Глава 7.

Никогда еще время до конца уроков не тянулось так долго. Уже потом я подумал, что ради такого случая стоило бы и прогулять.

Сразу после звонка я рванул домой и принялся запихивать в большой рюкзак всё, что могло понадобиться.

Хорошо хоть нужная вещь нашлась. Я в упор не помнил, куда её засунул, поэтому перерыл все ящики подряд. Навел жуткий бардак, но уборка подождет.

Недостающее докуплю в ближайшем торговом центре.

Закончив со сборами, я проверил телефон. Сообщение: «Можно прийти проведать?», отправленное Хиираги-сан, так и висело без ответа.

Жаль тратить время на ожидание. Сейчас мне хотелось просто действовать. Пусть всё, что я задумал, окажется напрасным, сидеть сложа руки я не мог.

Выжимая из велосипеда совершенно не свойственную мне скорость, я помчался к торговому центру.

Быстро расплатившись в магазине мелочей, я поспешил в продуктовый отдел.

Направляясь за нужным товаром, я вдруг заметил со спины человека, чей силуэт показался мне смутно знакомым.

Идеально прямая осанка и строгий, ни на йоту не помятый костюм. Волосы, аккуратно собранные на затылке, словно отражали её педантичный характер.

В отличие от Хиираги-сан, эта женщина ни капли не изменилась за прошедшие годы.

— Прошу прощения, если обознался, но вы ведь мама Хиираги-сан?

Она элегантно, словно по команде «кругом», обернулась и, увидев мое лицо, удивленно распахнула глаза.

— Да? Хм? Неужели Сэйитиро-кун?

— Да, это я. Давно не виделись.

— И правда давно. Сколько же лет прошло? Спасибо, что присматриваешь за Хинатой. Как и в детстве, она светится от счастья, когда рассказывает о тебе. Спасибо, что так добр к ней.

Измученное лицо. Едва уловимый запах кофе. Темные круги под глазами. И всё же, несмотря на такую усталость, мама Хиираги-сан выдавила из себя слабую улыбку.

— Что вы, это вам спасибо. Как себя чувствует Хиираги-сан?

— Думаю, ты и сам знаешь, но это её обычная простуда. Банальное больное горло, а температура опять под сорок подскочила... Хотя в последнее время она температурит уже не так часто, как в детстве.

— Да, раньше стоило ей заболеть, как жар держался несколько дней кряду.

— Вот именно. Она твердит, что уже совсем взрослая и няньки ей не нужны, мол, сама справится, но я всё равно переживаю. Ох, прости, мне пора бежать. Нужно её проведать и сразу же возвращаться в офис.

— Послушайте! Если вы не против... может, доверите уход за ней мне?

Это предложение далось мне с огромным трудом, и я был почти уверен, что получу отказ.

Пустить в дом парня, по сути, постороннего человека — такое позволительно только при очень близких отношениях.

Однако, вопреки моим ожиданиям, в потухших глазах мамы Хиираги-сан вдруг зажегся огонёк.

— Правда? Я была бы тебе так признательна.

— Вы точно не против?

— Конечно. Я ведь знаю тебя с малых лет, да и Хината доверяет тебе как себе, так что ты меня невероятно выручишь.

— Вы ведь переехали, верно? Можете дать мне ваш новый адрес?

— Разумеется.

Я протянул свой телефон, чтобы она вбила адрес в приложение для заметок. Изначально я планировал спросить его у самой Хиираги-сан, когда та ответит, но теперь необходимость отпала.

— На случай, если Хиираги-сан... то есть Хината-сан будет спать, мне бы очень пригодился ключ. Но вы ведь вряд ли сможете мне его одолжить?

Раз она не отвечает, велика вероятность, что крепко спит. А если я буду долго топтаться под дверью, меня могут принять за подозрительного типа, поэтому я всё же рискнул.

— Отчего же, держи. Потом просто передашь его через Хинату.

— Спасибо вам огромное.

Я надежно спрятал врученный ключ.

Бросив взгляд на продукты в моей корзинке, мама Хиираги-сан едва заметно улыбнулась.

— Распоряжайся нашей кухней как сочтешь нужным.

— Здорово, спасибо.

— Это ты меня спасаешь. Вот, возьми на продукты.

Она протянула мне купюру в пять тысяч иен.

— Я не могу взять так много.

— Бери-бери. Будем считать это платой за уход.

— Тогда сдачу я оставлю в гостиной.

— Мне было бы спокойнее, если бы ты оставил её себе~

Из-за этой интонации на мгновение она показалась мне вылитой Хиираги-сан, и я рефлекторно кивнул.

— Покладистость — это хорошее качество. Спасибо, что взял. Ну всё, оставляю Хинату на тебя.

