видеть его холодный взгляд. Я бы этого не вынесла.

И всё же мне так хотелось поверить в удобную для меня иллюзию...

В то, что Сэй-кун уже забыл мои слова, или решил, что это просто детские глупости, и мы снова сможем стать друзьями.

Но эту надежду только что разбили вдребезги.

С комитетом по благоустройству у нас накопилось столько воспоминаний, с которым у нас с Сэй-куном связано.

Мы всегда были там вдвоём. Ни разу не разлучались.

Сначала я записалась в него только ради того, чтобы подольше быть с Сэй-куном, хотя мне это было не особо интересно. Но, глядя, как Сэй-кун улыбается и говорит: «Как же здорово, когда вокруг чисто», я и сама полюбила нашу работу.

Для Сэй-куна это тоже должно было стать важным воспоминанием, и я в глубине души очень надеялась, что теперь, в старшей школе, несмотря ни на что, он снова захочет работать вместе.

«Я всё-таки отказываюсь от места в комитете. Думаю, парням лучше просто тянуть жребий».

Для меня эти слова прозвучали как конец света. Мои жалкие иллюзии развеялись в одно мгновение.

И правда... если та, с кем ты был неразлучен с самого детства, твоя лучшая подруга, внезапно бросает тебе: «Ненавижу тебя!», так оно и будет.

Я всё понимала, но сердце всё равно сжималось от боли. Хоть я сама во всём виновата.

Мне больше не стоит приближаться к Сэй-куну. Ради него же будет лучше, если я исчезну из его жизни.

— Да, головой-то я всё понимаю.

Но стоит мне зайти в класс и увидеть Сэй-куна — и я уже счастлива.

От его сломавшегося, такого мальчишеского голоса у меня замирает сердце.

И я ловлю себя на мысли, что хочу начать всё сначала.

Я так не могу. Я не смогу жить, не общаясь с Сэй-куном.

Ведь мы провели вместе больше половины жизни!

Я хочу извиниться и помириться. Но это лишь мой эгоизм.

Извиняться сейчас, спустя столько времени, и заставлять его вспоминать о неприятном — просто немыслимо.

Как же мне справиться с этими чувствами?

Классный час, на котором мы выбирали членов комитетов, закончился.

И пока в моей голове крутились все эти мысли, я натянула улыбку, чтобы ответить подошедшим друзьям.

【Конец повествования от лица Хинаты】

На следующий день после распределения по комитетам произошло нечто странное.

Когда я пришёл в школу, то обнаружил на своей парте банку зловещего тёмно-пурпурного цвета с надписью: «Кровавое томатное желе-месиво». Это был напиток с вампирской тематикой: перед употреблением банку нужно было потрясти, чтобы разбить желе.

И что это значит? Кто-то оставил её по ошибке, пока болтал у моей парты после уроков, и забыл? Или это подарок для меня? А может, туда что-то подмешали, и кто-то рассчитывает насладиться зрелищем того, как я давлюсь от остроты?

— Что за ерунда. Вакуда, не знаешь, откуда это?

— О, Янаги, здорово.

Вакуда небрежно поднял руку, не отрываясь от телефона.

— Ага, привет, Вакуда.

— Этот сок тут стоял ещё до того, как я пришёл. Наверное, его оставили совсем рано.

— Значит, велика вероятность, что это сделал кто-то из клубов, у которых по утрам тренировки.

— Заговорил как детектив. Крутяк.

Пока я размышлял о том, кто бы мог это сделать, у входа в класс стало шумно.

— Новый дезодорант просто супер!

— Да? Может, и мне попробовать. Пойдём после уроков купим вместе?

— Пойдём-пойдём!

Это появилась Хиираги-сан со своей свитой, закончив утреннюю тренировку. Кажется, она состояла в баскетбольном клубе.

Может, кто-то из них поставил сок на мою парту?.. Да нет, бред. Мы же вообще не пересекаемся. Не считая Хиираги-сан.

Но и вариант с Хиираги-сан отпадает. Вон, даже сейчас, стоило нашим взглядам почти встретиться, как она неестественно отвернулась.

И вообще, может, не стоит играть в сыщика.

— Может, кто-то забыл?

— Вряд ли. Там записка.

— И правда.

Из-под дна банки торчал краешек бумаги.

Текст был набран на телефоне или компьютере и распечатан — видимо, чтобы не спалиться по почерку.

— И что там?

— Просто: «Пожалуйста, выпей».

— Непонятно, прикол это или подгон.

— Вот именно. Может быть и то, и другое.

— Скорее прикол, не? Этот сок же был в тренде фиг знает когда. Он прославился тем, что на вкус — полная дрянь, его использовали только как наказание в играх, а сейчас почти не выпускают.

Этот сок и правда прославился в плохом смысле. Ещё когда я учился в начальной школе.

— На самом деле, это мой любимый сок. Так жаль, что его теперь почти не найти.

— А-а, так ты, Янаги, из этих... ценителей. Слышал, что есть те, кто от него без ума, но вживую встречаю впервые.

Да, я обожал этот сок с того самого дня, как впервые попробовал.

В день выдачи карманных денег я всегда покупал баночку.

Хина-тян в то время тоже давилась им, только чтобы пить то же самое, что и я.

Кто-то оставил его, чтобы порадовать меня? Или это и правда просто розыгрыш?

Мало кто знает, что я люблю этот сок. Вернее, в этом классе об этом должна знать только Хиираги-сан.

Я украдкой взглянул на неё, но она по-прежнему не обращала на меня никакого внимания.

Если не Хиираги-сан, то кто?

Что делать с этим соком? Сообщение «Пожалуйста, выпей» звучит слишком подозрительно, вдруг туда что-то подмешали. И даже если предположить, что его оставила Хиираги-сан, это всё равно опасно. Вдруг она клюнула меня на любимый напиток, чтобы потом что-то потребовать взамен?

— Даже не знаю, выбросить или домой забрать.

— Раз выбрасывать собрался, отдай мне. Я бы не отказался вспомнить вкус.

— Я не несу ответственности, если туда что-то подмешано.

«Да ладно тебе», — отмахнулся Вакуда и взял банку. Но стоило ему сделать глоток, как он скривился и простонал: «Буэ-э, ну и дрянь».

Странности на этом не закончились.

На следующий день после того, как я заснул на уроке и забыл сделать конспект, я обнаружил на парте распечатанные на компьютере заметки — опять же, видимо, чтобы скрыть почерк.

— Слышь, Янаги, а ты, часом, не приглянулся местному домовому?

Я понимаю, почему Вакуда так сказал. Мы ведь так и не смогли вычислить виновника.

— Вымышленные существа не могут взаимодействовать с материальным миром.

— А, так ты из тех, кто в это не верит. Тогда что это за мистика? Может, тебе лучше не искать виновника и продолжать кайфовать?

— Возможно, ты и прав...

Но мне кажется, я где-то слышал фразу «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». И это чистая правда: беспричинная доброта всегда настораживает.

— Сам ворчишь, а сок-то всё равно по-тихому прикарманиваешь.

Я в очередной раз убрал в сумку оставленный на парте сок с запиской.

— Не могу же я каждый раз поить им Вакуду. А выбрасывать жалко. Решил хранить, пока не найду виновника.

— Виновника, значит... И кто же это может быть?

— Ну, есть у меня одна догадка, но это совершенно невероятный вариант.

— Да? И кто? Выкладывай.

— Тебе, Вакуда, ни за что не скажу.

— Э-э, почему?!

Да потому что это Хиираги-сан. Если я скажу, проблем не оберёшься.

Хотя это вряд ли она.

Просто Хиираги-сан — единственная, кто подходит под все критерии.

Хиираги-сан, которая наверняка меня ненавидит, ни за что бы не стала делать то, что могло бы меня порадовать.

Так что я сдаюсь. Наверное, ломать над этим голову просто бессмысленно.

Остаётся только наблюдать.

Прошла неделя с небольшим. Сок с записками продолжал регулярно появляться. Примерно каждые два-три дня.

А ещё... может, мне, конечно, кажется, но я стал чувствовать на себе чей-то взгляд. Я несколько раз оборачивался в коридорах, но никого подозрительного не замечал.