— Подождите! Как бы хорошо мы ни были знакомы в прошлом, оставлять Хиираги-сан наедине с парнем — небезопасно. За эти несколько лет я тоже мог измениться. Поэтому давайте обменяемся контактами. Я буду подробно отчитываться вам о каждом шаге, прикрепляя фотографии. В случае чего, это послужит доказательством.

— То, что ты сам это предлагаешь, уже говорит о том, что тебе можно доверять. Но хорошо. Думаю, так и тебе, Сэйитиро-кун, будет спокойнее. Ой, только уж слишком в подробности вдаваться не нужно.

— Отчитываться каждые десять минут?

— Может, раз в полчаса или час?

— Ну, раз в час — это никуда не годится. По-хорошему, следовало бы писать еще чаще, но давайте сойдемся на компромиссе: каждые полчаса.

— Уже и не разберешь, кто из нас тут опекун.

— Вы ведь спешили? Возвращайтесь скорее на работу.

— Выручил так выручил, спасибо тебе. Потом я обязательно отблагодарю тебя как следует.

Она спешным шагом удалилась, даже не дожидаясь моего «не стоит».

Бюджет пополнился, а значит, возможностей стало больше. Заменю-ка я энергетический напиток на вариант подороже.

Производя в уме расчеты, я быстро перебрал товары в корзинке.

Оплатив покупки, я снова рванул на велосипеде. Выжимал максимум, балансируя на грани безопасной езды.

Крутил педали изо всех сил, лишь периодически останавливаясь, чтобы свериться с картой на телефоне.

Всю дорогу я пытался разобраться в чувствах, которые наконец-то осознал.

«Неужели я и правда собираюсь во всём признаться Хиираги-сан?»

Только сейчас, с запозданием, на меня накатило волнение. Голова была забита насущными делами, поэтому моральную подготовку я отложил на потом.

Причина, по которой Хиираги-сан выкрикнула своё «Ненавижу тебя!», кроется, скорее всего, в ревности. Какие именно чувства породили эту ревность — остаётся лишь гадать.

Но если эти чувства... сродни тем, что испытал я, когда так и не решился взять Хиираги-сан за руку?

Я поспешно выкинул из головы эти слишком уж наивные мысли.

Главное — извиниться. А потом, как бы неловко мне ни было, я расскажу ей, почему отказался брать её за руку. Расскажу настоящую причину и чувства, которые за этим стояли.

То ли помогла физическая нагрузка, то ли еще что, но мысли в голове постепенно прояснялись. То, что я должен был ей сказать, сводилось к простым и понятным вещам.

Улица стала шире, и вдалеке показался дом Хиираги-сан.

Возможно, мы уже никогда не станем общаться как прежде. Возможно, мы больше никогда не будем просто друзьями детства.

И всё же.

Припарковав велосипед на стоянке возле дома, я встал перед входной дверью. Сделав глубокий вдох полной грудью, нажал на кнопку звонка.

[От лица Хинаты]

Я смотрела на потухший экран телефона и тяжело вздыхала.

— А-а, да что ж такое! И почему я такая?..

Отбросив давно разрядившийся мобильник на край подушки, я свернулась калачиком в постели.

«Как же тяжело болеть. И дело не только в физической слабости — когда ты так уязвима, в голову лезут одни лишь неприятные воспоминания.

"Ненавижу тебя!"

Всё это ложь. На самом деле всё ровно наоборот.

И почему, стоит мне оказаться рядом с Сэй-куном, я всегда, с самого детства, начинаю вести себя как маленький ребенок? Когда-то давно я уже кричала Сэй-куну, что ненавижу его, и потом жутко об этом жалела. И вот, мне уже восемнадцать лет, а я снова сорвалась. В похожей ситуации. С точно такими же чувствами. Я ни капельки не повзрослела. Всё та же капризная, эгоистичная девчонка.

Сама себе всё напридумывала и летала в облаках. Сэй-кун вовсе не испытывал ко мне тех самых чувств, а вот Фуука-тян, возможно, нравилась ему по-настоящему. Наверняка именно поэтому он и соврал мне, сказав, что пойдет на мероприятие с Вакудой-куном. Может быть, Сэй-кун и Фуука-тян уже встречаются, и он просто хотел это скрыть. Это объясняет и его ложь, и то, почему они держались за руки.

В общем, всё это было лишь моим глупым недоразумением. Я не просто не замечала очевидного — я вообще ничего не видела.