Да и в повседневных мелочах меня нередко выручали — как тогда, с конспектами.

Однажды утром я посетовал, что забыл спортивную форму, а потом обнаружил совершенно новую форму, аккуратно висящую на крючке сбоку от моей парты. Более того, на ней было вышито моё имя. То есть кто-то специально ради меня приготовил новую форму. Я был поражён, что кто-то способен зайти так далеко. (Через несколько дней, когда я постирал её и повесил на свою парту, она исчезла. Видимо, её благополучно забрали.)

В другой день я чуть не опоздал на уроки, и физрук, дежуривший у ворот словно цербер, уже приготовился читать мне нотации. И в этот момент откуда ни возьмись прилетел мяч, отскочил от земли и едва не задел учителя. Физрук рассвирепел: «Кто это бросил?!» — и с яростным криком помчался в ту сторону, откуда прилетел мяч. Благодаря этому я успел проскользнуть в ворота.

И правда, меня словно охраняет какое-то божество, ёкай или дух-хранитель.

За всеми этими событиями явно кто-то стоит, но этот «кто-то» остаётся абсолютно невидимым.

Но, если честно, это уже перебор. Заранее приготовить новую форму или караулить меня до самого прихода в школу — это явное отклонение от нормы.

Чувство благодарности за помощь постепенно сменялось страхом.

Я пытался провести собственное расследование, но так и не нашёл ни единой зацепки.

Мой тайный благодетель наверняка знает меня как облупленного. Он в курсе, какой сок я люблю, и, похоже, помнит, что в младших классах я часто забывал спортивную форму. Наверное, для него ничего не стоит оставаться незамеченным.

Значит, придётся действовать первым.

Я не настолько умён, чтобы раскинуть сети и поймать рыбку.

Всё, что я могу — это выбрать цель и забросить удочку. Будь что будет.

И цель эта, разумеется, Хиираги-сан. Других вариантов просто нет.

Звучит неправдоподобно, но в сложившейся ситуации подходит только она.

Для начала пущу пробный шар и посмотрю на реакцию.

Я совершил подвиг — проснулся рано утром — и пришёл в класс самым первым.

Действуя методами своего благодетеля, я оставил на парте Хиираги-сан записку, а рядом поставил колу и дынную газировку.

В детстве Хиираги-сан обожала смешивать эти два напитка. Всё началось с автомата с напитками в семейном ресторане, куда мы как-то пошли. Помню, как я смешал их ради шутки, а она пришла в такой восторг, что я даже удивился.

Хиираги-сан сразу поймёт, кто оставил эти напитки.

Я сел за свою парту, открыл книгу и стал ждать.

Класс постепенно наполнялся гулом и учениками.

И наконец, после утренней тренировки, появилась Хиираги-сан.

Взглянув на свою парту, она на мгновение замерла, а затем — тоже на долю секунды — посмотрела на меня.

Хиираги-сан, которая обычно меня в упор не видела!

Потом, болтая с подругами, она взяла бутылки. Прямо там смешивать она их, конечно, не стала, но пила по очереди.

А когда я мельком взглянул на её профиль, то заметил, что уголки её губ неестественно приподняты. Она словно изо всех сил сдерживала улыбку.

Такая реакция — почти стопроцентное признание вины.

Осталось только убедиться наверняка.

Всё решится завтра утром. Именно завтра, согласно расписанию, на моей парте должен появиться сок. А если не завтра, то я буду устраивать засады каждое утро. Рано или поздно я выясню правду.

После школы я сразу пошёл домой, по-быстрому разделался с домашкой и подольше полежал в ванной. Благодаря этому активировался навык «Ранний отбой», который, в свою очередь, обеспечит эффект «Ранний подъём» на следующий ход.

Я изо всех сил старался унять нетерпение и наконец уснул.

Спал я отлично. Проснулся бодрым и свежим. За окном сияло солнце. Идеальное утро.

Сегодня день «Икс». Посмотрим, к чему приведут мои действия.

Мой противник — подруга детства, которая, скорее всего, меня ненавидит. Идеальная девушка, объект обожания всего класса.

Если окажется, что это и правда Хиираги-сан, я понятия не имею, о чём с ней говорить — и это пугает. Но и оставаться в неведении тоже страшно.

А неизвестность страшит больше всего, так что придётся выяснять.

Я вышел из дома ещё раньше, чем вчера, и успешно занял позицию до открытия школьных ворот. Я был настороже, чтобы случайно не столкнуться с Хиираги-сан.

Отлично, её нет. Да и кто вообще придёт в такую рань? Даже школьный сторож удивился, увидев, как я караулю у ворот.

Я поспешил в класс и убедился, что на моей парте сока пока нет. Значит, вариант «оставить вечером перед самым закрытием школы» отпадает.

Не снимая сумки, я прямиком направился к шкафчику с инвентарём для уборки.

Если уж прятаться, то там. В аниме и манге так всегда делают.

Наверное, каждый хоть раз видел сцену, где главный герой и героиня жмутся друг к другу в тесном шкафчике.

«И при каких обстоятельствах они обычно там оказываются?» — подумал я и распахнул дверцу.

Внутри была девушка.

Причём она стояла ко мне спиной.

Не понял. Что происходит?

Погодите-ка, мой мозг не справляется.

Для начала, кто это?

Цвет волос, причёска, фигура... Я в последнее время не сводил с неё глаз, так что узнал бы даже со спины.

Это была главная подозреваемая — Хиираги Хината собственной персоной.

Ладно, допустим. Но почему она здесь так рано, да ещё и раньше меня?

И, самое главное, почему она прячется в шкафчике? Вопросы в голове множились в геометрической прогрессии.

А что творилось в душе у Хиираги-сан? Наверное, она поняла, что кто-то идёт, и инстинктивно отвернулась.

Я не знал, что сказать, и поэтому молчал. Повисла гнетущая тишина.

Не выдержав этой тишины, Хиираги-сан в тесном пространстве ловко переступила ногами и повернулась ко мне.

— В-вот, держи.

Сказав это, Хиираги-сан протянула мне мой любимый сок. И улыбалась она не той ослепительной, искрящейся улыбкой, которую обычно демонстрировала в классе, а знакомой с детства — робкой и смущённой.

Ранее утро. Пустой класс. Только мы вдвоём.

Для кого-то со стороны эта ситуация, наверное, показалась бы пределом мечтаний.

Наедине в классе с Хиираги-сан, всеобщей любимицей.

Но на деле — адская неловкость.

Почему-то мы уселись на свои места. Удивительно, как в состоянии растерянности нас инстинктивно потянуло за родные парты. Человеческие привычки — пугающая вещь.

С моего места видна только спина Хиираги-сан. К этой спине я и обратился.

— Эм, Хиираги-сан. А как же утренняя тренировка?

— Я уже написала ребятам из клуба. Сказала, что неважно себя чувствую и пропущу.

— Уверена? Что вот так прогуляешь.

— Поговорить с тобой, Янаги-кун, сейчас куда важнее.

В её голосе звучала твёрдая решимость. Чем больше мы общались, тем острее я ощущал разницу с прошлым. А ведь в начальной школе она вечно робела и с трудом могла высказать собственное мнение.

— Ну... мне о многом нужно с тобой поговорить.

— Мне тоже.

— С чего бы начать... Точно. Я ведь караулил у ворот ещё до их открытия, и там никого не было. Я должен был прийти первым, так как ты оказалась в классе раньше меня? Не хочешь же ты сказать, что сидишь тут со вчерашней ночи?

— На самом деле заднюю дверь отпирают раньше, чем главные ворота. Я вошла через неё, поэтому и оказалась здесь первой.

«Оставим за скобками вопрос, откуда она это знает. Главное, что она не ночевала здесь со вчерашнего дня».

— А почему ты стояла в шкафчике спиной вперёд?

— Э-это... Я просто никак не ожидала, что ты придёшь, Янаги-кун. Запаниковала, хотела сбежать, но из шкафчика не сбежишь...