Мои знаки внимания лишь раздражали Сэй-куна. Точнее сказать, знаки внимания на людях. Мне-то казалось: главное, чтобы Сэй-кун был рядом, остальное неважно. Но это не значит, что он чувствовал то же самое. Наоборот, большинство людей живет с оглядкой на окружающих. Сэй-кун наверняка просто не хотел привлекать к себе лишнее внимание. А я ни о чем не думала. Сама решила, что всё понимаю, неверно истолковала его чувства и липла к нему у всех на виду.

Я сама во всём виновата. От начала и до конца. Наверное, Сэй-кун до сих пор не забыл то моё детское "Ненавижу тебя!". Вполне естественно, что он выбрал Фууку-тян, а не меня. Уж она-то точно не станет кричать по-детски такие глупости.

А-а, если я продолжу об этом думать, то возненавижу себя еще больше, и чувство вины перед Сэй-куном просто сведет меня с ума.

Даже если предположить, что Сэй-кун не встречается с Фуукой-тян...

Даже если они действительно просто друзья...

Может, мне вообще больше не стоит к нему приближаться?

Может, так он будет счастливее?

В таком случае, мне лучше просто отстраниться...»

От одной лишь мысли об этом сердце пронзило острой болью, словно иглой.

«Не хочу. Только не это. Я этого не вынесу.»

Голос разума твердил, что именно так я и должна поступить, но тело отказывалось слушаться.

Голова шла кругом от ненависти к самой себе. Жаропонижающее вроде бы подействовало, но всё горело и ломило от слабости. Из-за липкого пота лежать было противно. Хотелось сбежать от этой муки, но уснуть тоже никак не получалось.

«Как же хочется, чтобы сейчас хоть кто-нибудь был рядом...»

«В такие моменты в мыслях неизменно всплывает Сэй-кун.

Так было и когда я слегла с температурой в первый учебный день.

Тогда я вбила себе в голову, что Сэй-кун умер. В памяти раз за разом прокручивался лишь его образ из прошлого.

Но сейчас всё иначе. Он жив, повзрослел и стал самым настоящим парнем.

Как бы я ни старалась, я всё равно начинаю мечтать. О том, что он, как в старые добрые времена, придет меня проведать.

Хоть это и невозможно.

Наверное, я просто слишком многого захотела.

Я была безмерно счастлива уже от того, что мы смогли встретиться вновь. На этом и следовало остановиться.

Я больше не смею надеяться стать его девушкой.

Хотя бы... просто вернуться к тому, чтобы быть близкими друзьями детства.

Хочу его увидеть.

Как же я хочу увидеть тебя, Сэй-кун».

Тоска по Сэй-куну переполняла сердце так, что её было не унять. Сколько бы безответных чувств ни копилось внутри, всё это лишь пустота.

Я с головой накрылась одеялом и крепко зажмурилась.

«Остается только терпеть. Это мое наказание».

И как раз в тот момент, когда я пыталась силой заставить себя уснуть, раздался звонок домофона.

«Мама не стала бы в него звонить... Может, курьер?

Впрочем, даже будь это она, я бы всё равно никак не отреагировала. У меня нет ни моральных сил подняться, ни физических, чтобы хотя бы просто подать голос.

Пожалуйста, простите меня за то, что всё, на что я сейчас способна, — это лишь лежать, свернувшись калачиком в постели».

[Конец повествования от лица Хинаты]

Прежде чем достать ключ, я на всякий случай нажал на звонок. Как-то неловко вваливаться без предупреждения, просто открыв дверь своим ключом.

Подождал немного, но внутри было тихо. «Видимо, она и правда спит».

Отправив маме Хиираги-сан сообщение с фотографией в качестве отчета, я тихонько приоткрыл входную дверь.

Запах чужого дома. Хотя они переехали и дом теперь другой, пахло здесь почти так же, как в те времена.

Запахи тесно связаны с памятью.

Старые воспоминания нахлынули разом.

«Как-то раз сюда залетела стрекоза, и Хиираги-сан подняла такой переполох.

Мы часто сидели рядышком у окна и пили калпис. Разводили его сами, так что делали от души, послаще».

Я отправил Хиираги-сан еще одно сообщение, но ответа снова не последовало.

«Сначала загляну к ней, поздороваюсь, а потом пойду на кухню готовить».

Я не спеша прошелся по коридору в поисках ее комнаты. Нашел довольно быстро.

На табличке, висящей на двери, как и много лет назад, красовалось оригами, которое мы сложили вместе.

От такой ностальгии в глубине души защемило. Детство, которое казалось давно забытым, вдруг напомнило о себе.

Я словно снова стал тем прежним мальчишкой.

Слегка постучав в дверь, я подал голос.

— Прошу прощения за вторжение. Эм, это я. А, так же непонятно. Это Янаги. Пришел тебя проведать, ты спишь?

Ответа не последовало. Действительно ли она спит, или просто притворяется?