— Извини, я неправильно задал вопрос. Зачем ты вообще пришла в школу в такую рань и спряталась в шкафчике?

— Наверное, по той же причине, что и ты.

«Причина, по которой я хотел залезть в шкафчик — вычислить того, кто оставляет сок на моей парте.

Хиираги-сан тоже хотела узнать, кто вчера поставил сок ей.

Если так, то ответ уже очевиден».

— Зачем ты это делала? Точнее, делала для меня?

«Я считал этот вариант самым маловероятным, но по всем критериям подходила только она.

С самого начала. Не мне это говорить, но мои вкусы на сок весьма специфичны. Случайно угадать такой выбор просто невозможно.

Хиираги-сан должна была понимать, что если выберет мой любимый сок, то сразу себя выдаст. И всё же она почему-то старалась не оставлять следов: приходила рано утром, чтобы я её не застукал, скрывала почерк. К тому же, все эти странные поступки шли мне исключительно на пользу.

Наконец-то все кусочки пазла сложились. Эта сплошная загадка была разгадана».

— Я обязана сказать, да...

Казалось, она говорит это не мне, а убеждает саму себя.

— Думаю, скрывать что-то в такой ситуации уже бессмысленно. Но заставлять я, конечно, не буду. Просто буду спрашивать о причинах, пока ты не ответишь. Да и к тому же... разве ты сама не хочешь всё рассказать? Разве ты не делала всё это ради меня в надежде, что я догадаюсь? Я пришёл сегодня в такую рань, чтобы убедиться лично, но я и до этого догадывался. Что это, скорее всего, ты.

«Я постоянно думал об этом. Зачем действовать так, чтобы тебя легко вычислили? Если бы она действительно хотела остаться инкогнито, она бы ни за что не выбрала тот самый сок».

— ...Не то чтобы... но, возможно, так и есть... Но пойми правильно: изначально я правда хотела действовать незаметно.

— И при этом выбрала мой любимый сок? Тех, кому он нравится, по пальцам пересчитать. Когда я говорю, что люблю его, люди смотрят на меня как на сумасшедшего извращенца, поэтому я никому об этом не рассказывал. Выбрать его мог только тот, кто знает меня с детства, а в этом классе такой человек только один — ты.

— Но я-то этого не знала! Вдруг ты кому-нибудь рассказал!

— А ведь и правда.

«Предвзятость — страшная вещь. В моей картине мира рассказывать кому-то о своих специфичных вкусах — нонсенс, но для других всё может выглядеть иначе».

— Но суть от этого не меняется, так? В итоге ты всё равно меня раскусил. Ты уверен, что хочешь услышать правду? Тебе может быть неприятно. Всё равно хочешь знать?

— Неприятно? Что бы там ни было, я хочу знать. Какова бы ни была причина. Оставаться в неведении гораздо хуже.

— Понятно... Раз ты так хочешь, Янаги-кун, я расскажу.

Плечи Хиираги-сан приподнялись. Даже со спины было видно, как она глубоко вдохнула. Неужели причина настолько серьёзна, что она так боится о ней говорить?

— Я знаю, что ты обо мне плохого мнения. Знаю, но... я так обрадовалась, что ты жив, и подумала: вот бы мы снова, как раньше, ну... проводили время вместе... то есть, нет, просто дружили? Подумала, что было бы здорово. Но решила, что тебя это только напряжёт... В день выбора комитетов я вела себя очень странно, да? Прости. Я тогда... немного растерялась. И с того дня я всё думала, как загладить вину за то, что доставила тебе дискомфорт. Но я не знала, чем порадовать нынешнего тебя, поэтому отчаянно пыталась делать то, что порадовало бы тебя прежнего... Но, как ты и сказал, наверное, за этими извинениями скрывалось желание, чтобы ты всё понял. Возможно, я втайне надеялась, что ты меня простишь, и мы сможем вернуть всё как было. А-ха-ха... А-ха-ха-ха. Сказала. Я всё-всё выболтала! Теперь точно всё кончено! А-а, что же мне дела-а-ать!

Лоб Хиираги-сан с размаху рухнул на парту, словно притянутый мощной гравитацией. Звук удара вышел глухим — она там вообще в порядке?

Хотя сейчас не время для хладнокровных наблюдений.

— П-п-п-подожди-ка. Слишком много. Слишком много информации.

— Прости, что вывалила всё разом.

— Да я не об этом. У нас тут явное расхождение в фактах, и мне нужно кучу всего уточнить. Погоди. Давай по порядку. Во-первых, я вовсе не думаю о тебе ничего плохого. С чего ты взяла?

— А? Правда?! Серьёзно?!

Хиираги-сан мгновенно обернулась. Её лоб всё ещё был красным.

— Серьёзно. Ты так изменилась по сравнению с детством, что я растерялся, но не более того. Я, наоборот, был уверен, что это ты меня ненавидишь.

— Э-это не так!

— Но ты же откровенно отводила взгляд и отворачивалась, чтобы на меня не смотреть.

— Э-это... просто я сама себе напридумывала всякого и смущалась... В общем, это мои личные заморочки, ты тут совершенно ни при чём!

— В-вот как. Ясно.

— Но важнее другое: ты правда меня не ненавидишь? Точно-преточно?

— Точно-преточно. Я не вру.

Голова Хиираги-сан снова бессильно упала на парту. Выражения её лица было не разглядеть, но до меня донеслось жутковатое хихиканье: «Хе, хе-хе».

— Слава богу-у-у... Вот оно как. Значит, я сама всё себе накрутила-а...

— Похоже, мы оба накрутили себя на пустом месте. Рад, что мы прояснили это недоразумение. Но есть ещё кое-что, что не даёт мне покоя. В первый учебный день ты посмотрела на меня и сказала: «Ты жив». Что это значило? Я что, умер в твоём воображении?

— В конце шестого класса тебе ведь делали операцию, помнишь? А за день до неё я крикнула, что ненавижу тебя! И я думала... думала, что из-за моих слов тебе стало хуже, операция прошла неудачно, и ты умер. Я была уверена в этом до нашей недавней встречи. Поэтому, когда увидела тебя в классе, просто остолбенела. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что это реальность.

«Ах вот оно что. Так вот в чём крылась причина той жуткой атмосферы, когда она увидела меня в классе.

Ещё бы не удивиться, встретив человека, которого считал мёртвым.

Как же хорошо, что я жив.

Хотя стоп, речь не об этом».

— Операция... это когда мне вырезали аппендикс, что ли? И с чего ты вообще взяла этот бред про смерть?

Стоило мне это сказать, как Хиираги-сан слегка надула губки.

— Аппендицит... Ясно. Значит, это всё-таки была не сложная операция... Аппендицит... Надо же, аппендицит... А решила я так потому, что ты сам сказал: «Возможно, я умру во время этой операции»!

— Э? Разве я такое говорил?

— Это было давно, так что не виню тебя за то, что забыл. Но я-то помню всё предельно ясно.

«Вспоминай, Янаги. Кажется, тогда...»

— Эм... прости. Возможно, и говорил. Родители тогда развели такую панику, а название болезни мне не сказали. Да ещё и прямо перед этим я увидел в новостях, как кто-то умер из-за врачебной ошибки. Вот я и накрутил себя, решив, что предстоит сложнейшая операция... Кажется, я и правда ляпнул что-то в этом духе...

«Получается, Хиираги-сан жила с этим заблуждением из-за меня.

Сейчас это звучит до боли нелепо. Почему в детстве мы верим во всякую чушь?»

Заметив мой виноватый вид, Хиираги-сан перестала дуться.

— Я тоже виновата, что так слепо поверила. После дня твоей операции я пришла в больницу, но палата была пуста. Я спросила у знакомой медсестры, куда ты делся, и она ответила: «Он уехал далеко-далеко». Точно так же мне сказала мама, когда давным-давно умерла бабушка. Наверное, это окончательно меня запутало.

— Вот оно что. После операции я в буквальном смысле уехал далеко. Ты же знаешь специфику работы моих родителей: нас могут внезапно сорвать с места. Судя по всему, отцу сообщили о переводе за пару дней до того, как у меня воспалился аппендикс. Из-за операции мне было не до того, вот я и забыл тебе сказать. Думал рассказать, когда всё благополучно закончится, но телефонов у нас тогда не было, а родители носились с переездом сразу после моей выписки...