— Я позаимствую твою кухню.

Бросив это, я отошел. Если спит — не стоит будить.

Стараясь не шуметь, осторожно прошел на кухню.

Давненько я не готовил, но тело наверняка все помнит. В конце концов, в детстве я варил это блюдо бесчисленное количество раз.

Мысленно вернувшись в те дни, я закатал рукава. «Ну что ж, приступим!»

Времени варить рис с нуля не было, так что я обошелся готовым из упаковки.

«Огонь под глиняным горшочком должен быть в самый раз.

Ингредиенты я купил те же, что и тогда. Должно получиться воссоздать тот самый вкус».

Переложив кашу в пиалу, я украсил ее несколькими крупными маринованными сливами в меду. Готово.

Фирменная рисовая каша семьи Янаги. А умэбоси — эксклюзивный топпинг специально для Хиираги-сан.

Я попробовал — вкус идеальный. Думаю, она останется довольна.

Поскольку с момента моего прихода прошло ровно полчаса, я отправил маме Хиираги-сан сообщение с фото готового блюда.

Дав каше немного остыть, чтобы можно было сразу есть, я понес еду в комнату.

Полагая, что она все еще спит, в этот раз я заговорил тише:

— Я сварил кашу. Если не спишь, может, откроешь...

— Зачем ты пришел?

Видимо, соблазнившись запахом каши, Хиираги-сан наконец-то подала голос. Уже за то, что мы можем просто поговорить, я был благодарен.

— Зачем? Ну, это же очевидно.

— Если ты встречаешься с Фуукой-тян, тебе нельзя сюда приходить.

— Говорю же, мы не встречаемся.

— Но вы держались за руки.

— Об этом я расскажу подробнее в другой раз. В любом случае, я не встречаюсь с Татибаной-сан. Я просто пришел тебя проведать, потому что волновался. Поверь мне хотя бы в этом.

— ...Ладно.

— Так ты откроешь дверь? Я впервые за долгое время приготовил твою любимую кашу. Будешь?

— Буду.

Дверь открылась, и на пороге появилась Хиираги-сан в пижаме.

Я застыл от неожиданности, а она попыталась выхватить у меня поднос.

— Погоди. Тебе лучше лежать. Кашу... эм, я! Как в детстве, я покормлю тебя.

«Эх, вот бы сказать это так же легко и непринужденно, как раньше».

Но это был мой предел. Потребовалось немало мужества, чтобы просто произнести эти слова.

Мое заявление застало Хиираги-сан врасплох: она пошатнулась и отступила назад.

— Ты в порядке?

Она устояла на ногах, но тут же бессильно осела на пол.

— ...Отведи меня на кровать. Положи, — прошептала она.

От ее испарины и непривычно слабого голоса у меня екнуло сердце, но беспокойство взяло верх. Поставив поднос на стол, я как можно бережнее перенес Хиираги-сан на кровать и уложил.

— Будешь есть прямо сейчас?

— Угу.

— Подожди минутку.

Я принес пиалу и опустился на колени у кровати. Размяв умэбоси китайской ложкой, зачерпнул немного вместе с кашей.

— Скажи «А-а».

— Ты собираешься воссоздать все в точности как в детстве?.. А-а.

Как только я поднес ложку к ее лицу, Хиираги-сан жадно ухватила ее губами.

Она медленно прожевала и сглотнула.

Затем, с покрасневшими глазами, шмыгнула носом.

— Что такое? Ты плачешь?

— Н-нет. Просто... слива кислая.

— Тогда давай без сливы.

— Я хочу со сливой. У меня притупилось чувство вкуса, так что эта кислинка — в самый раз.

— Понял. Давай, открывай рот, вторая ложка.

Мы болтали, пока я кормил ее. Как только она проглатывала одну порцию, тут же требовала следующую, поэтому пиала опустела в мгновение ока.

— Ну вот, все съели. Я купил попить, пластыри от температуры и еще кое-что по мелочи, так что пользуйся на здоровье. Тебе нужен покой. Как только я уйду, сразу ложись спать. Ну, бывай.

«Покой сейчас важнее всего. Кашу она съела, осталось только хорошенько выспаться».

Но когда я начал подниматься, вдруг кое-что понял. Я так увлекся ролью сиделки, что напрочь забыл о своей изначальной цели.

«Наверное, сейчас не лучшее время для этого разговора. Поговорим, когда она поправится».

Но стоило мне повернуться к выходу, как кто-то крепко ухватил меня за рукав.

Это тоже осталось неизменным. Когда я собирался уходить, она всегда меня останавливала. А потом...

— Не уходи еще. Давай поболтаем.