— А я переехала через несколько дней после твоего исчезновения. Так и жила всё это время, свято веря, что ты умер.

— У тебя тоже был такой внезапный переезд? И тоже из-за работы родителей?

— В тот раз причина была в другом~. Ты, наверное, заметил, что у меня поменялась фамилия. Мои родители разводились. Нужно было срочно съезжать~. Так что я тоже была вся в суматохе.

— Вот... как.

«Когда я просматривал списки класса, я не сопоставил Хиираги Хинату со своей Хина-тян из-за смены фамилии. Имя Хината не такое уж и редкое. О том, что у неё теперь другая фамилия, я узнал только когда мы встретились в классе».

— А, ты не бери в голову! Это было давно, я и тогда подозревала, к чему всё идёт, так что сейчас я в полном порядке. Главное... главное, что ты жив, Янаги-кун. И что мы снова встретились. Я так рада... Так рада...

— Хиираги-сан, ты в порядке?

Я тут же вскочил со стула, подбежал к внезапно расчувствовавшейся Хиираги-сан и протянул ей носовой платок. Она тут же взяла его и прижала к глазам.

— Пахнет тем же стиральным порошком, что и раньше.

— Да мы им всю жизнь пользуемся. В общем... прости, что заставил тебя так ошибаться.

— Ты тоже прости, что я тут внезапно разрыдалась. Просто у меня камень с души упал, когда я поняла, что ты меня не ненавидишь. И ещё я снова осознала, как счастлива, что ты жив, и вот...

Успокоившись, Хиираги-сан сказала, что постирает платок и вернёт, а затем спрятала его в карман.

«А она всё такая же плакса».

— Я тоже рад, что ты меня не ненавидишь. Мы наконец-то встретились, и было бы обидно разойтись вот так, на почве недоразумений.

— Угу. И я рада, что твоя смерть оказалась лишь моей ошибкой... Слушай, если ты не против... можем ли мы снова стать... ну, друзьями... вернуть наши отношения друзей детства... Ой, мы ведь и сейчас технически друзья детства, я не это имела в виду...

Хиираги-сан смущённо отвела взгляд. Она потянулась было ко мне рукой, но тут же одёрнула её.

— Ты хочешь сказать, что хочешь снова стать близкими друзьями, как в детстве?

— Д-да!

Хиираги-сан выпрямилась и посмотрела на меня серьёзным взглядом.

«В итоге причина её "Ненавижу тебя!" в шестом классе так и осталась тайной.

Но, по крайней мере, сейчас Хиираги-сан хочет дружить со мной и вернуть те отношения, что были у нас раньше.

Не вижу смысла отвергать её чувства.

А то "Ненавижу тебя!"... Это было давно. В младших классах дети часто бросаются такими словами на эмоциях.

К тому же, мне самому было одиноко без старых знакомых, и хотелось иметь человека, с которым можно просто поболтать.

Единственное, что меня настораживает: общение с Хиираги-сан может поставить крест на моей цели вести мирную и неприметную школьную жизнь. Если кто-то увидит, что я близко общаюсь с самой популярной девчонкой в классе — да что там, во всей параллели — меня тут же засыплют расспросами.

Моя выдержка пройдёт серьёзную проверку. Это будет суровая битва».

— Я-Янаги-кун, ты так нахмурился... Понимаю, ты не хочешь со мной дружить... Прости за такую наглость... всхлип, п-прости-и...

Из глаз Хиираги-сан снова брызнули слёзы, но на этот раз от расстройства. Я поспешно попытался её успокоить.

— Нет-нет! Дело совсем не в этом! Я просто задумался! Если тебя устроит такой друг, как я — то с радостью!

— С-спасибо...

Она снова вытерла глаза моим платком.

«Сейчас она выглядит точь-в-точь как в детстве, хотя на самом деле — всеобщий кумир. Сможем ли мы благополучно вернуться к нашим старым денькам?»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6