Все шло по знакомому сценарию. В конце концов мы болтали без умолку, пока она не засыпала.

— А как же твое самочувствие?

— Жаропонижающее подействовало, я уже полна сил, так что все хорошо.

— Вот как. Ну ладно, давай поболтаем.

Я не стал вставать, а просто сел на пол по-турецки прямо возле кровати. Наши взгляды встретились.

«Смотреть вот так друг другу в глаза смущает, но я не отведу взгляд. Как в детстве, буду смотреть на нее с невинным видом. Хотя бы сейчас».

— Расскажи что-нибудь.

— Прежде чем мы начнем болтать, я должен тебе кое-что отдать.

Я достал вещь из кармана и положил ей на подушку.

— Ты починил его?

— Починкой это сложно назвать. Просто продел новый шнурок. Ты, должно быть, очень им дорожила, раз он так истрепался.

Брелок с дельфином, который Хиираги-сан обронила в воскресенье. Я постарался подобрать шнурок того же цвета, что и прежний.

— Конечно, дорожила. И дальше буду носить. Это же подарок на день рождения, к тому же...

— Парный, да?

Я вытащил из другого кармана точно такой же.

— Янаги-кун, ты тоже им пользовался?

— Ну, я его не носил, но хранил в коробке с памятными вещами, которую собрал при переезде. Иногда доставал и любовался.

— Ты продел в мой такой же шнурок, как и в свой.

— Просто вспомнил, как ты тогда радовалась, что они одинаковые.

Хиираги-сан внезапно перевернулась на другой бок.

«Возможно, то, что я не вижу ее лица, даже к лучшему. Говорить искренне, глядя прямо в глаза, оказалось волнительнее, чем я думал».

— Спасибо. И за шнурок, и за то, что заметил, что я его обронила, и подобрал.

— Я нашел его только потому, что толпа уже рассеялась.

— Да уж, после ток-шоу людей было море.

«Кажется, разговор сам выруливает к событиям того дня».

— Слушай... Насчет того дня.

— Прости, что наговорила тогда всяких глупостей! В моих словах не было никакого скрытого смысла, я просто растерялась и сказала совсем не то, что думала! Честно! — затараторила Хиираги-сан.

— Ты ведь с детства начинаешь тараторить, когда врешь.

— Это было в детстве. Я выросла и изменилась. И я не вру.

— Если тебя что-то тревожит, расскажи. Я тоже поделюсь.

«Прежде чем говорить о себе, я хотел бы выслушать Хиираги-сан. Иначе рискую сказать что-то совсем невпопад».

Хиираги-сан снова перевернулась и посмотрела на меня.

Она надула щеки и недовольно промычала: «М-м-м...»

— Прежде чем я начну, может, объяснишь, почему со мной держаться за руки тебе нельзя, а с Фуукой-тян — можно?

Началось. Вопрос в лоб.

Раз ее это так волнует, значит, я не сильно ошибся в своих догадках.

«Это мой шанс. Она сама дала мне идеальный пас. Осталось только грамотно его принять.

Я должен сказать.

Причину, по которой не мог просто взять ее за руку.

Чувства, которые не осознавал или бессознательно прятал».

— ...

— Н-не можешь сказать?

— Погоди немного, дай собраться с мыслями.

«Я бы и рад сказать это легко и непринужденно. Но в зависимости от формулировки это может прозвучать как признание, и тогда моя цель — вернуть наши прежние отношения друзей детства — пойдет прахом. И все же я понимаю, что обязан это сказать».

— Тебе нужно собираться с мыслями?! Значит, все-таки да. Ты с самого детства любил Фууку-тян... Не хочу этого слышать, но должна. Иначе не смогу отпустить. Не смогу двигаться дальше. Но я все равно не хочу-у-у-у! А, давай, говори уже! Покончим с этим раз и навсегда-а-а-а!

— У-успокойся! Тебе вредно волноваться!

Хиираги-сан начала брыкаться, одеяло чуть не сползло на пол, и мне пришлось спешно его ловить.

— Тогда говори быстрее-е-е.

— Понял, понял я.

Когда она немного успокоилась, я поправил одеяло. Хиираги-сан легла на спину и уставилась в потолок.

— Прости, сорвалась. Как будешь готов, начинай.

С этими словами она закрыла глаза.

Она пыталась казаться невозмутимой, но вскоре начала то и дело бросать на меня быстрые взгляды из-под полуприкрытых век.

Глядя на нее, я невольно улыбнулся. Ее эмоции стали отражаться на лице еще ярче, чем в детстве.

И от этого мое напряжение спало.

— На самом деле есть две причины, почему я не мог взять тебя за руку. Первая — я стал слишком сильно зависеть от чужого мнения.

Губы Хиираги-сан едва заметно дрогнули.

— Значит, я была права. Сэй-кун, ты просто не хочешь выделяться.

— Ты догадалась?

— Я много думала об этом до твоего прихода и решила, что, возможно, дело в этом.

— Значит, ты всегда наблюдала за мной. Да, все так. Я не хотел привлекать к себе внимание.

— Но почему? Мне казалось, в детстве все было наоборот.

«Возможно, благодаря тому, что я заранее немного поговорил с Татибаной-сан, слова, которые раньше давались с трудом, теперь легко слетали с губ».

— В средней школе я вел себя так же, как в начальной. Как ребенок. Тогда я просто не знал других способов заводить друзей. Но всем одноклассникам уже были неинтересны эти игровые турниры и прочее. В итоге я стал белой вороной. Правда, это было только в начале — стоило мне купить смартфон, как я быстро влился в коллектив. Но те горькие воспоминания еще долго преследовали меня. Наверное, из-за них у меня и появилась эта паническая боязнь выделяться.

— Вот оно что... Прости меня, Сэй-кун. Получается, я все это время только доставляла тебе неприятности.

На глазах Хиираги-сан выступили слезы.

— Постой. Вовсе нет. Сейчас все в порядке. Я понял, что просто слишком много накручивал себя. Понял, что выделяться — не значит стать изгоем. Тебе не за что извиняться. Скорее, это я должен просить прощения. Я был зациклен только на себе, из-за чего отдалился от тебя и сделал тебе больно. Прости.

— И ты меня прости.

Атмосфера стала какой-то мрачной. Совсем не этого я добивался.

— Давай считать, что мы квиты?

— Ты такой добрый, Сэй-кун. Прямо как в детстве. В этом ты совсем не изменился.

Лицо Хиираги-сан заметно расслабилось.

Сначала Татибана-сан, а теперь и Хиираги-сан сказала, что я не изменился.

На душе стало легко. Будто спали тяжелые оковы.

— А вот ты, Хиираги-сан, сильно изменилась.

— Угу. Я очень старалась измениться.

— В каком-то смысле это и есть вторая причина, почему я не мог держать тебя за руку.

— Расскажешь?

«Сейчас я смогу это сказать.

Наверное.

Будет стыдно, поэтому скажу на одном дыхании.

Выпалю все разом».

— Слушай внимательно. Вторая причина, по которой я не мог взять тебя за руку... Дело в том... Дело в том, что...

— В чем?

Хиираги-сан резко повернулась на бок и широко распахнула глаза.

«Придется сказать это, глядя ей прямо в глаза!»

— Ты стала слишком привлекательной девушкой! А я хотел общаться с тобой просто как с подругой детства! Я хотел бы с легкостью брать тебя за руку, будто в этом нет ничего такого! Но я не могу перестать воспринимать тебя как девушку! Если бы ты осталась такой же, как в детстве, этого бы не случилось. Я бы общался с тобой гораздо свободнее. Но ты изменилась. Стала яркой, популярной, очень женственной. Поэтому рядом с тобой я чувствую себя неуверенно, начинаю переживать из-за взглядов окружающих. Ты стала слишком милой!

«Я сказал это. Пути назад нет.

Даже без долгих раздумий ясно: я ляпнул нечто невообразимое.

Возможно, теперь она сочтет меня противным или вообще возненавидит.

Но даже если нет, мы уже никогда не сможем быть просто друзьями детства.

Когда один начинает воспринимать другого как человека противоположного пола — прежним отношениям конец.

И все же, если бы я промолчал, мы бы так и продолжали отдаляться друг от друга. У меня не было выбора».

Реакция Хиираги-сан на мое признание оказалась...

— Что за глупости?

Я совершенно не ожидал такого.

В голосе Хиираги-сан явно сквозил гнев.

«Она злится? Почему?»

— Эм, я думал, что ты либо сочтешь меня мерзким, либо расстроишься, но... ты что, злишься?

Хиираги-сан резко приподнялась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Это же всё в корне меняет! Всё, ради чего я так старалась!.. И теперь ты избегаешь меня из-за этого? Вообще никакого смысла!

— Эм, не могла бы ты объяснить поподробнее?

— Я ведь просто делала то, что сказал мне Сэй-кун! Именно поэтому я стала такой, какая я сейчас!

«Просто делала то, что я сказал? Плохо дело, я совершенно ничего не понимаю».

— Скажу честно. Прости, но я не помню. Не расскажешь, что именно я тебе говорил?

— Еще как расскажу! Я-то всё отлично помню!

Сделав глубокий вдох и отпив воды из бутылки, Хиираги-сан начала свой рассказ:

— В младших классах мне казалось, что мне нужен только Сэй-кун и больше никто. Что мне вообще не нужны другие друзья. Но ты менялся на глазах. В мгновение ока стал самым популярным мальчиком в классе. И я испугалась, что если всё так и продолжится, то ты просто оставишь меня позади и уйдешь к своим новым друзьям.

— Так вот о чем ты тогда думала...

«Слышу впервые. В те времена, поскольку у меня не было смартфона, я чуть не стал изгоем и отчаянно пытался найти свое место. Видимо, поэтому я почти не замечал, что происходит с Хиираги-сан».

— Именно. Поэтому я и обратилась к тебе за советом. Сказала, что тоже хочу стать как Сэй-кун. Завести кучу друзей и быть популярной. И тогда ты сказал мне: нужно больше улыбаться, стать увереннее в себе, держать спину прямо. Сказал, что на самом деле я умная и спортивная, поэтому мне стоит развивать эти качества, использовать их и больше общаться с окружающими.

— Я правда такое говорил?

— Более того, мы даже скрепили это клятвой на мизинцах! Поначалу у меня не очень-то получалось, но когда я по ошибке решила, что ты умер, то сразу вспомнила об этом обещании. Я решила, что должна сдержать слово перед Сэй-куном, который смотрит на меня с небес, и стать такой, чтобы тебе не было за меня стыдно. Всю среднюю школу я старалась изо всех сил, цепляясь за наши с тобой воспоминания. И именно так я стала той, кто я есть сейчас. И что в итоге?! Я сдержала обещание! А ты из-за этого меня избегаешь?! Это вообще как понимать?!

— Ва-а-а, прости, прости! Я готов извиняться сколько угодно, только давай сначала успокоимся! Хорошо? А то у тебя снова поднимется температура.

— Жаропонижающее отлично действует, так что я полна сил!

— И всё равно тебе нужен покой. Иначе не поправишься!

То ли мои уговоры подействовали, то ли еще что, но она неохотно укуталась в одеяло.

— А ведь я просто сдержала обещание. Только и всего. Сэй-кун дурак. Дууурак.

Она отвернулась и надулась.

«Я совершенно забыл. Не помнил ни капельки.

Это полностью моя вина.

Хиираги-сан всё это время так бережно хранила наше обещание».

— Позволь мне извиниться. Мне правда очень жаль. И... спасибо тебе за то, что так верно сдержала слово.

Я произнес это на полном серьезе. От всего сердца. И хотя Хиираги-сан не могла этого видеть, я низко поклонился.

— Ну вот. Что за глупости. Думаешь, я прощу тебя так же быстро, как в детстве? Не надейся.

— Мне остается только просить прощения. Ничего другого я сделать не могу, но...

«Когда выяснилось, что на душе у Хиираги-сан, один вопрос, который мучил меня всё это время, стал лишь острее.

Если и спрашивать, то сейчас».

— Но? У тебя есть что-то еще?

Хиираги-сан перевернулась в мою сторону. На ее лице было написано явное недовольство.

— Если ты так дорожила нашим обещанием, то почему тогда сказала, что ненавидишь меня? Меня всё это время мучил этот вопрос. Почему ты вдруг меня возненавидела? Зачем соблюдать обещание, данное человеку, которого так сильно ненавидишь?

Стоило мне это сказать, как недовольство стерлось с лица Хиираги-сан, и она посмотрела на меня взглядом брошенного щенка. Приподнявшись, она повернулась ко мне всем телом.

— Я думала, что нет смысла извиняться сейчас, лишь заставляя тебя вспоминать плохое, поэтому так ничего и не сказала. Прости меня за то, что сказала, будто ненавижу. Мне так жаль. На самом деле я вовсе тебя не ненавижу, но всё равно дважды наговорила тебе таких обидных вещей.

Хиираги-сан опустила голову. На простыню начали падать капли — то ли пот, то ли что-то другое, — оставляя темные пятна.

— Ну не нужно так убиваться. Я рад был услышать, что ты меня не ненавидишь. Всё в порядке, ложись уже.

— Угу.

Хиираги-сан послушно последовала моему совету и снова закуталась в одеяло.

«Учитывая, сколько мы общались после нашей встречи, я понимал, что она меня не ненавидит, но где-то в подсознании эти слова всё равно сидели занозой. И теперь, услышав от нее самой, что она меня совсем не ненавидит, я почувствовал, как дорога впереди наконец-то полностью открылась.

Тяжесть, что давила на грудь все эти годы, разом исчезла.

Кажется, мысль о том, что Хиираги-сан могла меня возненавидеть, беспокоила меня гораздо сильнее, чем я предполагал.

Теперь я чувствую, что смогу смотреть на Хиираги-сан без чувства вины и скованности.

Но один вопрос всё еще остается. Раз уж мы зашли так далеко, я хочу прояснить всё до конца».

— Я понял, что твои слова про ненависть были сказаны не всерьез. Но не могла бы ты объяснить, почему ты их вообще произнесла?

Задав этот вопрос, я увидел, как Хиираги-сан мгновенно перевернулась на другой бок. Я снова не видел ее лица.

«Она явно отворачивается каждый раз, когда разговор заходит о неудобных для нее темах.

Но в этом вопросе я не уступлю. Я должен всё выяснить».

Чтобы навсегда покончить с многолетними сомнениями, я навис над кроватью, упершись в нее руками, и заглянул Хиираги-сан прямо в лицо.

Ее лицо пылало. Было ли это из-за жара или по другой причине — скоро станет ясно из ее ответа.

— Расскажи, пожалуйста. Меня это так долго мучило.

— У-у-у. Ладно. Скажу. Раз уж Сэй-кун мне всё рассказал...

Хиираги-сан отвела взгляд в сторону, а затем посмотрела на меня в упор с невероятно близкого расстояния.

— Спасибо. Я слушаю.

— Когда ты так серьезно на меня смотришь, сказать становится еще сложнее...

«Я так отчаянно хотел узнать ответ, что только сейчас осознал: я буквально нависаю над Хиираги-сан, и наши лица очень близко».

— Прости, сейчас отойду.

Но стоило мне это произнести, как Хиираги-сан схватила меня за воротник и притянула к себе еще ближе.

— Раз уж всё так обернулось! Придется выложить всё как есть! Тогда Фуука-тян пришла тебя навестить раньше меня, и вы так мило общались, что я приревновала и в порыве эмоций выпалила: «Ненавижу тебя!» И вчера было то же самое! Я увидела, как вы гуляете вдвоем с Фуукой-тян, держитесь за руки и выглядите такими близкими... Мне стало так противно и обидно, что слова сами вырвались! Я ведь обещала себе больше никогда не говорить, что ненавижу тебя, но тогда просто не смогла сдержаться! Потому что... потому что... Эм-м... А, ну да, говоря твоими словами: я тоже начала воспринимать тебя как парня! Понятно?!

Выпалив всё это на одном дыхании, Хиираги-сан опустила голову и тихо пробормотала:

— И даже баскетбольный клуб я выбрала только потому, что в начальной школе Сэй-кун вечно пялился на девчонок, играющих в мини-баскетбол...

«Наконец-то до меня дошло, что краснота ее лица не была вызвана одной лишь температурой.

И вместе с этим пониманием мое лицо тоже начало пылать.

Что за черт. Получается, мы с Хиираги-сан не просто хотели вернуться к отношениям друзей детства, а оба... как бы это сказать... воспринимали друг друга как парня и девушку, и именно поэтому между нами возникло столько недопониманий?!

Этот неожиданный факт обрушился на меня, как удар по голове. Перед глазами всё поплыло. Это слишком, чтобы осознать всё сразу.

И что теперь? Что принято говорить в таких ситуациях? Не имею ни малейшего понятия. У меня абсолютно нет подобного опыта».

— Спасибо, что рассказала. Теперь мне всё ясно.

— Не говори об этом так спокойно-о-о-о!

— П-прости. Я настолько в шоке, что, кажется, уже прошел стадию паники и вернулся в норму...

Наконец-то Хиираги-сан отпустила мой воротник, и я смог отойти от кровати.

— Я всё сказала, а теперь буду спать. Никаких вопросов по поводу того, что я только что наговорила, сейчас не принимаю.

Хиираги-сан с головой спряталась под одеялом.

— Да-да. Ты ведь болеешь. Хорошенько выспись, вылечи простуду, и давай снова пообедаем вместе.

Взяв посуду, я встал.

«Если я скажу еще хоть слово, боюсь, выдам себя с головой. К тому же, мне просто настолько неловко, что я вряд ли смогу связать и пару слов».

Я отвернулся от Хиираги-сан и направился к выходу, когда из-под одеяла раздался приглушенный голос:

— Спасибо за кашу. Точь-в-точь как в детстве. Обожаю этот вкус. Было очень вкусно. Спасибо.

— Если снова простудишься, приду готовить еще.

— Сэй-кун.

— М?

Услышав этот тонкий голосок, я невольно обернулся.

Хиираги-сан высунула голову из-под одеяла. На ее лице играла та самая невинная, знакомая с детства улыбка.

— Пока-пока. До встречи.

И я, прямо как в былые времена, беззаботно улыбнулся и ответил:

— Пока-пока, Хина-тян. Выздоравливай.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6